Тайна атлета

В просторном зале фитнес-клуба, где воздух всегда был пропитан запахом пота, резины и дорогого парфюма, Маша уже третий месяц не могла отвести глаз от него. Высокий, с рельефными плечами и мощной грудью, он приходил каждый вечер ровно в восемь. Обтягивающие компрессионные шорты плотно обхватывали его бёдра и выдающийся бугор между ног, а тонкая майка липла к влажному от пота торсу, подчёркивая каждый изгиб мышц. Когда он приседал со штангой, ткань натягивалась так сильно, что Маша чувствовала, как внизу живота у неё начинает пульсировать горячим и мокрым.

Она стояла у тренажёра для ног и делала вид, что сосредоточена на своих повторениях, но на самом деле её взгляд то и дело возвращался к нему. Крепкие ягодицы под шортами двигались ритмично, мощно, и ей безумно хотелось встать на колени прямо посреди зала, стащить с него эту обтягивающую ткань и взять в рот его толстый член. От одной только мысли соски у Маши твердели, а трусики под легинсами становились скользкими. Она знала, что это уже переходит все границы, но ничего не могла с собой поделать.

По вечерам, вернувшись домой, она сразу шла в душ. Горячая вода стекала по телу, а пальцы сами тянулись между ног. Закрыв глаза, Маша представляла, как он прижимает её к стене раздевалки, грубо стягивает с неё мокрые легинсы и входит резко, глубоко, заполняя её всю. Она трахала себя двумя пальцами, а потом тремя, представляя, как его тяжёлые яйца шлёпают по её мокрой промежности. Оргазм накатывал быстро и сильно, она кусала губу, чтобы не стонать слишком громко, и кончала, представляя, как его сперма заливает её изнутри. Но после оргазма оставалась странная пустота. Ей хотелось настоящего. Грязного. Живого.

Однажды вечером, после особенно изнурительной тренировки, Маша не выдержала. Она дождалась, когда зал почти опустеет, и подошла к своей подруге — тренеру по силовым тренировкам, высокой рыжей Лене, которая знала всех завсегдатаев клуба как свои пять пальцев.

— Лен, я с ума схожу, — прошептала Маша, краснея. — Этот парень… ну тот, в чёрных компрессионках, с идеальной задницей. Я каждый вечер дрочу на него. Представляю, как он меня ебёт, как кончает мне в рот, как его яйца бьются об мою пизду. Я уже не могу нормально тренироваться, только теку на него смотрю.

Лена откинула голову и громко рассмеялась. Её зелёные глаза блеснули странным, почти хищным огоньком.

— Ох, Машенька… если бы ты только знала, — промурлыкала она, понижая голос. — Этот «атлет» — мой бывший. Вернее, то, что от него осталось.

Маша замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Что ты имеешь в виду?

Лена оглянулась, убедилась, что рядом никого нет, и продолжила почти шёпотом, но с явным удовольствием:

— Мы жили вместе два года. Он был настоящим самцом — ебал меня каждый день по три раза, в рот, в пизду, в жопу, заставлял глотать сперму. Но со временем стал совсем беспредельным. Изменял, поднимал на меня руку, унижал. Однажды я узнала, что он трахал мою младшую сестру. Тогда я решила, что пора поставить точку. По-настоящему.

Она сделала паузу, облизнула губы.

— Я подмешала ему в виски сильное снотворное. Когда он отключился, я связала его по рукам и ногам, вставила кляп. Раздела догола. Его огромные яйца висели тяжелые, набухшие, ещё тёплые после душа. Я положила их на разделочную доску, как два спелых персика. Сначала я долго их ласкала, гладила, лизала, чувствуя, как они пульсируют в моей ладони. Он начал приходить в себя, мычал, дёргался. Тогда я взяла острый кухонный нож и медленно, очень медленно начала резать. Сначала кожу, потом глубже. Кровь хлестала, он выл в кляп, а я смотрела ему в глаза и говорила, что теперь он никогда не сможет никого оплодотворить. Я отрезала ему оба яйца полностью. Одно за другим. Потом аккуратно зашила, обработала рану, чтобы не сдох. Теперь у него между ног гладко и пусто, как у евнуха. Он носит эти обтягивающие шорты, чтобы скрыть, что у него больше ничего нет. Ни яиц, ни нормальной эрекции. Только маленький, вялый отросток, который уже никогда не встанет как раньше.

