Ночь в ялтинском зоопарке

Я вдавила педаль газа, и чёрный гелендваген рыкнул, словно зверь. Трасса Севастополь — Ялта летела под колёсами, фары резали ночь. В зеркале заднего вида я иногда поглядывала на багажник. Там, в тесном металлическом поясе верности, молчал мой Женя. Куколд. Мой послушный муженёк. Я улыбнулась, чувствуя, как уже начинает мокнуть между ног.

— Сиди тихо, малыш, — прошептала я в микрофон Bluetooth. — Сегодня тебя даже не выпустят посмотреть. Лара сказала: только я.

— Да, Госпожа… — донеслось слабое, сдавленное.

Лара ждала меня у ворот частного дома прямо на территории старого ялтинского зоопарка. Высокая, властная, в строгом чёрном костюме, хотя было уже за полночь. Ей тридцать восемь, но выглядит как тридцать. Глаза горят тем самым огнём, который я хорошо знала.

— Леся, — она обняла меня крепко, сразу положив ладонь на мою упругую попку. — Ты всё-таки приехала. Я предупреждала: будет жёстко. Очень.

— Я готова, — ответила я, чувствуя, как соски уже стоят колом под тонкой блузкой. — Ты же знаешь, я не говорю «стоп».

— Вот и отлично. Шесть моих подруг уже внутри. Все взрослые, все богатые, все с очень больными фантазиями. Камеры везде. Мы снимаем в 8К. Ты сегодня наша главная шлюха. Готова быть на всё?

— Да, Лара. Я твоя нимфоманка.

Она провела меня через тёмный сад. В воздухе пахло экзотическими животными, влажной землёй и чем-то диким. Дом был старым, но внутри — роскошь и красные лампы. В большой комнате с огромными окнами, выходящими на вольеры, меня уже ждали.

Шесть женщин. Все красивые, ухоженные, в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти. Дорогие платья, дорогие духи, дорогие улыбки. И глаза — голодные.

— Знакомьтесь, девочки. Это Леся. Та самая. Стройная, высокая брюнетка, которая может выдержать нас всех. У неё муж в багажнике в поясе верности. Она сексвайф и настоящая Госпожа для него. А для нас — полная шлюха.

Они зааплодировали. Одна из них, рыжая в красном платье, сразу подошла и провела пальцем по моей тонкой полоске на лобке сквозь тонкие шортики.

— Уже мокрая, — констатировала она. — Отлично.

Всё началось быстро.

Лара щёлкнула пальцами. Меня раздели за секунды. Блузка, шортики, трусики — всё полетело на пол. Меня поставили на колени посреди комнаты. Шесть пар дорогих туфель окружили меня.

— Начнём с простого, — сказала Лара. — Покажи, какая ты жадная до пизды.

Я не стала ждать. Первая — сама Лара. Я задрала её юбку, сорвала тонкие трусы и впилась языком в её гладко выбритую щель. Она была уже текущей. Горячая, солоноватая, с сильным запахом возбуждённой женщины.

— Ох, блядь… да, вот так, глубже, — выдохнула она, хватая меня за длинные волосы. — Покажи девочкам, как ты умеешь лизать.

Я работала языком яростно: крутила вокруг клитора, ныряла внутрь, сосала губы. Лара быстро начала стонать, бёдра дрожали. Через минуту она кончила мне прямо в рот, заливая лицо своими соками.

Следующая. Потом ещё одна. Я переходила от одной пизды к другой, стоя на коленях. Язык уже горел, подбородок был весь в их соках. Они дразнили меня.

— Смотрите, как она жрёт, — смеялась блондинка с большой грудью. — Настоящая ебучая нимфоманка.

— Хватит языком, — наконец сказала Лара. — Пора показать ей наши игрушки.

Меня подняли и положили на широкий кожаный стол. Руки привязали ремнями над головой. Ноги широко развели и зафиксировали. Я лежала полностью открытая, моя узкая пизда и анус на виду у всех.

Они достали огромный чёрный страпон — почти тридцать сантиметров и толстый. Лара надела его первой.

— Ты же хотела экстремального? — она провела головкой по моим мокрым губам. — Получай.

Она вошла в меня одним мощным толчком. Я выгнулась и громко застонала:

— Аааах! Блядь… какой огромный…

— Терпи, шлюха. Сегодня тебя будут ебать все.

Лара трахала меня жёстко, глубоко, шлёпая бёдрами по моей попке. Моя киска хлюпала, брызги летели на пол. Я кончила первой — резко, с криком, тело билось в ремнях.

Но они не остановились.

Следующая вошла мне в рот, заставляя заглатывать страпон до горла. Я давилась, слюни текли по подбородку, а в это время другая села мне на лицо, заставляя лизать её снова. Третья надела второй страпон и, когда Лара вышла из моей пизды, сразу вошла в мою попку.

— Ооооо… в жопу! — закричала я, когда толстая головка раздвинула мой анус.

— Да, в жопу, детка. Расслабься. Мы тебя сегодня разъебём по полной.

Две женщины ебали меня одновременно: одна в пизду, вторая в задницу. Они двигались в одном ритме, шлёпая, хватая меня за сиськи, щипая соски. Я уже не понимала, где оргазм, где боль, где удовольствие. Просто волна за волной.

— Ещё! Глубже! Трахайте меня сильнее! — кричала я между стонами.

Они меняли позы. Меня поставили раком. Потом подняли и трахали стоя, держа на весу. Потом положили на спину и засадили сразу два страпона в пизду. Я орала от переполнения. Моя тонкая полоска на лобке была вся в слюнях, сперме-лубриканте и моих собственных соках.

Одна из них, самая старшая и властная, села мне на лицо и начала сильно тереться. Я едва дышала, но продолжала вылизывать её до последнего.

— Кончай, шлюха! — командовала Лара, снимая всё на камеру крупным планом. — Покажи, как ты любишь, когда тебя используют.

Я кончала снова и снова. Тело дрожало, ноги сводило. В какой-то момент я потеряла счёт оргазмам. Пизда и жопа горели, но я всё равно выгибалась навстречу, умоляя:

— Ещё… пожалуйста… не останавливайтесь… ебите меня…

Финал был самым жёстким.

