Помощь соседу из сто шестой
Я увидел это сообщение в домовом чате около десяти вечера.
«Стояк сломался. Есть помощь? 136 квартира».
Написала женщина. Аватарка размытая, но я почему-то сразу представил её. Тонкую, с мокрыми руками, в домашнем платье. Соседи молчали. Я ждал минуту, другую. Никто не ответил.
— Я могу зайти, — напечатал я. — Что именно сломалось?
Она ответила сразу.
— Вода не уходит. Ванна полная. Стояк гудит.
Я надел старые джинсы, взял ключ на восемнадцать и пошёл на этаж выше. Сердце колотилось. Я не знал, чего ждать. Просто хотел помочь.
Дверь открыла она.
И я застыл.
Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались пряди. На ней была только мужская рубашка — белая, тонкая, расстёгнутая на три верхние пуговицы. И трусы. Обычные, хлопковые, с кружевом по краю. Она смотрела на меня спокойно, чуть прикусив губу.
— Заходи, — сказала она, отступая в коридор. Голос низкий, с хрипотцой. — Я уже думала, никто не придёт.
Я переступил порог. В коридоре пахло её духами и влажным паром. Она повела меня в ванную. Комната была маленькая, залитая жёлтым светом. Ванна стояла полная, вода не уходила. Я наклонился, посмотрел под раковину.
— Труба забита, — сказал я. — Нужно разобрать сифон.
Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Рубашка немного задралась, открывая полоску живота.
— Я совсем не разбираюсь в этом. Поможешь?
— Да, — ответил я, откручивая гайку. — Найдёшь ведро? И тряпку.
Она принесла. Я слил воду, разобрал сифон. Там был комок волос и мыльный налёт. Я вычистил, собрал обратно. Вода ушла с громким бульканьем.
— Всё, — сказал я, вытирая руки. — Работает.
Она не отошла. Стояла в двух шагах, смотрела на меня. Рубашка расстегнулась ещё на пуговицу.
Напиши дальше о том что она встала рядом со мной и...
— Спасибо, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Руки вытер?
Я кивнул, показывая ладони.
— Тогда пойдём, — она взяла меня за запястье. — Я хочу тебя отблагодарить.
Пальцы у неё были тёплые, с чуть влажной кожей. Она повела меня по коридору, мимо кухни, где на столе стояла недопитая чашка чая. Я шёл за ней, чувствуя, как тонкая рубашка касается моей руки, когда она поворачивается.
Спальня была большая, с высоким потолком. Окно выходило во двор, свет фонарей падал на пол полосами. Кровать стояла у стены — широкая, не заправленная, с мятыми простынями. На тумбочке горела свеча, пламя дрожало от сквозняка.
Она отпустила мою руку, подошла к кровати и села на край, закинув ногу на ногу. Рубашка натянулась на груди, и я увидел, как под тканью обозначились соски.
— Садись, — сказала она, хлопнув ладонью по простыне рядом с собой. — Не бойся.
Я сел. Между нами было сантиметров двадцать. Она повернулась ко мне, провела пальцем по моей коленке, по джинсовой ткани.
— Ты давно здесь живёшь?
— Третий год, — ответил я. Голос сел.
— А я второй. Странно, что мы не встретились раньше.
Она говорила медленно, растягивая слова. Взгляд скользил по моему лицу, останавливался на губах. Я чувствовал, как внутри всё сжимается от напряжения.
— Ты замер? — спросила она, заметив, что я сижу неподвижно.
— Немного, — соврал я.
Она усмехнулась, взяла мою ладонь и положила себе на бедро. Кожа под рубашкой была горячей, гладкой. Я провёл пальцами вверх, до края трусов. Она выдохнула, чуть раздвинула ноги.
— Не торопись, — шепнула она, наклоняясь к моему уху. — У нас есть время.
Продолжи
Я провёл пальцами по её бедру, чувствуя, как кожа под рубашкой становится горячее с каждым движением. Она прикрыла глаза, откинула голову назад, и я увидел, как пульсирует жилка на шее.
— Выше, — выдохнула она, почти беззвучно.
Я двинулся вверх, к краю трусов, остановился на резинке. Она прикусила губу, ждала. Я медлил, смотрел, как вздымается её грудь под тонкой тканью.
— Ты дразнишь меня, — сказала она, открывая глаза. В них мелькнула усмешка.
— Может быть.
Она резко села прямо, взяла мою руку и переместила её себе между ног, поверх трусов. Там было влажно, ткань прилипла к коже.
— Чувствуешь? — спросила она шёпотом.
