Помощь соседу из сто шестой

11 мин чтения Аудио доступно
Аудио версия Женский голос
0:00 / --:--

Я увидел это сообщение в домовом чате около десяти вечера.

«Стояк сломался. Есть помощь? 136 квартира».

Написала женщина. Аватарка размытая, но я почему-то сразу представил её. Тонкую, с мокрыми руками, в домашнем платье. Соседи молчали. Я ждал минуту, другую. Никто не ответил.

— Я могу зайти, — напечатал я. — Что именно сломалось?

Она ответила сразу.

— Вода не уходит. Ванна полная. Стояк гудит.

Я надел старые джинсы, взял ключ на восемнадцать и пошёл на этаж выше. Сердце колотилось. Я не знал, чего ждать. Просто хотел помочь.

Дверь открыла она.

И я застыл.

Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались пряди. На ней была только мужская рубашка — белая, тонкая, расстёгнутая на три верхние пуговицы. И трусы. Обычные, хлопковые, с кружевом по краю. Она смотрела на меня спокойно, чуть прикусив губу.

— Заходи, — сказала она, отступая в коридор. Голос низкий, с хрипотцой. — Я уже думала, никто не придёт.

Я переступил порог. В коридоре пахло её духами и влажным паром. Она повела меня в ванную. Комната была маленькая, залитая жёлтым светом. Ванна стояла полная, вода не уходила. Я наклонился, посмотрел под раковину.

— Труба забита, — сказал я. — Нужно разобрать сифон.

Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Рубашка немного задралась, открывая полоску живота.

— Я совсем не разбираюсь в этом. Поможешь?

— Да, — ответил я, откручивая гайку. — Найдёшь ведро? И тряпку.

Она принесла. Я слил воду, разобрал сифон. Там был комок волос и мыльный налёт. Я вычистил, собрал обратно. Вода ушла с громким бульканьем.

— Всё, — сказал я, вытирая руки. — Работает.

Она не отошла. Стояла в двух шагах, смотрела на меня. Рубашка расстегнулась ещё на пуговицу.

Напиши дальше о том что она встала рядом со мной и...

— Спасибо, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Руки вытер?

Я кивнул, показывая ладони.

— Тогда пойдём, — она взяла меня за запястье. — Я хочу тебя отблагодарить.

Пальцы у неё были тёплые, с чуть влажной кожей. Она повела меня по коридору, мимо кухни, где на столе стояла недопитая чашка чая. Я шёл за ней, чувствуя, как тонкая рубашка касается моей руки, когда она поворачивается.

Спальня была большая, с высоким потолком. Окно выходило во двор, свет фонарей падал на пол полосами. Кровать стояла у стены — широкая, не заправленная, с мятыми простынями. На тумбочке горела свеча, пламя дрожало от сквозняка.

Она отпустила мою руку, подошла к кровати и села на край, закинув ногу на ногу. Рубашка натянулась на груди, и я увидел, как под тканью обозначились соски.

— Садись, — сказала она, хлопнув ладонью по простыне рядом с собой. — Не бойся.

Я сел. Между нами было сантиметров двадцать. Она повернулась ко мне, провела пальцем по моей коленке, по джинсовой ткани.

— Ты давно здесь живёшь?

— Третий год, — ответил я. Голос сел.

— А я второй. Странно, что мы не встретились раньше.

Она говорила медленно, растягивая слова. Взгляд скользил по моему лицу, останавливался на губах. Я чувствовал, как внутри всё сжимается от напряжения.

— Ты замер? — спросила она, заметив, что я сижу неподвижно.

— Немного, — соврал я.

Она усмехнулась, взяла мою ладонь и положила себе на бедро. Кожа под рубашкой была горячей, гладкой. Я провёл пальцами вверх, до края трусов. Она выдохнула, чуть раздвинула ноги.

— Не торопись, — шепнула она, наклоняясь к моему уху. — У нас есть время.

Продолжи

Я провёл пальцами по её бедру, чувствуя, как кожа под рубашкой становится горячее с каждым движением. Она прикрыла глаза, откинула голову назад, и я увидел, как пульсирует жилка на шее.

— Выше, — выдохнула она, почти беззвучно.

Я двинулся вверх, к краю трусов, остановился на резинке. Она прикусила губу, ждала. Я медлил, смотрел, как вздымается её грудь под тонкой тканью.

— Ты дразнишь меня, — сказала она, открывая глаза. В них мелькнула усмешка.

— Может быть.

Она резко села прямо, взяла мою руку и переместила её себе между ног, поверх трусов. Там было влажно, ткань прилипла к коже.

— Чувствуешь? — спросила она шёпотом.

— Да.

Я надавил ладонью, провёл по мокрому хлопку. Она выгнулась, упёрлась затылком в подушку, и из неё вырвался долгий, низкий стон. Свеча дрогнула от звука.

