Холст и тело

— Сними всё.

Лина сказала это так буднично, словно просила налить ей чаю, но пальцы, сжимавшие кисть, побелели. Марк замер у порога примерочной, держа руку на молнии своей куртки. Свет софитов падал на его широкие плечи, вычерчивая тени на ключицах.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она смотрела на него в зеркало, стоящее напротив. Восемь месяцев они работали вместе. Она рисовала его для серии портретов «Мужская пластика». Она знала каждый изгиб его мышц, каждую линию его тела. Но видела его только в джинсах и футболке, всегда на расстоянии вытянутой руки с карандашом.

Марк усмехнулся, стягивая футболку через голову. Лина сглотнула, глядя, как играют мышцы его живота, как темнеет дорожка волос, уходящая за пояс джинсов. Он не спешил. Расстегнул пуговицу, потянул молнию вниз медленно, издевательски.

— Ты же художница, — его голос стал ниже. — Ты должна знать, что для натурщика это в порядке вещей.

— Я не для работы прошу.

Она шагнула к нему. Джинсы упали на пол, и он стоял перед ней в одних чёрных боксерах, натянутых на внушительную выпуклость. Лина провела пальцем по его груди, чувствуя жар кожи, и опустилась ниже, к резинке белья.

— Я хочу нарисовать тебя с натуры. Прямо сейчас. Здесь.

— Здесь? — он оглянулся на занавеску, отделяющую примерочную от остального пространства студии. — А если кто-то придёт?

— Пусть.

Она опустилась на колени, стягивая боксеры вниз. Марк зашипел, когда прохладный воздух коснулся его возбуждённого члена. Лина не отвела взгляда. Провела ладонью по всей длине, чувствуя, как он пульсирует под её пальцами, и подняла глаза.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотела.

Она взяла его в рот без предупреждения. Глубоко, сразу, до самого основания. Марк застонал, запрокидывая голову и вцепляясь пальцами в её волосы. Его бёдра качнулись навстречу, и она приняла его ещё глубже, обхватывая губами, работая языком по чувствительной головке.

— Чёрт... Лина... — выдохнул он, пытаясь отстраниться. — Я так не хочу. Не так быстро.

Он поднял её за плечи, развернул лицом к зеркалу. Лина ахнула, увидев своё отражение — раскрасневшуюся, с блестящими от слюны губами, с растрёпанными волосами. Марк прижался к ней сзади, и она почувствовала его член между своих ягодиц сквозь тонкую ткань платья.

— Ты специально в этом пришла? — прошептал он, задирая подол. — Без белья?

— Может быть.

Он усмехнулся, проводя рукой по её животу, ниже, к тёмным завиткам волос. Пальцы скользнули между её ног, и она выгнулась, чувствуя, что уже абсолютно мокрая. Марк нажал на клитор, и Лина закусила губу, чтобы не застонать слишком громко.

— Какая же ты влажная, — его голос хрипел от желания. — Всё это время хотела меня, да?

— Да... — прошептала она. — Каждый раз, когда ты раздевался у меня в студии. Когда позировал. Я думала о том, как ты трахнешь меня прямо на этом стуле.

Он развернул её и посадил на низкий пуфик, стоящий у зеркала. Встал на колени, раздвигая её ноги. Лина откинулась назад, опираясь на локти, полностью открытая перед ним — и перед собственным отражением.

— Посмотри на себя, — приказал он. — Посмотри, как ты хочешь.

Она смотрела. Видела, как его голова опускается между её ног, как его язык касается её клитора. Вздрогнула, когда он начал лизать её медленно, дразняще, останавливаясь каждый раз, когда она приближалась к краю.

— Марк... — простонала она. — Пожалуйста...

— Что — пожалуйста? — он поднял голову, и его подбородок блестел от её влаги. — Скажи.

— Трахни меня. Прямо сейчас. Здесь.

Он поднялся, и она увидела его член — налитой, дрожащий, с прозрачной капелькой на головке. Марк провёл им по её мокрым складкам, не входя, дразня. Лина обхватила его ногами за талию, притягивая ближе.

— Не мучай меня.

Он вошёл резко, одним толчком. Лина вскрикнула, чувствуя, как он заполняет её целиком, растягивает, заполняет до самого предела. Марк замер на мгновение, давая ей привыкнуть, и начал двигаться. Медленно, глубоко, каждым толчком задевая самую чувствительную точку.

— Боже... — выдохнула она. — Да...

— Какая же ты тесная, — прорычал он, ускоряясь. — Такая горячая.

Зеркало запотевало от их дыхания. Лина видела в отражении, как его член скользит в ней, как её тело принимает его снова и снова. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе для поцелуя — влажного, жадного, смешанного с её тихими стонами.

— Я хочу видеть твоё лицо, — прошептал он, меняя угол. — Когда ты кончишь.

Он приподнял её бёдра, входя ещё глубже. Лина чувствовала, как напряжение нарастает внутри, как всё её тело сжимается вокруг него с каждым толчком. Марк понял это — по её участившемуся дыханию, по дрожи, пробегающей по её коже.

— Не сдерживайся, — шепнул он. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моём члене.

Эти слова стали последней каплей. Лина вскрикнула, выгибаясь, и волна оргазма накрыла её с головой, заставляя сжиматься вокруг него. Марк выругался сквозь зубы, делая ещё несколько глубоких толчков, и она почувствовала, как он изливается внутри неё, горячо и обильно.

Он опустился на неё, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Обрывки занавески колыхались от сквозняка. За стеной кто-то разговаривал, не подозревая о том, что происходит в примерочной.

— Ну что, — выдохнул Марк, поднимая голову. — Будешь меня рисовать?

— Подожди, — Лина улыбнулась, обводя пальцем контур его скулы. — Дай мне минут двадцать. И тогда, возможно, я нарисую тебя во второй раз.