Ирину доят на шестнадцатом этаже

Лето на Москве — духота, асфальт плавится под каблуками. Ирина шла домой в белой блузке, кремовом кружевном лифчике, синей юбке и кремовых колготках. Ткань липла к телу, и она мечтала только об одном: скорее скинуть всё к чёрту и встать под душ.

Подъезд встретил её спасительной прохладой и запахом сырой штукатурки. Ирина нажала кнопку лифта, но когда двери открылись, внутри стояли четверо парней. Они были не местными — спортивные, наглые, с кепками набекрень.

— Заходи, не бойся, — ухмыльнулся один, светловолосый, с цепью на шее.

Ирина заколебалась, но лифт закрылся, и её втянули внутрь. Сердце забилось где-то в горле.

— Ты чё, испугалась? — удивился другой, с татуировкой на руке. — Мы просто жить хотим. Шестнадцатый этаж, там панорама, пива попьём. Пошли с нами, не обидим.

Она хотела отказаться, но что-то тёплое шевельнулось внизу живота. Ирина была не замужем, и последний раз её раздевали неделю назад. Эти парни смотрели на неё, как на сладкое. Она кивнула, сама не понимая зачем.

Квартира на шестнадцатом оказалась пустой, ремонт ещё не закончен, но кровать с простынями стояла посреди комнаты. Пахло краской и мужским парфюмом.

— Раздевайся, — сказал светловолосый, садясь на подоконник. — Только медленно.

Ирина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она расстегнула пуговицы блузки, потянула ткань вниз, обнажая плечи. Кружевные чашки лифчика приподняли грудь, и парни одновременно выдохнули. Она отвела руки назад, расстегнула застёжку, и лифчик упал на пол.

— Вот это сиськи, — прошептал татуированный. — Давай ниже.

ну че застыла дальше раздевайся

— Ну чего застыла? — хрипло бросил светловолосый, облизнув губы. — Дальше раздевайся.

Ирина медленно провела ладонями по бедрам, ощущая, как колготки натянулись в паху. Она нарочно потянула резинку юбки, покачивая бедрами, и парни следили за каждым движением, как голодные псы. Металлическая молния звякнула, юбка сползла вниз — и Ирина осталась в кремовых колготках и таких же кружевных трусиках. Между ног было уже мокро, и она знала, что парни видят, как ткань прилипает к пизде.

— А теперь колготки, — сказал татуированный, шагнув ближе. — Медленно. Пусть они просто потрогают.

Ирина провела пальцем под поясом колготок, нарочно задевая клитор через ткань, и тихо ахнула от собственного прикосновения. Опустила колготки до колен, потом стянула совсем — и осталась в одних мокрых трусиках.

— Трусики тоже мокрые, — усмехнулся третий парень, с короткой стрижкой. — Давай, сними их, не томи.

Она взялась за резинку, медленно стягивая через бедра. Мокрые кружева оставили влажный след на коже. Трусики упали на пол, и воздух комнаты коснулся голой пизды — горячей, худощавой, с чуть набухшими половыми губами.

— Подойди ко мне, — приказал светловолосый, вставая с подоконника.

Ирина подошла на негнущихся ногах. Парень взял её за подбородок, приподнял лицо и посмотрел в глаза, откровенно раздевая взглядом.

— Ты ведь хочешь, да? — прошептал он, и его ладонь скользнула по её животу вниз, к лобку.

Ирина издала тихий стон, когда его пальцы раздвинули половые губы и скользнули внутрь. Влаги было так много, что он легко вошёл сразу двумя пальцами. Она закусила губу, чувствуя, как по внутренней стороне бедра потекла струйка.

Встань раком сейчас мы будем доить твои сиськи как...

— Встань раком, — скомандовал татуированный, уже расстегивая ширинку. — Сейчас мы будем доить твои сиськи, как у коровы. Пока из них не пойдет молоко.

У Ирины внутри всё сжалось от этих слов. Она опустилась на четвереньки, выгнула спину, отставив задницу назад. Пола приятно холодила колени и ладони, а между ног было так мокро, что влага стекала тонкой струйкой по бедру. Она обернулась через плечо, глядя, как парни расстегивают молнии.

Светловолосый подошел сзади, и его ладони легли на её ягодицы, раздвигая их в стороны. Ирина почувствовала, как его член скользнул по мокрым половым губам — горячий, тяжелый, с каплей предэякулята. Он провел им по её пизде снизу вверх, дразня клитор, и она застонала, опуская голову.