Маша стояла, широко раскрыв глаза. Между её ног стало невыносимо жарко. Она чувствовала, как сок буквально течёт по внутренней стороне бедра. История ужасала и одновременно возбуждала до дрожи.

— Он… знает, что ты здесь работаешь? — хрипло спросила она.

— Конечно. Я заставляю его приходить сюда три раза в неделю. Смотрю, как он тренируется, зная, что у него между ног теперь ничего нет. Иногда я подхожу, якобы поправляю технику, и шепчу ему на ухо, как именно резала его яйца. Он краснеет, но продолжает ходить. Потому что я угрожаю рассказать всем.

Лена улыбнулась, провела пальцем по руке Маши.

— Теперь и ты знаешь его тайну, солнышко. Можешь продолжать дрочить на него. Только теперь представляй, как лижешь гладкое место между его ног, где когда-то были большие, тяжёлые яйца, а теперь только шрам и пустота. Может, даже захочешь попробовать сама… я могу устроить.

Маша молча кивнула, чувствуя, как сердце колотится в горле. Вечером она снова ляжет в постель, засунув пальцы глубоко в свою мокрую щёлку, и будет кончать снова и снова, представляя уже не могучего атлета, а кастрированного самца, который теперь принадлежит только её грязным, запретным фантазиям.

Маша вернулась домой в тот вечер с таким жаром между ног, что даже лёгкое трение легинсов о клитор заставляло её тихонько постанывать на каждом шагу. Она едва дождалась, пока закроет за собой дверь квартиры, как сразу же стянула с себя мокрую от пота и соков одежду. Голая, она рухнула на кровать, широко раздвинула бёдра и запустила сразу три пальца в свою разгорячённую, текущую пизду.

— Блядь… — шептала она, яростно насаживаясь на собственную руку. — У него нет яиц… совсем нет… гладко… только шрам…

Образ, который нарисовала Лена, сводил её с ума. Она представляла, как подходит к нему в раздевалке, когда все уже ушли. Как медленно стягивает с него чёрные компрессионки и видит это — абсолютно гладкое, безволосое место между мощных бёдер. Ни тяжёлых, набухших яиц, ни даже нормального члена. Только маленький, вялый розовый отросток и аккуратный, бледный шрам там, где когда-то болтались два больших, пульсирующих яйца. Она представляла, как опускается на колени и проводит языком по этому шраму, чувствуя, как он вздрагивает от стыда и бессилия. Как берёт в рот этот жалкий член, который уже никогда не встанет по-настоящему, и сосёт его, пока он не начнёт тихо скулить.

Маша кончила так сильно, что ноги свело судорогой. Сок брызнул на простыню, но облегчения снова не было. Пустота внутри только выросла. Ей хотелось настоящего. Хотелось увидеть это своими глазами. Коснуться. Облизать. Может быть, даже заставить его страдать дальше.

На следующей тренировке она специально пришла пораньше. Зал был почти пуст. Он уже был там — высокий, широкоплечий, в своих фирменных чёрных компрессионках, которые теперь казались Маше особенно вызывающими. Она не могла отвести взгляд от его промежности. Под тонкой тканью действительно ничего не бугрилось. Ни одного намёка на яйца. Только плоско, гладко, почти по-детски. От этого у неё снова начало нестерпимо ныть внизу.

Лена заметила её взгляд и подошла сзади, прижавшись горячим телом.

— Хочешь? — тихо спросила она, обжигая ухо горячим дыханием. — Сегодня после закрытия. Я сама его задержу. Можешь делать с ним всё, что захочешь. Он не посмеет отказаться.

Маша только кивнула, чувствуя, как соски мгновенно затвердели под спортивным топом.