Все шестеро встали вокруг меня. Каждая держала в руках по огромному дилдо. Они одновременно вошли: два в пизду, два в жопу, один в рот. Я была полностью заполнена. Тело билось в конвульсиях. Я кричала, захлёбываясь слюнями, пока они долбили меня в бешеном темпе.

— Я… я кончаюууу! — заорала я в последний раз.

Мощный сквирт вырвался из меня, заливая стол и пол. Ноги бились, глаза закатились. Я дрожала всем телом, как в припадке.

Они медленно вытащили игрушки. Я лежала без сил, вся в поту, слюнях и своих соках. Лара наклонилась и поцеловала меня в мокрые губы.

— Молодец, Леся. Ты даже лучше, чем я ожидала. Завтра продолжим. А сейчас… отдыхай. Твой мужёнек в багажнике ещё долго будет ждать.

Я только слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри всё пульсирует и ноет сладкой болью.

Это была только первая ночь.

Леся сползла со стола, спросила у Лары, где туалет...

Леся лежала ещё несколько секунд, пытаясь поймать дыхание. Тело гудело, как после хорошей тренировки, только в десять раз сильнее. Пизда и жопа пульсировали, горячие, растянутые, мокрые. Она медленно сползла со стола, ноги подкосились, и она едва не упала на колени прямо на мокрый пол.

— Лара… где у вас туалет? — хрипло спросила она, вытирая ладонью подбородок, весь в слюнях и соках. — Мне… очень нужно поссать. Прямо сейчас.

Дамы, уже успевшие надеть свои дорогие платья и тонкое бельё, переглянулись и громко рассмеялись. Лара, всё ещё с бокалом шампанского в руке, приподняла бровь.

— Ого, наша шлюшка уже хочет сливать? — Она сделала глоток и облизнула губы. — А мы-то думали, ты будешь отдыхать.

— Отдых отменяется, — вдруг резко сказала Лара, и в её глазах загорелся новый, ещё более злой огонёк. — Девочки, тащите её мужа из багажника. Быстро.

Леся замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Но внизу живота уже привычно сжалось от возбуждения. Она стояла голая, дрожащая, с широко расставленными ногами, пока две девушки вышли и через пару минут втащили в комнату Женьку. Тот был растрёпанный, с кляпом во рту, глаза огромные от смеси страха и дикого возбуждения. Его маленький членик уже стоял колом в трусах.

— На колени, — приказала Лара Жене и указала место прямо перед Лесей. — А ты, Леся, встань над ним. Ноги пошире. И смотри ему в глаза.

Леся подошла, тяжело дыша. Её киска всё ещё сочилась. Она широко расставила ноги над лицом мужа и присела чуть ниже.

— Женя… я сейчас… — прошептала она дрожащим голосом.

— Ссы ему в рот, — жёстко сказала Лара. — Полностью. До последней капли. И не смей пролить ни капли, шлюха.

Леся закусила губу, почувствовала, как мочевой пузырь наконец расслабился. Горячая, сильная струя ударила прямо Жене в открытый рот. Он закашлялся, но проглотил. Леся не могла остановиться — моча лилась сильно, заливая ему лицо, волосы, грудь. Дамы вокруг хихикали и снимали на телефоны.

— Ох, блядь… как же хорошо… — простонала Леся, глядя, как муж давится её мочой. — Пей, милый… пей всё, что я для тебя сделала…

Когда она закончила, Женя тяжело дышал, весь мокрый. Лара подошла и вытерла Лесе промежность своей ладонью, а потом сунула пальцы мужу в рот.

— А теперь переодеваем нашу звезду.

Они нарядили Лесю в ультракороткое латексное платьице, которое едва прикрывало попку. Под ним — ничего. На груди и на животе чёрным маркером быстро написали похабные надписи: «Общественная пизда», «Люблю в жопу», «Сквиртую на команду», «Муж — рогоносец», «Используй все дырки». На внутренней стороне бёдер — стрелки с надписью «Еби сюда».

Потом Лару снова осенило.

— Бутылку шампанского, пустую. На горлышко.

Лесю поставили над бутылкой, стоящей на полу горлышком вверх. Толстое холодное стекло медленно вошло в её растянутую пизду. Она застонала, хватаясь за край стола.

— Сиди ровно, — приказала Лара. — А теперь каждая из нас пописает тебе в рот. По очереди. И ты будешь глотать. Всё.

Первая подошла блондинка с большой грудью. Она задрала платье, присела над лицом Леси и спокойно начала ссать. Тёплая струя ударила прямо в открытый рот. Леся глотала, кашляла, но старалась. Запах стоял густой, терпкий.

— Пей, сучка… пей мою мочу, — шептала блондинка, гладя себя по клитору.

За ней — остальные. Леся уже не понимала, где её моча, где чужая. Всё лицо было мокрым, горло горело, но пизда на бутылке сжималась от каждого глотка.

Когда последняя закончила, Лара улыбнулась хищно.

— А теперь — настоящий экстрим, детка.

Они отвели её в кабинет. Там стоял тяжёлый деревянный письменный стол. Его перевернули ножками вверх. Четыре массивные резные ножки торчали в воздух — толстые, гладко отполированные, одна из них особенно огромная и с утолщением посередине.

Лесю подняли и медленно населили всеми тремя дырками сразу. Две ножки вошли в пизду и жопу, третью — самую толстую — засунули ей в рот, заставив широко разинуть челюсти. Она висела, насаженная, как на вертеле, ноги дрожали в воздухе. Женьку поставили рядом с камерой.

— Снимай, как твою жену ебут столом, — засмеялась Лара.

Леся мычала, слёзы текли по щекам, но тело выгибалось само. Ножки глубоко долбили её, особенно та, что в пизде — она доставала до самой матки. Каждый толчок заставлял её тело трястись. Она кончила так сильно, что брызги полетели по всему кабинету.

— Ещё! Глубже! — хрипела она, когда ей ненадолго вытащили ножку изо рта.

Но Лара уже вела всех в парк за особняком.

Ночь была тёплой. В центре небольшого парка стояла огромная мраморная статуя древнего бога с гигантским, реалистичным членом почти в сорок сантиметров. Лесю подвели к ней. Женя дрожащими руками продолжал снимать.

— Садись, — сказала Лара. — На этот каменный хуй. Полностью. До самого основания.

Леся посмотрела на толстую, холодную головку и почувствовала настоящий страх. Но желание было сильнее. Её подняли, поставили сверху и начали медленно опускать. Головка раздвинула её пизду до предела.