— Какая же ты грязная, — выдохнул он. — Ну что, коровка, готова?

— Да... — прошептала Ирина. — Пожалуйста...

Он не стал тянуть. Вогнал свой член одним движением, глубоко и жестко, и Ирина вскрикнула, вцепившись пальцами в пол. Член наполнил её целиком, растягивая стенки, и она чувствовала каждый миллиметр, каждый выступ. Вокруг него было тесно и горячо, и она бесстыдно толкнулась задом навстречу.

— Смотрите на неё, — усмехнулся татуированный, подходя спереди. Он встал коленями на пол у её головы, и Ирина увидела его член — толстый, с набухшей головкой, покрытой влажной пленкой. — Открой рот, коровка. Соси, пока тебя трахают.

Ирина подняла голову, обхватила губами головку его члена, чувствуя его солоноватый вкус. Она засасывала его глубже, пока тот не уперся ей в горло, и начала сосать в такт толчкам сзади. Светловолосый наращивал темп, смачно шлепая её по ягодицам, и от каждого шлепка по её телу пробегала дрожь.

еще 1 парень занялся дойкой ее больших грудей

Ирина уже теряла счет времени — прозрачная нить слюны тянулась от её губ к головке члена, который она засасывала, пока сзади её пизду долбили жесткими толчками. Вдруг она почувствовала, как чьи-то руки легли на её груди — и это были чужие ладони, третьи за сегодня. Пальцы сжали её набухшие дольки, и по коже побежали мурашки.

— Ну-ка, посмотрим, что тут у нас за вымя, — раздался хрипловатый голос. — Ого, какие тяжелые. Прямо налились, соски торчат, как вишни.

Руки начали мять её груди — сильно, хозяйски, проминать их и сжимать, словно проверяя на спелость. Потом чьи-то пальцы сжали оба соска и начали их скручивать, и Ирина замычала — по-настоящему, как животное, не в силах сдержать звук. Член в горле мешал дышать, но от этого ощущения стали только острее.

— Давай, не останавливайся, — прохрипел татуированный, толкаясь глубже ей в рот. — Небось, никогда не доили такие сиськи? Смотри, какие соски — прям просятся, чтобы их подоили.

Парень, занявшийся её грудью, наклонился и взял один сосок в рот. Он сосал его, посасывал, пощелкивал языком по чувствительной вершинке — и Ирина почувствовала, как от этого толчок прошел прямо в низ живота. Кровь горячо прилила к щекам, она смутно понимала: ей нравится это. Нравится быть их игрушкой, их коровой, которую используют.

— Молоко, говоришь? — парень оторвался от соска, выдыхая горячий воздух на мокрую кожу. — Я выдою из неё всё. Смотри, как она дрожит.

и продолжил доить ее сиси

— Я выдою из неё всё, — парень ухмыльнулся и, сжав сосок у основания, провел по нему ногтем, словно сцеживая. Ирина дернулась, застонала сквозь член, и слюна потекла по подбородку. Татуированный вцепился в её волосы, насаживаясь глубже, а сзади толчки стали злее, глубже, почти звериными.

— Ах ты ж... какая чувствительная, — парень сзади выдохнул, хлопнув её по ягодице. — Смотри, как она подмахивает. Пизда уже хлюпает, как будто два часа трахаем.

Ирина действительно не могла себя контролировать. Каждый раз, когда третий мужчина сжимал её грудь, низ живота взрывался сладкой судорогой. Он принялся "доить" обе груди — сжимал их по кругу, тянул соски вниз, потом вверх, пощелкивал по ним, сжимал у основания. Она чувствовала, как соски стали каменными, горячими, налитыми до боли. Ей казалось, что из них вот-вот брызнет жидкость.

— Давай, детка, выдаивайся для нас, — шептал он ей на ухо, наклоняясь, и его язык прошелся по шее. — Хочешь, я тебе их так оттяну, что ты кончишь без всякой пизды?

Ирина замычала, отрицательно мотнув головой, но он уже сделал это — сжал оба соска между пальцами и резко потянул их вверх, а затем начал скручивать, как кран. Волна острой, почти болезненной чувственности прокатилась по позвоночнику, и она почувствовала, как её вагина сжимается вокруг члена, а клитор пульсирует от каждого рывка за грудь.

— Ох бля... — выдохнула она, отпустив член на мгновение, но татуированный не дал ей отстраниться — снова втолкнул его в рот, до самой глотки.

и тут Иришка начала бурно кончать а из сисек пошло...