— Сними их, — сказала она, задыхаясь.

Я стянул трусы с её бёдер медленно, сантиметр за сантиметром. Она приподнялась, помогая мне. Ткань скользнула по коленям и упала на пол. Она осталась в рубашке, расстёгнутой до середины груди, и в тонких носках.

— Теперь ты, — она потянула меня за пояс джинсов.

Я встал, расстегнул пуговицу, спустил штаны вместе с боксерами. Она смотрела, не отрываясь, облизнула губы. Я вернулся на кровать, лёг рядом, чувствуя, как наши тела соприкасаются от плеча до щиколотки.

— Иди ко мне, — прошептала она, разводя ноги.

Я навис над ней, упёршись локтями в матрас. Она обхватила меня бёдрами, притянула ближе. Кожа к коже, жар к жару. Я медлил у входа, дразня её, как она просила.

— Ну давай, — выдохнула она, впиваясь пальцами мне в спину.

Продолжи. Только давай после 18+ Она надела на мен...

Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как она раскрывается мне навстречу. Горячая, влажная, тугая. Она выдохнула мне в плечо, впилась ногтями в лопатки, и я замер на мгновение, привыкая к этому ощущению.

— Да… — простонала она, двигая бёдрами. — Ещё.

Начал двигаться — сначала плавно, глубоко, смакуя каждое движение. Её дыхание сбилось, она кусала губы, чтобы не кричать, но у неё плохо получалось. Тихие всхлипы, стоны, ругательства шёпотом.

— Быстрее, — потребовала она, запрокидывая голову.

Я ускорился. Кровать заскрипела в такт нашим телам. Она обхватила меня ногами, притянула до упора, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Мокрые хлюпающие звуки заполнили комнату.

— Трахни меня, — выдохнула она мне в ухо. — Сильнее.

Я вбивался в неё, чувствуя, как приближается разрядка. Она тоже была близко — её стоны стали выше, прерывистее, она выгибалась дугой, прижимаясь лобком к моему телу.

— Я кончаю… — прошептала она, и её тело вздрогнуло крупной дрожью.

Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня пульсирующими волнами, и это подтолкнуло меня за край. Я кончил глубоко внутри неё, уткнувшись лицом в её шею, ощущая, как её кожа пахнет солью и чем-то сладким.

Она лежала подо мной, расслабленная, мокрая от пота. Её рука гладила мою спину, пока мы оба пытались отдышаться.

— Лежи, — сказала она, когда я попытался слезть. — Не уходи.

Я перекатился на бок, притянул её к себе. Она уткнулась носом мне в ключицу и затихла.

— Твоя рубашка совсем измялась, — усмехнулась она, проведя пальцем по складкам на ткани.

— Похуй, — ответил я, целуя её в макушку.

Она лежала на моей груди, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Пальцы сами собой гладили её плечо, спускались по позвоночнику, останавливались на пояснице. Тонкая полоска пота блестела на коже, и я слизнул её с ключицы, ощущая солёный привкус.

— Ты как? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Разбита, — выдохнула она, не открывая глаз. — В хорошем смысле.

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. В полумраке её зрачки расширились, почти закрыв радужку. Она провела ладонью по моему животу, ниже, и я перехватил её руку, поцеловал пальцы.

— Полежи ещё, — сказал я.

— А ты не хочешь? — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное, несмотря на расслабленность.

Я хотел. Очень. Но тело требовало паузы, и я кивнул на стакан с водой на тумбочке. Она потянулась за ним, глотнула и протянула мне. Мы пили по очереди, молча, и в этом молчании было больше интимности, чем в любом разговоре.

Когда стакан опустел, она села на постели, свесив ноги. Полоска лунного света лежала на её бедре, и я провёл по ней кончиками пальцев. Она вздрогнула, как от электричества.

— Холодные руки, — пожаловалась она, но не отодвинулась.

— Сейчас согреются.

Я притянул её обратно, укладывая голову себе на плечо. Простыня была влажной и сбитой, пришлось дёрнуть край, чтобы укрыть нас обоих. Она засопела носом мне в шею, и я чувствовал щекотное тепло её дыхания.

— Не усну, — предупредил я.

— И не надо. Поговори со мной.

— О чём?

— О чём хочешь. О том, как я оказалась в твоей постели.

— Ты сама пришла, — усмехнулся я. — Помнишь? Сказала, что устала от чужих ожиданий.

— А ты сказал, что у тебя есть бутылка вина и чистая постель, — она ткнула меня пальцем в ребро. — Хитрый ход.

Они заканчивают и она надевает на него шелковые св...

— Хитрый, — согласился я. — Но сработало же.

Она засмеялась, тихо, грудным смехом, и этот смех отдался вибрацией у меня под ключицей. Я прижал её крепче, вдыхая запах её волос — смесь дыма, духов и пота. Пахло ночью. Пахло нами.