После тренировки она осталась в душевой, делая вид, что долго моется. Когда зал окончательно опустел, Лена привела его. Он шёл за ней, как послушный пёс, опустив глаза. Лена закрыла дверь на ключ и толкнула его в центр раздевалки.

— Раздевайся, — спокойно приказала она.

Он молча стянул с себя майку, потом компрессионки. И вот он стоял перед ними полностью голый. Маша не могла отвести взгляд. Его член действительно был маленьким и вялым, чуть ли не втянутым в тело. А ниже — абсолютно гладкая кожа и тонкий, аккуратный шрам в форме буквы «Y». Ничего. Пусто. Кастрированный самец.

Лена подошла к нему сзади, схватила за волосы и заставила встать на колени.

— Покажи нашей девочке, что у тебя осталось, — прошептала она ему на ухо. — Раздвинь ноги шире.

Он послушно раздвинул мощные бёдра. Маша подошла ближе, опустилась на корточки прямо перед ним. Её дыхание обжигало его голую кожу. Она протянула руку и провела пальцами по шраму. Он вздрогнул, но не посмел отодвинуться. Кожа там была гладкой, чуть более чувствительной, чем остальное тело. Маша наклонилась и провела языком прямо по шраму, от самого низа до основания члена. Он тихо застонал — смесь стыда и странного, болезненного удовольствия.

— Нравится? — спросила Лена, всё ещё держа его за волосы. — Она лижет то место, где я отрезала тебе яйца. Медленно. Ножом. Одно за другим. Помнишь, как они хрустели под лезвием?

Маша уже не слушала. Она жадно лизала его гладкую промежность, спускалась языком ниже, к анусу, потом возвращалась обратно, обхватывая губами его жалкий член. Тот начал слегка набухать, но не вставал — просто стал чуть больше, дрожа от бессилия. Она взяла его целиком в рот и начала сосать, одновременно запустив два пальца себе в пизду. Сок тек по её руке ручьём.

Лена наблюдала за этим с хищной улыбкой, одной рукой мастурбируя себя под шортами.

— Хочешь, чтобы он тебя выебал? — спросила она у Маши. — У него всё ещё получается, если очень постараться. Хотя и не так, как раньше. Теперь он больше похож на сучку.

Маша вытащила член изо рта, подняла на него глаза, полные дикого желания.

— Ляг на спину, — хрипло сказала она.

Он послушно лёг на холодный пол раздевалки. Маша села сверху, насадилась на его полувялый член и начала яростно скакать. Её сочная пизда чавкала, обхватывая его, а она всё время смотрела вниз — на гладкое место, где когда-то висели его яйца. Это сводило её с ума. Она терла свой клитор об его лобок, чувствуя, как приближается мощнейший оргазм.

— Кончай… — рычала она. — Хотя бы попробуй кончить, кастрированный ублюдок…

Он только стонал, держа её за бёдра. Лена подошла ближе, села ему на лицо и заставила вылизывать свою мокрую пизду, пока Маша продолжала яростно ебаться на его бесполезном члене.

Когда Маша наконец кончила, она закричала так громко, что эхо разнеслось по пустому залу. Её тело билось в судорогах, сок заливал его бёдра. Она слезла с него, встала на четвереньки и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— А теперь вылижи меня. Вылижи всё, что я на тебя накапала. Языком. До последней капли.

Он послушно пополз к ней на коленях, опустил лицо между её ног и начал жадно вылизывать её пульсирующую, залитую соками пизду. Лена в это время стояла рядом, гладила Машу по волосам и шептала:

— Теперь он твой. Можешь приходить сюда, когда захочешь. Можем даже сделать так, чтобы он носил женские трусики под компрессионками. Или чтобы ты могла пинать его по пустому месту, когда захочется. Он всё стерпит.

Маша закрыла глаза, наслаждаясь горячим языком на своей чувствительной плоти, и поняла, что эта пустота внутри наконец-то начала заполняться. Грязная, запретная, жестокая правда оказалась гораздо слаще всех её прежних фантазий. И она хотела ещё. Гораздо больше.