— Ааааа… блядь… он слишком большой… он меня разорвёт… — стонала она, но продолжала опускаться.

Сантиметр за сантиметром каменный член входил в неё. Когда она села полностью, живот слегка выпирал. Леся не могла даже дышать нормально. Женя снимал крупным планом, как её киска обхватывает мрамор.

— Трахайся на нём, — приказала Лара. — Двигайся. Покажи, какая ты ебаная извращенка.

Леся начала медленно подниматься и опускаться. Каждый раз, когда каменный член входил до конца, она громко стонала. Женя стоял рядом, его маленький членик дёргался в штанах. Дамы снимали со всех сторон.

И вот тогда Лара подошла совсем близко, наклонилась к уху Леси и прошептала самую жёсткую идею вечера:

— А теперь самое интересное, милая… Мы сейчас позовём нашего большого пса. Он уже давно стоит в вольере и чует твою текущую пизду. Хочешь почувствовать, как настоящий кобель тебя выебет прямо здесь, на каменном члене? Пока твой муж будет снимать каждую секунду?

Леся широко открыла глаза. Сердце заколотилось так, что казалось, вырвется из груди. Страх, стыд и дикое, животное возбуждение смешались в одну горячую волну. Она никогда раньше даже не думала об этом… но сейчас, сидя на огромном каменном хуе, вся в надписях, вся в чужой моче и своих соках, она почувствовала, как её пизда сжалась вокруг мрамора от одной только мысли.

— Я… я никогда… — прошептала она дрожащим голосом, но бёдра уже предательски задвигались быстрее.

Лара улыбнулась, проводя пальцем по её дрожащим губам.

— Именно поэтому будет особенно сладко. Решай, шлюха. Пока мы не передумали.

Леся колебалась, она любила экстрим, была очень во...

Леся колебалась. Внутри всё дрожало: и от страха, и от того, что она уже почти захлебнулась в собственном возбуждении. Каменный член всё ещё распирал её, и каждая секунда сидения на этой холодной мраморной твари напоминала, как далеко она зашла. Но Лара знала, чем ловить. Она подошла вплотную, взяла Лесю за подбородок и посмотрела прямо в глаза.

— Ты же понимаешь, детка, это не конец. Это только начало. Но если ты согласишься продолжать и выдержишь всё, что я придумала, — твой гонорар за эту ночь увеличится в три раза. Три, Леся. Ты сможешь купить себе всё, что захочешь. И, глядя на то, как ты сейчас сидишь на этом хуе, — поверь, ты захочешь многого.

Леся сглотнула. Деньги всегда были для неё лучшим смазочным материалом. А ещё этот животный, первобытный страх, который разгонял кровь и заставлял пизду сжиматься ещё сильнее.

— Да... — выдохнула она, почти не узнавая свой голос. — Я согласна. Делай что хочешь.

Лара хищно улыбнулась и махнула рукой в сторону тёмного вольера. Из глубины ночи послышалось тяжёлое дыхание, цокот когтей по камню. Два охранника вывели огромного чёрного ротвейлера. Пёс был мощный, выше колена, с широкой грудью и блестящей шерстью. Его тяжёлый член — красный, влажный, с толстым набухшим основанием — уже вывалился из препуция. Пёс шумно нюхал воздух, поводил чёрным носом в сторону Леси, и его пасть приоткрылась, вывалив длинный горячий язык.

— Слезай, — приказала Лара.

Леся с трудом поднялась с каменного члена. Из её разрыхлённой, растянутой пизды вытекло несколько струек сока, оставив блестящий след на мраморе. Встала на четвереньки прямо на мраморный пол, перед статуей. Задница была поднята высоко, колени раздвинуты. Она обернулась и увидела, как пса подводят ближе.

— Блядь... — шептала она, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает её промежность.

Пёс заскулил, потянулся мордой к её растянутой дырочке, и длинный язык прошёлся по всей влажной щели. Леся вскрикнула — от резкого тёплого прикосновения и грубых шершавых ворсинок. Язык покрывал её клитор, раздвигал складочки, охватывая всё в один влажный, грубый мазок. Потом пёс ткнулся носом прямо в её дырку, зарычал низко, вибрируя.

— Дааа, сучка... чувствуешь его? Он уже воняет твоей течкой, — смеялась Лара. — А ну, вставай в него глубже!

Пёс вдруг вскочил на неё сзади, положив тяжёлые передние лапы на её бёдра. Леся ахнула от веса. Его член — толстый, с твёрдым утолщением на конце — ткнулся в её промежность, скользнул по клитору, размазывая влагу. Она почувствовала, как её дырочка словно раскрывается, призывая его внутрь. Пёс дёрнулся несколько раз, нащупывая вход, и вдруг — резкий толчок, и он вошёл глубоко, до самого конца.

— Оооо, блядь! — заорала Леся.

Ощущение было диким: горячий, пульсирующий ствол, толще и жёстче человеческого, с каким-то неправильным, первобытным изгибом. Он заполнял её так, что казалось, раздвигает самые стенки, давит на шейку матки. Пёс начал двигаться — рвано, мощно, с хлюпающими звуками. Каждый его толчок вгонялся на всю длину, выскакивал почти полностью и снова вбивался до упора. Леся закусила губу, слёзы потекли по щекам, но она стонала всё громче, подмахивая ему навстречу.

— Трахай меня! Хорошо трахай, кобель! Глубже! Ещё! — кричала она, переходя на хрип.

Женя стоял в двух метрах, направляя камеру трясущимися руками. Его член давно кончил в штаны, но он продолжал снимать, облизывая пересохшие губы. Дамы вокруг снимали на телефоны, подбадривая. Вдруг Лара подошла сзади, присела и, раздвинув ягодицы Леси, начала пальцами массировать её задний проход.

— А это мы тоже скоро заполним... — шепнула она.

Леся почувствовала, как пальцы Лары скользят по смазке, как один, потом второй входят в её тугую попку. Она напряглась, но в то же время это добавило новых острых ощущений. Пёс внутри, пальцы сзади — её начало трясти. Оргазм накатил внезапно: волна дикого жара, мышцы сжались вокруг члена так сильно, что пёс заскулил и дёрнулся, заливая её горячей спермой прямо внутрь. Леся кричала, не контролируя себя, пока последние судороги сотрясали её тело.

