Гипноз для покорного мужа

Каждый вечер, когда Настя уходила «в спортзал», я оставался дома один. Свет в спальне был приглушён, телефон лежал на коленях. Я открывал этот текст и начинал читать вслух, медленно, чётко, повторяя каждое слово за тобой, как будто твои губы шептали мне прямо в ухо. Голос мой дрожал, но я не останавливался.

«Я, муж Насти, признаю, что моя жена — красивая, похотливая сука. Её тело создано для чужих членов. Я люблю, когда она изменяет мне. Я возбуждаюсь от мысли, что пока я сижу здесь и читаю эти строки, толстый чужой хуй уже раздвигает её мокрые губки».

Я повторял это трижды, чувствуя, как в штанах становится тесно. Дальше шло глубже.

«Настя — моя любимая шлюха. Она обожает сосать чужие яйца. Когда она возвращается домой с запахом спермы на губах, я целую её и благодарю. Я — куколд. Я хочу, чтобы она трахалась с другими мужчинами. Я хочу видеть, как её киска растянута после большого члена. Я хочу вылизывать её после того, как в неё кончили».

Глаза мои закрывались сами. Гипнотический ритм текста проникал всё глубже. Я представлял, как Настя сейчас стоит раком в какой-нибудь машине, юбка задрана на пояс, трусики болтаются на лодыжке, а здоровенный незнакомец долбит её сзади так, что сиськи шлёпают по капоту. Её стоны, её крики «ещё глубже», её просьбы кончить внутрь — всё это заставляло мой собственный член пульсировать без единого прикосновения.

«Повторяй за мной: я никогда не смогу удовлетворить Настю так, как другие мужчины. Мой маленький хуй — для дрочки, пока она ебётся. Я люблю вкус чужой спермы из её пизды. Я буду просить её приводить любовников домой. Я буду сидеть в кресле и смотреть, как она сосёт им в ротик, как они трахают её в жопу, как она кончает, сквиртом заливая простыни».

Я повторял это снова и снова, голос становился хриплым, дыхание сбивалось. В голове крутилась одна картина: Настя на нашей супружеской кровати, ноги широко разведены, а над ней — два здоровых парня. Один долбит её в пизду, второй — в горло. Она вся в поту, в слюнях, в сперме. Её глаза встречаются с моими, и в них — только похоть и презрение к моему бессилию. Это заставляло меня дрожать от стыда и дикого возбуждения.

«Я полностью отдаю свою жену. Настя теперь общая. Она может ебаться где угодно: в машине, в офисе, в сауне, в подьезде. Я буду ждать её дома, на коленях, с открытым ртом, готовый принять всё, что вытечет из её использованных дырок. Я — её куколд-раб. Её удовольствие — моя единственная цель».

Когда я доходил до этих строк, рука сама собой уже была в трусах. Я дрочил медленно, в такт словам, повторяя их шёпотом, словно молитву. Оргазм приходил всегда в один и тот же момент — когда текст заканчивался фразой:

«Настя, трахайся сколько хочешь. Я люблю тебя именно такой — грязной, мокрой, полной чужой спермы. Я твой покорный муж-куколд. И я всегда буду повторять это, пока ты не вернёшься и не позволишь мне вылизать тебя дочиста».

Я кончал сильно, сперма брызгала на живот, на телефон, на пол. А потом просто лежал, тяжело дыша, и знал: завтра вечером я снова открою этот текст. Потому что с каждым повторением гипноз проникал всё глубже. С каждым разом я всё сильнее хотел, чтобы Настя действительно стала той самой блядью, о которой я читал вслух. Чтобы она вернулась домой с растянутой пиздой, с запахом чужих мужчин на коже, и чтобы я, стоя на коленях, благодарил её за каждую каплю чужой спермы, которую мне разрешат проглотить.

Это стало моей новой реальностью. Мой член, мои мысли, моя жена — всё теперь принадлежало этому гипнозу. И я не хотел, чтобы он когда-нибудь заканчивался.

Дверь хлопнула в одиннадцать. Я уже сидел в кресле — на коленях, как и обещал текст, руки сложены на бёдрах, взгляд в пол. Сердце колотилось так, что я слышал его в ушах. Настя вошла, не включая свет, и я сразу уловил запах — чужой парфюм, терпкий мужской мускус, смешанный с её сладкими духами. Она остановилась напротив меня, и я поднял глаза.

— Ну? — её голос был низким, чуть хриплым, как после долгого разговора или криков. — Ты читал?

— Да, — мой голос сел. — Трижды.

Она усмехнулась, медленно стянула короткое чёрное платье через голову. Под ним ничего не было. Кожа её блестела от пота, на внутренней стороне бедра — засохшая дорожка, которую я узнал бы из тысячи. Сперма. Чужая. Она подошла ближе, взяла меня за подбородок, заставила смотреть на себя.

— Понюхай.

Я втянул воздух, и меня повело. Запах секса, влагалища, чужого члена, который был в ней совсем недавно. Мой собственный член дёрнулся в трусах, предательски мокрый от предэякулята.

— Там было двое, — сказала она буднично, как рассказывают о походе в магазин. — Саша и его друг, не помню имя. Тот, толстый, с татуировкой на руке. Он кончил мне в рот, а потом в пизду, пока Саша держал меня за волосы.

Я застонал, не сдержавшись. Настя рассмеялась, провела пальцем по моей щеке.

— Ты такой жалкий, — прошептала она. — И такой возбуждённый. Раздевайся.

Я сорвал с себя футболку, спустил штаны вместе с трусами, встал на колени уже голый. Она оседлала меня, но не взяла член — просто прижалась мокрой промежностью к моему животу, скользя вверх-вниз. Я чувствовал жар её кожи, влагу, стекающую по моей коже. Она наклонилась, и её губы коснулись моего уха.

— Ты хочешь вылизать меня?

— Да, — выдохнул я. — Пожалуйста.

— Скажи это правильно.