Иришка почувствовала, как низ живота взорвался горячей волной, когда татуированный снова втолкнул член в её горло, а пальцы на сосках сжались до хруста. Она задергалась, замычала, сжимаясь вокруг члена сзади так сильно, что парень застонал сквозь зубы, вцепившись ей в бедро.

— Ох, бля, она кончает... — выдохнул он, ускоряя толчки. — Какая тугая стала, сука, прямо выжимает меня.

Ирина не могла дышать. Слезы выступили на глазах, слюна смешалась с предэякулятом, стекая по подбородку на грудь. И тут она почувствовала это — странное, горячее давление в сосках, которое росло с каждым спазмом вагины. Она попыталась отстраниться, но парень держал её за затылок, насаживаясь на горло, пока она кончала снова и снова.

— Смотри, — хрипло сказал тот, что мучил её грудь, отступая на шаг, — сейчас будет спектакль.

Он сжал оба соска у основания, потянул их в стороны и резко щелкнул пальцами по набухшим вершинкам. Иришка заорала, выгнувшись дугой, и в этот момент молоко брызнуло из её сосков тонкими струйками. Оно попало на лицо татуированному, на его живот, на её собственную грудь, а она все кончала, не в силах остановиться, извиваясь на члене, который вбивался в неё сзади.

— Охуеть, — выдохнул татуированный, облизывая губы и чувствуя на языке сладковатый привкус. — Ты что, корова? Давай, соси, пока молоко не кончилось.

Ирина, еще дрожащая от оргазма, послушно открыла рот, и он толкнулся внутрь, теперь уже глубже и злее. Молоко текло по её груди, капало на простыни, а парень сзади наклонился, обхватив её грудь сзади и сжимая, выдавливая из сосков остатки, пока она вскрикивала прямо на члене.

Молоко текло по её груди, в банки которые стояли п...

Продолжение:

Банки стояли на полу, прямо под её грудью. Тонкие струйки молока звонко ударяли о стекло, смешиваясь в белую лужицу на дне. Иришка смотрела вниз, как сквозь пелену слез, и не могла поверить, что это её тело — такое покорное, такое текучее, такое жадное. Каждый спазм внутри вагины отдавался в сосках, и они пульсировали, выталкивая новые капли.

— Смотри, — прошептал тот, что стоял перед ней, и провел пальцем по её соску, собирая молоко, — бутылочку наполнишь, корова. Давай, не останавливайся.

Он поднес палец к её губам. Ирина послушно открыла рот, слизнула своё молоко, чувствуя странный сладковатый вкус. Она замычала, когда член сзади снова протолкнулся в самую глубину, задев шейку матки. Парень позади зарычал, наклонился всем корпусом, прижимая её спину к своей груди, и вцепился зубами в плечо.

— Сука, какая же ты горячая, — выдохнул он ей в ухо, одной рукой сжимая её живот, а второй накрывая грудь, выдавливая молоко прямо в банку. — Кончи мне на член, давай. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня.

Иришка попыталась что-то ответить, но из горла вырвался только хриплый стон. Руки татуированного легли на её затылок, направляя голову обратно к его члену. Она открыла рот, и он сразу вошел, глубоко, до основания, прижимая её лицо к своему лобку. Нос утонул в жестких волосах, запах пота и секса заполнил легкие. Она сглотнула, и мышцы горла сжались вокруг головки.

— Вот так, — прошептал он сверху, — глотай, маленькая. Ты так красиво давишься.

— Вот так, — прошептал он сверху, — глотай, малень...

— Вот так, — прошептал он сверху, — глотай, маленькая. Ты так красиво давишься. А дойка все еще продолжалась.

Иришка почувствовала, как банка под её грудью наполнилась почти до краев. Молоко уже не брызгало, а тонкой ниточкой стекало по стеклу, когда парень сзади замедлил темп и начал выходить почти полностью, чтобы снова вбиться до самого основания. Каждый толчок отдавался в горле, и татуированный держал её за волосы, насаживая ртом всё глубже. Она уже не соображала, где заканчивается её собственное тело и начинается его член — только вкус спермы и собственного молока пополам, да запах разгоряченной кожи.

— Хватит, — вдруг сказал тот, что сзади, и вышел из неё. Иришка почувствовала пустоту — голодную, ноющую пустоту, и чуть не заскулила, но вдруг сильные руки перевернули её, заставив упереться ладонями в прохладный пол. Молоко из грудей пятнало бетон, и она стояла на четвереньках, дрожащая, мокрая, с разинутым ртом.