Когда пса увели, из её пизды потекла густая белая жидкость — смесь её собственного сока и собачьей спермы. Леся рухнула на мрамор, тяжело дыша, но Лара уже стояла над ней с довольной улыбкой.

— Один — ноль в пользу моей фантазии. Но ты же помнишь, что я сказала? Это только начало. Принесите его.

Охранники ушли и вскоре вернулись, неся длинный, толстый мешок. Когда они раскрыли его, Леся увидела огромного питона. Его блестящая чешуя переливалась в темноте, он медленно разворачивал тяжёлые кольца. Питон был почти пяти метров длиной, с мускулистым телом толщиной в руку взрослого мужчины.

— Нет... ты шутишь... — прошептала Леся, отодвигаясь.

— Три раза, — напомнила Лара. — Ты согласилась на всё. А эта детка обожает тёплые, тёмные дырочки. Помогите ей.

Охранники схватили Лесю, развернули её спиной к себе. Питон был тёплым, его тяжесть и гладкость действовали гипнотически. Лара взяла голову змеи и медленно повела её между ног Леси, к растянутой, мокрой пизде. Леся почувствовала странное давление — гладкая, округлая морда раздвигала её половые губы. Она застонала от смеси страха и жгучего любопытства.

Питон, почувствовав тепло и влагу, начал проникать. Его голова скользнула внутрь легко — пизда была хорошо растянута после собаки. Леся почувствовала, как змея протискивается дальше, как её чешуя задевает стенки, создавая невероятное ощущение живого, извивающегося наполнения. Питон продвигался всё внутрь, его тело натягивалось, и Леся ощущала, как он свернулся где-то в её глубине.

— Ах... ах... что это... он внутри меня щевелится!.. — стонала она.

— Он тебя выебывает, детка, — улыбнулась Лара, поглаживая блестящий бок змеи.

Питон начал двигаться внутри неё — медленными, волнообразными сокращениями. Леся чувствовала, как его тело сжимается и расширяется, заполняя её до предела. Это было совсем не похоже на член — никакого трения, только живое, змеиное давление, глубокое, почти гипнотическое. Она начала невольно двигаться бедрами навстречу, ощущая, как ещё один оргазм поднимается изнутри.

Лара приказала охранникам завести питона глубже, и Леся снова закричала, когда его голова упёрлась во что-то твёрдое внутри неё. Питон, казалось, почувствовал это и начал быстро вибрировать своим телом. Леся кончила третьим, самым сильным оргазмом, обмякая на руках охранников.

Когда питона извлекли, из Лесиной вытянутой и мокрой пизды вытекло всё, что в ней было. Она лежала, глядя в ночное небо, чувствуя, как её тело пульсирует и болит сладкой болью. Лара наклонилась, поцеловала её в щёку влажным поцелуем.

— Ты думала, это всё? — прошептала она. — Зоопарк закрыт на два дня, милая. У нас есть слон, два жеребца, и уж поверь, это будет самое грязное путешествие в твоей жизни. Твой муж уже всё подписал, ты — тоже. Добро пожаловать в мой мир.

Леся перевернулась на бок и посмотрела на Женю, который всё ещё держал трясущуюся камеру. Она улыбнулась измученной, счастливой улыбкой и прошептала:

— Всё равно три раза. Мы на них заработаем.

Эхо её голоса разнеслось по пустынному парку, и в темноте уже слышалось тяжёлое дыхание пробудившихся животных.

Лара и её подруги дико возбуждены, им нравиться чт...

Леся лежала на мраморном полу, чувствуя, как её тело ещё подрагивает после змеиного оргазма. Где-то в глубине живота ныло сладкой пустотой, и она машинально развела ноги, давая вытечь остаткам влаги. Лара щёлкнула пальцами, и охранники подали ей бокал шампанского. Золотистые пузырьки лопались на языке, когда она поднесла его к губам Леси.

— Пей, милая. Тебе понадобятся силы.

Леся послушно глотнула, чувствуя, как холодное вино скользит по горлу. Вокруг уже собрались подруги Лары — пять разгорячённых женщин в кружевном белье, с блестящими от пота телами. Они пили прямо из бутылок, громко смеясь, и смотрели на Лесю голодными глазами. Одна из них, рыжая с короткой стрижкой, провела пальцем по бедру Леси, подцепила каплю спермы и облизала.

— Такая вкусная, — промурлыкала она. — Дай-ка я проверю, насколько глубокая у тебя дырочка.

— Не торопись, — остановила её Лара. — Сначала мы должны подготовить нашу кобылку к настоящему жеребцу. Ты же хочешь, чтобы тебя выебали так, что ты забудешь своё имя?

Леся кивнула, не в силах говорить. Внутри неё боролись страх и дикое возбуждение. Она уже почти не понимала, где заканчивается её тело и начинается безумие.

— Женя, иди сюда, — приказала Лара.

Муж Леси подошёл, всё ещё сжимая камеру. Его штаны были мокрыми, лицо горело от унижения и похоти. Лара взяла пустую бутылку из-под шампанского, оценила длинное горлышко и улыбнулась.

— Открой рот, куколд.

Женя послушно разжал челюсти. Бутылка вошла легко, горлышко упёрлось в нёбо. Он мычал, давясь, но не сопротивлялся. Лара хлопнула в ладоши.

— Девочки, у нас есть живой писсуар.

Подруги рассмеялись и расстегнули трусики. Первой подошла рыжая, присела над лицом Жени и направила струю прямо в бутылочное горлышко. Жёлтая жидкость заполнила стекло, Женя глотал, захлёбываясь, а Лара наблюдала с одобрением.

— Он так старается, — заметила она. — Леся, смотри, какой у тебя муж. Его член — как мизинец, но рот у него на удивление глубокий.

Леся смотрела, как Женя давится мочой, и чувствовала, как её собственная вагина сжимается от унизительного зрелища. Она даже не заметила, как чьи-то пальцы уже скользят по её растянутым губам.

— А теперь — фистинг, — объявила Лара. — Разработаем тебя так, чтобы ты вместила что угодно.

Она смазала руку маслом и медленно ввела в Лесю два пальца, потом три. Леся застонала, ощущая, как растягиваются стенки — после питона они были такими податливыми. Лара продолжала, добавляя пальцы один за другим, пока кулак не упёрся в промежность.

