Солёный ветер

— Вы так смотрите на меня, будто мы уже знакомы… ближе, чем соседи.

Лена почувствовала, как его голос, низкий и хриплый, проехался по её позвоночнику, оставляя за собой мурашки. Она обернулась. Он стоял в двух шагах, у стойки бара, и держал два бокала с белым вином. Один протянул ей.

— Я Даниил. Живу в номере напротив. И да, я смотрю. Потому что вы… — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по её плечам, по ключицам, задержался на губах. — Потому что вы — причина, по которой я не сплю третью ночь.

Лена взяла бокал. Пальцы его коснулись её руки, и она едва не вздрогнула от этого прикосновения — сухого, горячего. Запах соли и его одеколона смешивался с вечерним бризом, задувающим в открытую террасу отеля. Она была здесь, чтобы спрятаться. От памяти о муже, от пустоты в доме, от всего. Но его взгляд — дерзкий, голодный — вытаскивал её из этой тишины, как водолаз вытаскивает на поверхность.

— Я вдова, — сказала она, и это прозвучало как предупреждение. Или как разрешение.

— Я знаю. Я видел вашу обручальную кольцевую линию на пальце. И то, что вы её сняли, — он кивнул на её голую руку, — для меня лучший комплимент.

Они вышли на террасу. Море дышало где-то внизу, тёмное, маслянистое. Лена сделала глоток вина, но вкус его потерялся в горле, когда Даниил шагнул ближе. Так близко, что она почувствовала жар его тела сквозь лёгкое платье.

— Я хочу поцеловать вас, — сказал он спокойно, будто речь шла о чём-то простом. — Прямо сейчас. Здесь. А потом, если вы позволите, я хочу трахать вас до тех пор, пока вы не забудете, как вас зовут.

Лена задохнулась. От его слов, от его наглости, от того, как её тело — предательское, изголодавшееся — отозвалось внутри тёплой, тянущей волной.

— Это должно остаться тайной, — выдохнула она. — Никто не должен знать. Я не готова…

— Тайна. — Он кивнул, и его рука легла ей на талию, притягивая. — Самая сладкая тайна на этом побережье. Только вы, я и стены этого отеля.

Поцелуй был не нежным. Он был требовательным, жадным, как будто он ждал его всю жизнь. Его язык ворвался в её рот, и Лена почувствовала, как колени становятся ватными. Она вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, чувствуя сквозь ткань твёрдую мышцу, и это было так чертовски давно — чтобы её хотели так, чтобы сметали весь её страх одним движением губ.

— В номер, — прошептала она, отрываясь от него на секунду. — Сейчас.

Он схватил её за руку, и они прошли через холл, мимо удивлённого портье, мимо лифта — лестница, три этажа, и её сердце колотилось так, что заглушало шаги. В его номере пахло деревом и морем. Он закрыл дверь и прижал её к стене, не давая опомниться.

— Платье. Сними. Я хочу видеть тебя.

Она потянула бретельки, и тонкая ткань соскользнула с плеч, открывая грудь. Даниил выдохнул, и его ладони легли на её груди, большие пальцы нашли соски, уже твёрдые, и начали дразнить — медленно, по кругу. Лена запрокинула голову, чувствуя, как жар растекается по животу, ниже, к тому месту, которое уже было влажным.

— Какая же ты… — он оборвал себя, наклоняясь, чтобы взять сосок в рот. Его язык — горячий, влажный — обвёл его, потом прикусил зубами, и Лена вскрикнула, вцепившись в его волосы.

— Даниил… — её голос был чужим, хриплым. — Пожалуйста.

Он подхватил её на руки и бросил на кровать. Она смеялась — отчаянно, возбуждённо — а он уже стягивал с неё трусики, спуская их по ногам, и она видела, как его пальцы — длинные, уверенные — скользнули по её мокрым складкам.