— Так лучше, — усмехнулся татуированный и встал перед ней, гладя свой член. — Двойная дойка, детка. Ты сейчас получишь всё.

Парень сзади приставил головку к её набухшей, растекшейся вагине и одним движением вошел на всю длину. Иришка вскрикнула — слишком чувствительно, слишком глубоко. Он начал двигаться сразу, жестко, ритмично, пошлепывая её по ягодицам. Каждый шлепок отдавался внутри, и она сжималась вокруг члена, жадно хватая воздух.

— Не сжимайся, — прорычал он, наклоняясь, и обхватил её груди сзади, пальцами сжимая соски. Молоко брызнуло прямо на пол, тоненькие струйки побежали между пальцами. — Смотри, сколько добра. А мы ещё не закончили.

Не сжимайся, — прорычал он, наклоняясь, и обхватил...

— А мы ещё не закончили. — Татуированный пододвинул к ней вторую банку, такую же холодную, и поставил прямо перед её лицом. — Давай, маленькая, надо наполнить и эту. Ты же хочешь быть хорошей?

Иришка застонала, но ничего не ответила. Ей было так хорошо, что она готова была на всё, лишь бы эти руки продолжали её держать. Парень сзади не останавливался — он вошёл глубже, если это вообще было возможно, и замер, давая ей привыкнуть. Она чувствовала, как его пальцы сжимают её набухшие соски, как молоко бежит по её груди, капая на пол, а сзади между ног всё мокро — не то от молока, не то от собственной смазки.

— Открой рот, — приказал татуированный. Он придвинулся совсем близко и направил её голову к банке. — Смотри, как будешь наполнять. Каждая капля — это удовольствие. А ты будешь стоять на коленях, пока я не скажу.

Она послушно наклонилась, упираясь ладонями в бетонный пол, и почувствовала, как он взялся за её грудь — не за сосок, а за всю горячую, набухшую плоть. Его пальцы сжали, выдавливая молоко, и первые капли упали в банку с тихим звоном.

— Да, — выдохнула она, — ещё...

Он медленно провёл пальцем по соску, выжимая последние струйки. Парень сзади, словно почувствовав, что она расслабилась, начал двигаться. Сначала медленно, плавно, но с каждым толчком входя всё глубже, до самого конца. Иришка вскрикнула — член задел какую-то точку внутри, от которой всё тело прошило жаром. Она сжалась вокруг него, и он зарычал.

— Ах ты сучка, — он шлепнул её по ягодице. — Сжимаешься? Нравится?

— Нравится... — простонала она в ответ, — ещё, не останавливайся... хочу, чтобы ты меня выебал так, чтобы я забыла, как меня зовут.

— Нравится... — простонала она в ответ, — ещё, не ...

Последние струйки молока — густые, тёплые — вытекли в банку, и татуированный довольно хмыкнул. Он погладил её сосок, мокрый от собственного молока, и отпустил грудь.

— Вот теперь хорошая девочка. — Он поднял банку, смотря сквозь мутную белую жидкость. — А теперь брысь с колен.

Иришка ещё стояла на четвереньках, опираясь на локти, когда парень сзади внезапно ускорился. Она почувствовала, как его пальцы впились в её бёдра до синяков, и уже через несколько толчков он замер, уткнувшись лицом ей между лопаток, и излился в неё — горячо, густо, до последней капли. Она вздрогнула и почувствовала, как его член, на мгновение ставший ещё твёрже, начинает медленно выскальзывать, и тёплая сперма стекает по её внутренней стороне бедра.

— Ммм... — она невольно сжалась, ловя это ощущение. — Да...

Парень отстранился, и она услышала, как он приводит себя в порядок — звук молнии на джинсах, шорох ткани. Иришка медленно распрямилась, чувствуя, как ноют колени, как всё её тело подрагивает от остаточного жара, как смесь чужой спермы и её собственной смазки стекает вниз. Она не знала, куда девать глаза, и просто стояла посреди этой странной квартиры, прижимая руку к груди.

— Одевайся. — Татуированный кивнул на кучу одежды в углу. — И не залипай.

Она натянула трусики — влажные, противно липнущие к коже — затем джинсы, футболку. Каждый шов царапал, каждая складка напоминала о том, что внутри неё ещё живое тепло чужого семени. Иришка обернулась к двери, но парень перехватил её взгляд:

— Лифчик забудь. Нечего скрывать такие славные сиськи, — усмехнулся он. — Иди, красавица.