— Тужься, — приказала она.

Леся напряглась, чувствуя, как кулак проскальзывает внутрь. Боль смешалась с острым наслаждением. Когда Лара сжала пальцы в кулак внутри неё, Леся закричала, выгибаясь дугой.

— Хорошо, — прошептала Лара, двигая рукой. — Теперь она готова для растяжки.

Подруги притащили садовые инструменты. Леся увидела лопату с длинной рукояткой и грабли, и её сердце забилось чаще. Рыжая взяла лопату за конец, обмазала черенок маслом и поднесла к Лесиной пизде.

— Лопата в пизде? — усмехнулась она. — Это тебе не игрушки.

Черенок был гладким, толщиной с запястье. Леся почувствовала, как холодное дерево раздвигает её складки, входит внутрь, заполняя до предела. Она хваталась за мрамор, когда подруги трахали её черенком, ритмично толкая лопату глубоко в живот.

— А это — грабли, — Лара взяла инструмент и перевернула его зубьями вниз. — Только не пугайся. Зубья тупые и покрыты лаком, они тебе понравятся.

Они вставили грабли, и Леся почувствовала, как три тупых зубца раздвигают её стенки, создавая совершенно новое ощущение — растяжение сразу в нескольких направлениях. Она стонала, подмахивая, чувствуя, что её пизда становится огромной, как пещера.

— Бутылки? — предложила одна из подруг, и через минуту в Лесю одну за другой входили узкие горлышки из-под вина, потом широкая пивная бутылка. Женя наблюдал, всё ещё с бутылкой во рту, и дрочил свой маленький член, из которого уже текла липкая жидкость.

Наконец Лара отстранилась, и из Леси с влажным звуком выскользнула последняя бутылка. Её пизда зияла — можно было видеть внутреннюю розовую плоть, пульсирующую в темноте.

— Теперь ты готова к жеребцам, — сказала Лара. — Приведите их.

Охранники вывели из конюшни двух огромных животных. Их члены были уже полувозбуждены — длинные, толстые, тёмные. Леся сглотнула, чувствуя, как по ногам течёт смазка. Жеребцы фыркали, чувствуя запах течной самки.

— Поставьте её на колени, — скомандовала Лара. — Два члена одновременно — в пизду и в задний проход.

Охранники подняли Лесю, развернули её спиной к одному жеребцу и лицом к другому. Леся почувствовала горячее давление у входа — первый жеребец упёрся своим членом в её задний проход, который ещё никто не тронул. Пальцы Лары со смазкой скользнули внутрь, растягивая анус.

— Давай, милая, расслабься. Это будет полноценный зоопарк.

Первый толчок — и Леся заорала. Толстый жеребячий член ворвался в попку, раздирая её почти до предела. В то же время второй жеребец насадил её на свой возбуждённый половой орган спереди. Два огромных ствола заполнили её тело одновременно, и Леся тонула в ощущении бесконечной растянутости.

— Боже... да... разрываюсь... — хрипела она.

Жеребцы начали двигаться в унисон, их мощные удары сотрясали её тело, как тряпичную куклу. Подруги стояли вокруг, дроча и смакуя зрелище. Лара подошла сзади, сняла трусики и села на лицо Леси.

— Вылижи меня, детка, пока тебя трахают, — простонала она.

Леся послушно работала языком, чувствуя, как на её лицо стекают женские соки. Жеребцы кончили почти одновременно, и горячая сперма фонтаном залила её изнутри. Она почувствовала, как её собственная кульминация накрывает её — мощная, опустошающая. Из неё вытекло всё, что было, когда жеребцы вышли из неё, и она рухнула в лужу спермы и слюны.

— Слон уже готов, — тихо сказала Лара, поглаживая волосы Леси. — Но сначала я хочу показать тебе кое-что ещё. Мы нашли для тебя самый экстремальный аттракцион. Он в твоём контракте. Ты помнишь пункт про «животное с самым большим органом»?

Леся подняла мутные глаза, и Лара улыбнулась.

— Жеребец побоку. Слон — это только начало. Сегодня ночью тебя ждёт кое-что, после чего ты станешь легендой.

В темноте послышалось тяжёлое дыхание, и из-за деревьев показался силуэт — значительно больше слона, с длинным гибким хоботом, который тянулся к Лесиному телу, как живой канат. Леся из последних сил улыбнулась Жене, который всё ещё держал бутылку во рту, и прошептала:

— Мы же обещали три раза. Пусть будет четыре.

Хобот коснулся её разгорячённой кожи, и мир снова поплыл в тёплой волне животной страсти.

Лара приказала снимать видео как слон трахает Лесю...

Хобот слона ощупывал её тело с пугающей нежностью — мокрый, горячий, шершавый, как наждак. Леся дрожала, чувствуя, как мышцы сводит от перенапряжения, но внутри неё всё горело от животного голода. Лара поднесла телефон к самому лицу, снимая, как серый мускулистый хобот скользит по Лесиной груди, сжимает соски, тянет их вниз.

— Смотри в камеру, сучка, — процедила рыжая. — Сегодня ты звезда. Джунгли тебе позавидуют.

Слон задрал хобот, и из его члена, огромного, как рука, толстая и тёмная, уже капала жидкость. Охранники подвели Лесю на колени перед зверем. Она сама потянулась губами к этой махине, обхватила член ладонями — не смогла сомкнуть пальцы — и принялась лизать, втягивая головку в рот.

— Давай, вылижи его, детка, — шептала Лара, снимая крупным планом. — Он тебе покажет, как любить по-настоящему.

Леся давилась, но старалась: обсасывала ствол, облизывала складки, чувствуя, как слон вздрагивает от удовольствия. Она едва могла взять в рот лишь верхнюю часть, но этого было достаточно — слон начал двигать тазом, трахая её лицо мерным ритмом. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с предсеменной жидкостью.

Лара махнула рукой охранникам — двое подвели жеребцов, которые всё ещё тяжело дышали после прошлого раунда. Их члены висели, но дамы быстро принялись за работу: опустились на колени и начали дрочить, наяривая руками, натирая маслом, заставляя стволы снова наливаться кровью.

— Не спешите, сучки, — командовала Лара. — Кончат по моей команде. Вместе со слоном. Всё зальют шлюху, чтобы она хлюпала.