— Да.
Я надавил ладонью, провёл по мокрому хлопку. Она выгнулась, упёрлась затылком в подушку, и из неё вырвался долгий, низкий стон. Свеча дрогнула от звука.
— Сними их, — сказала она, задыхаясь.
Я стянул трусы с её бёдер медленно, сантиметр за сантиметром. Она приподнялась, помогая мне. Ткань скользнула по коленям и упала на пол. Она осталась в рубашке, расстёгнутой до середины груди, и в тонких носках.
— Теперь ты, — она потянула меня за пояс джинсов.
Я встал, расстегнул пуговицу, спустил штаны вместе с боксерами. Она смотрела, не отрываясь, облизнула губы. Я вернулся на кровать, лёг рядом, чувствуя, как наши тела соприкасаются от плеча до щиколотки.
— Иди ко мне, — прошептала она, разводя ноги.
Я навис над ней, упёршись локтями в матрас. Она обхватила меня бёдрами, притянула ближе. Кожа к коже, жар к жару. Я медлил у входа, дразня её, как она просила.
— Ну давай, — выдохнула она, впиваясь пальцами мне в спину.
Продолжи. Только давай после 18+ Она надела на мен...
Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как она раскрывается мне навстречу. Горячая, влажная, тугая. Она выдохнула мне в плечо, впилась ногтями в лопатки, и я замер на мгновение, привыкая к этому ощущению.
— Да… — простонала она, двигая бёдрами. — Ещё.
Начал двигаться — сначала плавно, глубоко, смакуя каждое движение. Её дыхание сбилось, она кусала губы, чтобы не кричать, но у неё плохо получалось. Тихие всхлипы, стоны, ругательства шёпотом.
— Быстрее, — потребовала она, запрокидывая голову.
Я ускорился. Кровать заскрипела в такт нашим телам. Она обхватила меня ногами, притянула до упора, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Мокрые хлюпающие звуки заполнили комнату.
— Трахни меня, — выдохнула она мне в ухо. — Сильнее.
Я вбивался в неё, чувствуя, как приближается разрядка. Она тоже была близко — её стоны стали выше, прерывистее, она выгибалась дугой, прижимаясь лобком к моему телу.
— Я кончаю… — прошептала она, и её тело вздрогнуло крупной дрожью.
Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня пульсирующими волнами, и это подтолкнуло меня за край. Я кончил глубоко внутри неё, уткнувшись лицом в её шею, ощущая, как её кожа пахнет солью и чем-то сладким.
Она лежала подо мной, расслабленная, мокрая от пота. Её рука гладила мою спину, пока мы оба пытались отдышаться.
— Лежи, — сказала она, когда я попытался слезть. — Не уходи.
Я перекатился на бок, притянул её к себе. Она уткнулась носом мне в ключицу и затихла.
— Твоя рубашка совсем измялась, — усмехнулась она, проведя пальцем по складкам на ткани.
— Похуй, — ответил я, целуя её в макушку.
Она лежала на моей груди, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Пальцы сами собой гладили её плечо, спускались по позвоночнику, останавливались на пояснице. Тонкая полоска пота блестела на коже, и я слизнул её с ключицы, ощущая солёный привкус.
— Ты как? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Разбита, — выдохнула она, не открывая глаз. — В хорошем смысле.
Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. В полумраке её зрачки расширились, почти закрыв радужку. Она провела ладонью по моему животу, ниже, и я перехватил её руку, поцеловал пальцы.
— Полежи ещё, — сказал я.
— А ты не хочешь? — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное, несмотря на расслабленность.
Я хотел. Очень. Но тело требовало паузы, и я кивнул на стакан с водой на тумбочке. Она потянулась за ним, глотнула и протянула мне. Мы пили по очереди, молча, и в этом молчании было больше интимности, чем в любом разговоре.
Когда стакан опустел, она села на постели, свесив ноги. Полоска лунного света лежала на её бедре, и я провёл по ней кончиками пальцев. Она вздрогнула, как от электричества.
— Холодные руки, — пожаловалась она, но не отодвинулась.
— Сейчас согреются.
Я притянул её обратно, укладывая голову себе на плечо. Простыня была влажной и сбитой, пришлось дёрнуть край, чтобы укрыть нас обоих. Она засопела носом мне в шею, и я чувствовал щекотное тепло её дыхания.
— Не усну, — предупредил я.
— И не надо. Поговори со мной.
— О чём?
— О чём хочешь. О том, как я оказалась в твоей постели.