— Знаешь, что я люблю после секса? — спросила она, поднимая голову.

— Расскажи.

— Валяться. Говорить всякую ерунду. И чтобы кто-то гладил меня по спине вот так, — она провела пальцами по моей руке, показывая, как надо.

— Я понял, — прошептал я и провёл ладонью от её шеи до поясницы, медленно, с нажимом. Она выгнулась, как кошка, и я повторил движение.

— Ещё, — попросила она.

Я массировал её плечи, разминал позвонки, спускался к копчику. Она мурлыкала, таяла под руками, и я чувствовал, как напряжение уходит из её тела. Полоска света сместилась — луна ушла за облако, комната потемнела. Я нашарил на тумбочке зажигалку, щёлкнул, и огонёк на секунду осветил её лицо.

— Ты красивая, — сказал я. Просто так.

— Врёшь, — ответила она, но улыбнулась.

— Ни капли.

Она повернулась ко мне, приподнявшись на локте, и посмотрела долгим взглядом. Я ждал вопроса, но она вдруг встала, прошлёпала босиком к стулу, где висела её сумка. Вернулась с маленьким шёлковым мешочком.

— Закрой глаза, — сказала она.

Я закрыл. Слышал, как она возится, шуршит тканью. Потом она взяла мою руку и вложила в неё что-то мягкое, прохладное.

— Открывай.

Я разжал пальцы. На ладони лежали её трусы — тончайший шёлк цвета слоновой кости, почти прозрачные. Она сняла их, пока я массировал ей спину, а я и не заметил.

— Что это? — спросил я, хотя всё понял.

— Сувенир, — ответила она. — Надень.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я хочу посмотреть.

Я смотрел на тонкий шёлк, лежащий на моей ладони, и чувствовал, как кровь приливает к лицу. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на меня с вызовом и любопытством.

— Ты шутишь? — переспросил я, хотя её взгляд говорил, что нет.

— Никогда не была более серьёзной, — она облизнула губы. — Давай. Я хочу увидеть, как это будет смотреться на тебе.

Я медленно расправил трусы — они были почти невесомыми, с кружевной каймой по краю. Шёлк скользил между пальцами, прохладный и гладкий.

— Ну? — поддразнила она. — Боишься?

— Не боюсь. Просто непривычно.

Я встал, чувствуя себя неловко под её пристальным взглядом. Надел их — они сели на бёдрах как вторая кожа, обтягивая, подчёркивая. Ткань ласкала кожу, и я вдруг понял, почему женщины носят такое бельё.

— Повернись, — скомандовала она.

Я повернулся, чувствуя, как шёлк натягивается на ягодицах. Она тихо засмеялась.

— Иди ко мне.

Я подошёл к кровати, и она протянула руку, провела пальцами по ткани, по моему животу, зацепила край кружева.

— Тебе идёт, — сказала она хрипло. — Очень.

— Я похож на дурака.

— Нет. Ты похож на мужчину, который готов на всё ради женщины. Это возбуждает.

Она притянула меня за пояс трусов к себе, и я упал на кровать рядом с ней. Мы целовались, и её руки блуждали по моему телу, задерживаясь на шёлке, гладя его, сжимая.

— Знаешь, что я хочу сделать? — прошептала она мне в ухо.

— Что?

— Снять их с тебя. Медленно. Зубами.

У меня перехватило дыхание. Она улыбнулась, видя мою реакцию, и начала спускаться вниз по моему телу, оставляя дорожку поцелуев на груди, на животе, пока не упёрлась губами в край шёлка.

Что было дальше?Войди, и нейросеть продолжит эту историю специально для тебя. Бесплатно.
Узнать, что было дальше

Похожие рассказы

Обнажённая правда Лето на даче у Ленки выдалось душным. Я сидела в беседке с этюдником, а за моей спиной, в доме, открытое окно спальни. Я… Соленый прибой Линь лежала на горячем песке, чувствуя, как каждая песчинка впивается в влажную кожу. Волны накатывали ритмично, и этот … Мокрый гость Дождь барабанил по асфальту, когда Лена заметила странный комок у мусорных баков. Сначала она подумала — выброшенная игр… Кровь на моих копытах Чара смотрела на меня снизу вверх, и я видел, как дрожит её тонкая шея. Я нависал над ней всей своей двухметровой тушей,… Жёсткая хватка вечернего кабинета Вера Петровна откинулась в кресле, прикрыв глаза. Шею ломило, плечи горели после дня за чертежами. Пятьдесят четыре — во… Укол в четыре руки Раздался звонок в дверь. Я как раз доваривал кофе, и звук этот резанул по утренней тишине квартиры. Пошел открывать, еще…

Озвучить рассказ

Выбери голос и слушай свою историю

Загрузка...