Леся сосала слона, пока он не заурчал низко, вибрируя. Охранники подняли её, подвели сзади к хоботу, который уже извивался в воздухе. Лара направила кончик хобота к Лесиной пизде — влажной, зияющей после всего, что в неё входило.

— Засовывай, — приказала она, и хобот послушно проник внутрь, заполняя Лесю до самого нутра, растягивая стенки своим живым, гибким давлением.

Леся застонала сквозь сжатые зубы. Хобот шевелился внутри неё, скручивался, тыкал вслепую, и это было безумно — живой, тёплый, непредсказуемый. Слон вытащил хобот и резко втолкнул его в задний проход — она заорала от жгучей боли и сладости. А потом снова в пизду, потом снова в попу. Он переключался между дырками, не давая ей привыкнуть, растягивая мышцы до предела.

— Снимай же, снимай! — выдохнула Леся, но Лара уже сама снимала, обходя вокруг.

Внезапно слон взревел, и хобот глубоко погрузился в пизду, набухая и пульсируя. Из члена, наконец, ударила сперма — густая, горячая, она фонтаном залила Лесю, покрывая живот, грудь, лицо. В ту же секунду жеребцы с громким ржанием кончили, и их струи смешались с лошадиной и слоновьей спермой, обильно орошая девушку.

Леся стояла, вся в липкой белёсой каше, из дырок стекало, ноги дрожали. Она попыталась кончить сама — сжимала мышцы, тёрлась, — но оргазм отступал, ускользал, оставляя болезненную пустоту и жжение.

— Не могу... — прошептала она, падая на колени. — Лара, пожалуйста... я как будто на грани... додрочи меня... я не могу кончить, я умоляю...

Лара усмехнулась, опустилась рядом, взяла её за волосы.

— Кончить захочешь? А ну лежи, раздвигай ноги, — она повернулась к подругам. — Девочки, видите? Шлюха без нашего разрешения даже кончить не способна. Дадим ей?

— Дадим, — хором ответили дамы, злобно улыбаясь.

Они накинулись на Лесю со всех сторон. Двое сели у её ног, развели их как можно шире. Одна засунула руку в пизду — сразу по локоть, растягивая стенки до звона. Другая в задний проход — она вошла почти без сопротивления, рука скользнула глубоко, и Леся почувствовала, как изнутри сдавливает обе руки сквозь плотную перегородку.

А третья — Лара — забралась сверху, села на лицо Леси, прижалась мокрой пиздой к губам, и приказала:

— Вылижи меня, пока они тебя рвут. И не вздумай закрывать глаза.

Леся захлёбывалась, работала языком, чувствуя, как руки подруг одновременно движутся внутри неё — сжимаются, разжимаются, толкаются, растягивая её до нечеловеческих размеров. Боль стала нестерпимой, но от этого возбуждение взвинчивалось до предела.

— Вот так, шлюха, — процедила Лара, дёргая бёдрами. — Женя твой — куколд конченый. Смотрит, как его жену режут на куски, и дрочит на это. Правильно, Женя? Дрочи! Ты же видишь — твоя жена — это просто дырка для наших рук и зверей.

Леся вцепилась пальцами в простыню, закатила глаза. От унижения, от грубости, от ощущения, что её используют, как вещь, внутри неё что-то взорвалось. Оргазм ударил, как молния, — волна за волной, судорогами. Она закричала, выгнулась, брызгая на руки подруг, на лицо Лары, но Лара не останавливалась — продолжала толкать руки глубже, растягивая, пока Леся не потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, над ней стояла Лара, с улыбкой. Лежала вся в липкой жиже, с разорванными дырками. Лара провела пальцем по её щеке и прошептала:

— А теперь, милая, покажи-ка всем, что ты умеешь не только принимать. Слон ждёт. Он тебе дал сперму — а ты ему должна доставить удовольствие так, чтобы он взмолился о пощаде. Сделай мне приятно.

Леся из последних сил села, посмотрела вперёд. Слон стоял, его член свисал, покрытый слюной и смазкой. Она посмотрела на Женю — тот уже спустил в бутылку и смотрел на жену с благоговением и тоской.

— Не подведи меня, — кивнула Лара.

Леся шагнула к слону, опустилась на колени. Но внутри неё уже зрела мысль, которую Лара подкинула ей некогда: «Ты станешь легендой». Она подняла голову, встретилась взглядом с Ларой и тихо спросила:

— А если я сделаю так, как ты хочешь, — что ты мне дашь взамен?

Лара улыбнулась, прикусив губу.

— Всё, что скажешь, — ответила она, и в её глазах блеснуло что-то тёмное и обещающее.

И Леся, слыша, как в темноте снова раздаётся тяжёлое дыхание ещё более крупного существа, улыбнулась в ответ.

Леся согласна и назвала Лару своей Госпожой. Леся ...

— Госпожа, — выдохнула Леся, опускаясь на колени и целуя ладонь Лары. — Я сделаю всё. Всё, что ты придумаешь. Я твоя.

Лара провела пальцем по её губам, размазывая сперму и смазку, и удовлетворённо кивнула.

— То-то же, сучка. Ну, смотри, — она кивнула в сторону тёмного угла, где нетерпеливо топтались два массивных силуэта. — Гориллы. Самцы, здоровые, злые. Хочешь выслужиться — подойди и сама покажи им, что у тебя между ног. А мы пока займёмся твоим куколдом.

Женя лежал на спине, раздвинув ноги, с задранным кверху задом, и две дамы уже запустили руки в его задний проход — медленно, издевательски, растягивая его до размеров кулака. Он стонал, закатывал глаза, сжимал простыни. Бутылка с его спермой стояла рядом, но член снова стоял колом, дрожал, блестел от слюны.

— Смотри, Женя, — мурлыкнула одна из дам, вытаскивая руку и облизывая пальцы. — Твоя жена сейчас пойдёт трахаться с обезьянами. А ты здесь, с нашими руками в жопе. Нравится, да? Нравится быть шлюхой куколдом?

— Д-да... — простонал Женя. — Прости... Леся... прости...

Леся даже не оглянулась. В груди горело, соски затвердели до боли, между ног было мокро, как будто её окунули в тёплую воду. Она шагнула к клетке, где в полумраке переминались с ноги на ногу две гориллы — огромные, чёрные, с покрытыми шерстью плечами и глазами, полными тупой похоти. Их члены стояли гордо: толстые, красноватые, с хорошо видимыми головками, размером с крупную мужскую руку. Леся сглотнула, но не отвела взгляда.