— Ты сама пришла, — усмехнулся я. — Помнишь? Сказала, что устала от чужих ожиданий.
— А ты сказал, что у тебя есть бутылка вина и чистая постель, — она ткнула меня пальцем в ребро. — Хитрый ход.
Они заканчивают и она надевает на него шелковые св...
— Хитрый, — согласился я. — Но сработало же.
Она засмеялась, тихо, грудным смехом, и этот смех отдался вибрацией у меня под ключицей. Я прижал её крепче, вдыхая запах её волос — смесь дыма, духов и пота. Пахло ночью. Пахло нами.
— Знаешь, что я люблю после секса? — спросила она, поднимая голову.
— Расскажи.
— Валяться. Говорить всякую ерунду. И чтобы кто-то гладил меня по спине вот так, — она провела пальцами по моей руке, показывая, как надо.
— Я понял, — прошептал я и провёл ладонью от её шеи до поясницы, медленно, с нажимом. Она выгнулась, как кошка, и я повторил движение.
— Ещё, — попросила она.
Я массировал её плечи, разминал позвонки, спускался к копчику. Она мурлыкала, таяла под руками, и я чувствовал, как напряжение уходит из её тела. Полоска света сместилась — луна ушла за облако, комната потемнела. Я нашарил на тумбочке зажигалку, щёлкнул, и огонёк на секунду осветил её лицо.
— Ты красивая, — сказал я. Просто так.
— Врёшь, — ответила она, но улыбнулась.
— Ни капли.
Она повернулась ко мне, приподнявшись на локте, и посмотрела долгим взглядом. Я ждал вопроса, но она вдруг встала, прошлёпала босиком к стулу, где висела её сумка. Вернулась с маленьким шёлковым мешочком.
— Закрой глаза, — сказала она.
Я закрыл. Слышал, как она возится, шуршит тканью. Потом она взяла мою руку и вложила в неё что-то мягкое, прохладное.
— Открывай.
Я разжал пальцы. На ладони лежали её трусы — тончайший шёлк цвета слоновой кости, почти прозрачные. Она сняла их, пока я массировал ей спину, а я и не заметил.
— Что это? — спросил я, хотя всё понял.
— Сувенир, — ответила она. — Надень.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я хочу посмотреть.
Я смотрел на тонкий шёлк, лежащий на моей ладони, и чувствовал, как кровь приливает к лицу. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на меня с вызовом и любопытством.
— Ты шутишь? — переспросил я, хотя её взгляд говорил, что нет.
— Никогда не была более серьёзной, — она облизнула губы. — Давай. Я хочу увидеть, как это будет смотреться на тебе.
Я медленно расправил трусы — они были почти невесомыми, с кружевной каймой по краю. Шёлк скользил между пальцами, прохладный и гладкий.
— Ну? — поддразнила она. — Боишься?
— Не боюсь. Просто непривычно.
Я встал, чувствуя себя неловко под её пристальным взглядом. Надел их — они сели на бёдрах как вторая кожа, обтягивая, подчёркивая. Ткань ласкала кожу, и я вдруг понял, почему женщины носят такое бельё.
— Повернись, — скомандовала она.
Я повернулся, чувствуя, как шёлк натягивается на ягодицах. Она тихо засмеялась.
— Иди ко мне.
Я подошёл к кровати, и она протянула руку, провела пальцами по ткани, по моему животу, зацепила край кружева.
— Тебе идёт, — сказала она хрипло. — Очень.
— Я похож на дурака.
— Нет. Ты похож на мужчину, который готов на всё ради женщины. Это возбуждает.
Она притянула меня за пояс трусов к себе, и я упал на кровать рядом с ней. Мы целовались, и её руки блуждали по моему телу, задерживаясь на шёлке, гладя его, сжимая.
— Знаешь, что я хочу сделать? — прошептала она мне в ухо.
— Что?
— Снять их с тебя. Медленно. Зубами.
У меня перехватило дыхание. Она улыбнулась, видя мою реакцию, и начала спускаться вниз по моему телу, оставляя дорожку поцелуев на груди, на животе, пока не упёрлась губами в край шёлка.
Читайте в блоге
- Стили эротических рассказов: нежный, дерзкий и с юмором
- Жанр порно рассказа: как выбрать категорию и не промахнуться
- Как озвучить порно рассказ: аудио и выбор голоса
- Как продолжить порно рассказ с помощью ИИ и не потерять нить
- Внешность героев порно рассказа: как задать имена и образ
- Как сделать порно рассказ длиннее и детальнее: 8 рабочих приёмов