— Господи, ты уже течёшь. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас, да? Или сначала я тебя полижу?

— Лижи, — выдохнула она, разводя ноги шире. — Лижи меня, пока я не кончу тебе в рот.

Даниил усмехнулся — дерзко, довольно — и опустился между её бёдер. Его язык нашёл клитор сразу, будто знал карту её тела, и начал выводить на ней узоры — круги, зигзаги, лёгкие укусы. Лена закусила губу, но стон всё равно вырвался, громкий, неприличный. Она чувствовала, как его пальцы скользят внутрь — один, второй — сгибаясь, находя точку, которая сводила её с ума.

— Да… вот там… — всхлипнула она, выгибаясь. — Не останавливайся.

Он не останавливался. Он лизал и трахал её пальцами, пока её тело не начало дрожать мелкой дрожью, и тогда он поднял голову, блестящий от её влаги, и прошептал:

— Кончи. Сейчас. Для меня.

Оргазм ударил, как волна, сбивая её с ног. Она закричала, вцепившись в простыни, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев, как волны удовольствия прокатываются одна за другой, и всё, что она могла — это слышать собственное дыхание и его низкий смех.

— Ты невероятна, — сказал он, целуя её живот. — Но я ещё не закончил.

Он поднялся, и она увидела его член — твёрдый, толстый, с влажной головкой. Лена села, обхватила его рукой, чувствуя, как он пульсирует в ладони, и провела языком по всей длине, снизу вверх, не торопясь. Он шумно выдохнул, запрокинув голову.

— Чёрт, Лена… так же нельзя.

— Можно, — она улыбнулась, беря его глубже, обводя языком головку, чувствуя на языке солёный вкус предэякулята. — Всё можно. Здесь только мы.

Она сосала его, пока его дыхание не стало рваным, а пальцы не вцепились в её волосы, направляя. Но когда он был близко, он отстранил её, поднял за плечи и перевернул на живот.

— На колени. Попкой ко мне.

Лена подчинилась, вставая на четвереньки, чувствуя, как его ладони скользят по её ягодицам. Он сжал их, раздвинул, и она почувствовала, как его член упирается в её вход — горячий, настойчивый.

— Смотри на море, — прошептал он, входя.

Он вошёл медленно, на всю длину, и Лена застонала от полноты, от того, как он заполнил её, как их тела слились. Его руки легли на её бёдра, и он начал двигаться — сначала плавно, раскачивая её, потом быстрее, глубже, с каждым толчком находя ту точку, которая заставляла её кричать.

— Да! Ещё! — она вцепилась в подушку, чувствуя, как его яйца шлёпают по её клитору, усиливая ощущения. — Трахни меня жёстче.

Он не заставил просить дважды. Его темп стал бешеным, глухие шлепки их тел смешивались с её стонами и его хриплым дыханием. Он наклонился вперёд, прижимаясь грудью к её спине, и прошептал в ухо:

— Ты моя. Здесь, в этой комнате, ты только моя. И никто не узнает.

Она чувствовала, как он напрягся, как его толчки стали глубже, отчаяннее, и её собственный оргазм накатывал снова, неудержимый.

— Кончаю… — выдохнула она. — Я кончаю, Даниил!

— И я, — он зарычал, прикусывая её плечо, и она почувствовала, как его член дёргается внутри, как горячая сперма заливает её. Её тело содрогнулось в последней судороге, и они рухнули вместе, мокрые, дрожащие, на смятые простыни.

Он перекатился на бок, притягивая её к себе. Лена уткнулась лицом в его шею, чувствуя запах пота и моря, и его пальцы поглаживали её спину — лёгко, невесомо.

— Это было… — начала она.

— Не говори ничего, — он поцеловал её в макушку. — Просто полежим.

Она кивнула. За окном шумело море, и в этом шуме тонули все её «но», все её страхи. Завтра она вернётся в свой номер. А сегодня — пусть это останется тайной.