— Ну же, милая, — раздался голос Лары из-за камеры. — Поздоровайся с ними. Дай им понюхать, где ты кончаешь.

Леся подошла к прутьям, повернулась спиной, развела ягодицы, демонстрируя обе дырки — разорванные, опухшие, всё ещё сочащиеся чужими соками. Одна из горилл втянула воздух и издала низкий горловой звук, застучала ладонями по полу. Дверца клетки открылась.

— Заходи, — сказала Лара. — И учти: если ты кончишь без моего разрешения, я тебя накажу. Не кончай, пока не скажу. Поняла?

— Да, Госпожа, — выдохнула Леся и, переступив порог, оказалась в жарком, зверином запахе мускуса и шерсти.

Она не успела опомниться, как огромная лапа схватила её за волосы и развернула лицом к себе. Вторая горилла зашла сзади. Леся оказалась зажата между двумя горячими, дрожащими телами. Она кожей чувствовала каждый мускул, каждую жесткую шерстинку. Передняя горилла прижала её к себе, ткнулась мордой в шею, облизнула кожу шершавым языком, раздвинула её колени лапой. Леся вскрикнула, когда толстый, похожий на камень, член уперся ей в живот. Сзади вторая горилла уже насаживала её на себя.

Ствол вошёл медленно, но безжалостно — шире, чем всё, что она испытывала раньше. Леся почувствовала, как растягиваются стенки вагины, как её, кажется, сейчас разорвёт пополам. Она заорала, но звук потонул в рёве самца. Сзади член толкался всё глубже, а спереди вторая горилла подняла её ногу и пристроилась к заднему проходу.

— Нет-нет-нет, — заскулила Леся, но Лара из-за решётки холодно произнесла:

— Терпи. Ты хотела этого.

Холодный кончик члена коснулся ануса. Леся вцепилась в шерсть передней гориллы, разрываясь между двумя огромными телами. Задний проход, уже растянутый рукой Лары, уступил с влажным хлюпаньем, и Леся зашлась в крике, когда оба члена оказались внутри неё одновременно. Она чувствовала их сквозь тонкую перегородку, как они давят друг на друга, как её внутренности распирает. Гориллы начали двигаться — сначала в противофазе, потом одновременно, и Леся потеряла ощущение времени, превратившись в одну сплошную полость, набитую живой, пульсирующей плотью.

Она болталась между ними, как тряпичная кукла. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом и слюной, которую пускала передняя горилла, зажимая пасть Леси своими губами. Леся захлёбывалась, пищала, но не могла вырваться. Сзади самцы ускорились. Члены стали толще, горячее, их толчки почти выбрасывали её вперёд, и тогда передний самец подхватил её под бедра, приподнял и насадил на себя в третий раз — в рот.

Леся почувствовала, что теряет сознание. Краски поплыли, в ушах зашумело. Она захлебнулась спермой, вырвалась, и всё померкло.

Очнулась она от резкой боли — кто-то бил её по щекам. Над ней склонилась Лара, в руках — телефон с камерой, сзади слышались восторженные комментарии дам.

— А ну очнись, — приказала Лара. — Ещё не всё. Они не кончили.

Леся попыталась подняться, но ноги не слушались. Из обеих дырок вытекала белая густая каша, смешанная с кровью. Она увидела Женю — его загибали в позу на четвереньках, и в заднице у него была уже не рука, а две, синхронно двигавшиеся. Он выл, но на лице блуждала безумная улыбка.

— А теперь, — прошептала Лара, — покажи им, как ты умеешь сосать.

Гориллы подтащили её к полу. Ей пододвинули голову к члену переднего самца — он был покрыт её собственной кровью, мокрый, вонючий. Леся открыла рот, насколько смогла, и начала сосать, давясь, втягивая щеками. Вторая горилла подошла сзади и снова вошла в неё — на этот раз в пизду, без смазки, сухо. Леся завыла вокруг члена, но продолжала, втягивая, двигая языком, чувствуя, как внутри растёт оргазм — огромный, непозволительный. Но Лара не дала разрешения.

Леся сходила с ума. Горилла сзади трахала её, как вещь, выворачивая наизнанку. Передняя кончила ей в рот — струя спермы ударила в горло, и Леся, не выдержав, кончила сама, брызгая на пол, воя от экстаза. Лара нахмурилась.

— Я же сказала: не кончать.

Но Лесе было наплевать. Она кончала долго, судорожно, извиваясь, пока задняя горилла не зарычала и не залила её пизду последней порцией — горячей, липкой, бесконечной. Леся рухнула лицом в лужу спермы.

Лара удовлетворённо посмотрела на неё, потом на Женю, которого дамы одновременно доводили до анального оргазма — он скулил и дрочил в их сторону.

— Ну что ж, — сказала Лара, поднимая Лесю за волосы. — Это было только начало. Но я довольна. Ты заслужила своё "на закуску".

В её голосе прозвучало что-то тёмное, что заставило Леcin задрожать. Она подняла глаза — в дальнем углу, за полупрозрачной шторой, кто-то дышал. Огромный, глухо стучащий по полу. Леся улыбнулась, впервые за всё это время.

— Я готова, Госпожа. Делай со мной что хочешь.

Лара схватила Лесю за подбородок и подняла её лицо. Глаза у Леси были мутные, но полные какой-то дикой готовности. Госпожа усмехнулась, провела пальцем по её губам, размазывая сперму и слюну.

— Молодец. А теперь иди сюда. Ты же хотела на закуску? — Она кивнула в сторону дрожащей шторы, из-за которой доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание и глухой стук, будто кто-то размеренно бил кулаком в стену.

Леся на негнущихся ногах шагнула вперёд. Штора пахла зверем — мускусом, железной кровью и чем-то сладковатым. Лара дёрнула ткань в сторону, и Леся увидела его.

Огромный самец гориллы, но не такой, как те, что уже измочалили её. Этот был настоящим вожаком — с седой спиной, мощными плечами, которые заполняли полклетки, с руками, покрытыми узловатыми шрамами. Он сидел на каменном выступе, широко раздвинув ноги. Его член лежал на бедре, как толстый, тёмный ствол, — длиннее и толще, чем у двоих предыдущих, с блестящей, набухшей головкой, из которой капало. Он не рычал, не бил себя в грудь. Он просто смотрел на Лесю внимательными, почти человеческими глазами, и от этого взгляда у неё подкосились колени.

— Вожак, — шепнула Лара, прижимаясь к Лесе сзади и щекоча её ухо. — Он не трахает тех, кто слаб. Он выбирает. И если он тобой заинтересовался — значит, ты достойна.

— Я... — Леся облизнула губы. Горло пересохло. — Я не смогу. Он слишком большой.

— Сможешь. Ты же видела, как твоё тело умеет раскрываться. — Лара легонько шлёпнула Лесю по ягодицам. — Иди. И не смей его разочаровать.

Вожак протянул огромную ладонь. Леся шагнула и вложила в неё свою руку. Его кожа была горячей, шершавой, как наждак, но осторожной — он не сжал, а лишь легонько потянул к себе. Леся оказалась между его коленями. Запах ударил в нос — густой, животный, почти наркотический. Вожак наклонился, ткнулся носом в её живот, провёл шершавым языком от пупка до шеи, оставляя мокрую дорожку. Леся вздрогнула, но не отшатнулась.

— Ну же, — шептала Лара сбоку. — Покажи ему, как ты умеешь.

Леся опустилась на колени. Член вожака навис над ней, как ствол дерева. Она обхватила его двумя ладонями — пальцы не сомкнулись. Кожа на нём была горячая, бархатистая, под которой перекатывалась твёрдая жила. Леся наклонилась и лизнула головку, затем обвела языком венец, чувствуя солёный вкус предэякулята. Вожак издал низкий урчащий звук, и Леся поняла, что это одобрение. Она открыла рот максимально широко, насколько позволяла челюсть, и начала втягивать. Головка вошла, упираясь в нёбо, потом толще, толще — Леся почувствовала, как её горло растягивается, как она давится, но продолжала, насаживаясь глубже, пока нос не коснулся тёмной шерсти в паху. Слёзы брызнули из глаз, но она держалась, ритмично двигая головой, втягивая щеки, лаская языком ствол, чувствуя, как вожак напрягается.

— Хорошая девочка, — мурлыкала Лара. — А теперь повернись к нему.

Вожак отстранил Лесю, легко поднял её, как куклу, и поставил на четвереньки на каменный выступ. Сам он опустился сзади — его тело накрыло её, прижав к холодному камню своей горячей тяжестью. Леся почувствовала, как член вожака скользит между её ягодиц, по влажным половым губам, дразняще тычась входа.

— Ну же... — прошептала она, выгибая спину. — Давай.

Он вошёл одним толчком. Леся закричала — крик вырвался сам, дикий, нечленораздельный. Вагина оказалась слишком узкой для него, она чувствовала, как каждые миллиметры ствола растягивают её изнутри, проталкиваются всё глубже, пока его яйца не шлёпнули по клитору. Вожак замер, дав ей привыкнуть. Его лапы легли на бёдра, сжимая их до синяков. Леся хватала воздух ртом, чувствуя, как её внутренности пульсируют вокруг него.

— Двигайся, — приказал хриплый голос Лары. — Скажи ему, что хочешь.

— Ещё... — выдохнула Леся. — Трахай меня, давай, трахай.

Вожак начал двигаться — мощно, медленно, размеренно. Каждый толчок проходил сквозь всё её тело, отдаваясь в зубах. Он выходил почти полностью, оставляя только головку, и снова вбивался, распирая её до предела. Леся скулила, царапая камень ногтями. Из глаз текли слёзы, но она не хотела останавливаться. Ей нравилось это чувство — быть насаженной на такой огромный член, чувствовать, как он переворачивает её внутренности.

— Глубже, — стонала она. — Ещё глубже, сволочь, — но вожак не понимал слов, он просто ускорился, и Леся замолчала, захлёбываясь собственной слюной.

Лара подошла ближе, присела перед лицом Леси и раздвинула свои половые губы, показывая ей мокрую розовую пизду.

— Смотри, как я пользуюсь твоим унижением, — прошептала она и начала тереть клитор, не сводя глаз с Леси. — Кончи. Я разрешаю.

Леся кончила волной, которая поднялась из самых пяток, — резко, судорожно, с криком, который сорвал горло. Стены её вагины сжались вокруг члена вожака с такой силой, что он взревел и, навалившись, начал кончать прямо в неё, мощными толчками, заливая её до самых глубин. Семени было так много, что оно выплёскивалось обратно, стекая по бедрам. Леся чувствовала, как её наполняют, как переполняется живот, и это было самым порочным ощущением в её жизни.

Но вожак не вышел. Он остался внутри, тяжело дыша, и Леся поняла, что это не конец. Он медленно перевернул её на спину, придерживая за затылок, и снова вошёл — теперь в её измученную, растянутую пизду, которая уже не сопротивлялась, а принимала его с влажным хлюпаньем. Он начал двигаться снова, глядя ей в глаза. Леся обвила ногами его могучую талию и, сжимая руками его шерсть, прохрипела:

— Ещё, ещё, не останавливайся... Я хочу, чтобы ты кончил в меня сто раз...

Лара ахнула, глядя на них, и ускорила движения пальцев. Из-за её спины раздался хриплый мужской стон — Женя, которого дамы всё это время насаживали на искусственный член, кончил, заливая их руки спермой. Но Леся не слышала. Она тонула в ритме вожака, в его запахе, в его силе. Она хотела, чтобы он никогда не останавливался.

Вожак ускорился, зарычал низко, и Леся почувствовала, что её тело снова взрывается оргазмом, даже более сильным, чем раньше. Она кричала, выгибаясь дугой, и в тот же миг вожак излился в неё последний раз — горячей, липкой струёй, которая, казалось, не кончалась. Леся потеряла счёт времени, приходя в себя только от звука голоса Лары:

— Ну что ж, — услышала она как будто сквозь вату, — ты прошла испытание вожака. Ты свободна.

Леся лежала, раскинувшись на камне, из её пизды медленно вытекала белая жижа. Вожак наклонился и неожиданно нежно лизнул её лицо своим грубым языком. Леся улыбнулась и закрыла глаза.

— Спасибо, Госпожа, — прошептала она. — Это было... незабываемо.