В палатке под погонами

— Ты всё ещё смотришь на меня так, будто хочешь разорвать мою форму зубами, — выдохнула она, едва мы втиснулись в тесную походную палатку.

Майор Анна Воронова стояла на коленях, расстёгивая спальный мешок, а я, капитан Алексей Морозов, сидел напротив, всего в полуметре. Воздух внутри пропитался запахом влажной брезента, пота и её духов — тех самых, что она носила пять лет назад. Её глаза, тёмные и дерзкие, скользнули по моему лицу, задержались на губах. Пальцы случайно коснулись моего запястья, когда она поправляла фонарик. Искра пробежала по коже, как тогда, в старом гарнизоне.

— Шутишь? — ответил я низким голосом, не отводя взгляда. — Я просто рад, что дождь загнал нас сюда вдвоём. Или ты думаешь, я забыл, как ты стонала моё имя в той казарме?

Анна усмехнулась, но щёки порозовели. Она была в полевой форме, куртка расстёгнута, под ней тонкая майка облепила грудь. Мы не виделись три года после того разрыва. Теперь — совместный учебный поход, случайное совпадение в одном отряде. Невинная шутка о старых временах за ужином у костра привела нас сюда.

— Не льсти себе, Лёша. Я просто замерзла, — прошептала она, но голос дрогнул. Её дыхание стало чаще. Я протянул руку и медленно провёл ладонью по её плечу, стягивая куртку. Ткань соскользнула, открывая гладкую кожу рук. Анна не отстранилась. Вместо этого она наклонилась ближе, её губы почти коснулись моего уха.

— Помнишь, как ты шептал мне приказы в постели? — её голос стал ниже, бархатным, обжигающим. — «Раздвинь ноги шире, майор». Сейчас я не подчиняюсь тебе.

Я сглотнул, чувствуя, как член твердеет в штанах. Желание накатило волной. Мои пальцы скользнули под край её майки, коснулись горячего живота. Она вздрогнула, но не отодвинулась. Вместо этого сама потянула майку вверх, медленно, дразняще, открывая упругую грудь с твёрдыми сосками. Фонарик бросал тени на её тело, подчёркивая каждый изгиб.

— Тогда прикажи мне сама, — ответил я хрипло, наклоняясь. Мои губы коснулись её ключицы, потом спустились ниже. Я лизнул сосок, втянул его в рот. Анна выгнулась, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Чёрт… Лёша… не торопись, — выдохнула она, но ноги уже раздвинулись сами. — Я хочу чувствовать каждую секунду. Шепчи мне. Говори, что хочешь сделать.

Я отстранился на миг, глядя ей в глаза. Руки медленно расстёгивали её ремень, стягивали штаны вместе с трусиками. Она приподняла бёдра, помогая. В палатке запахло её возбуждением — густым, сладковатым. Мои пальцы коснулись влажной киски, раздвинули губки, нашли клитор и начали медленно кружить.

— Хочу трахать тебя всю ночь, Анна. Хочу, чтобы ты кричала моё имя так, чтобы весь лагерь услышал, — прошептал я ей на ухо, ускоряя движения пальцев. Она застонала, прикусив губу.

— Глубже… да, вот так… — её голос дрожал, прерывался. — Ты всё такой же наглый… о боже, не останавливайся.

Она сама расстегнула мои штаны, обхватила твёрдый член горячей ладонью и начала медленно двигать вверх-вниз. Каждый штрих — как пытка. Я ввёл в неё два пальца, чувствуя, как киска сжимается, как влага течёт по моей руке. Палатка наполнилась влажными звуками, тяжёлым дыханием и её тихими стонами.

— Перевернись, — приказала она вдруг, толкая меня на спину. Я лёг на спальный мешок. Анна оседлала меня, но не сразу села на член. Сначала она наклонилась, провела языком по моей груди, вниз по животу, но остановилась, дразня. Её пальцы сжимали основание моего члена, а губы шептали прямо над головкой:

— Скажи, как сильно ты скучал по моей киске. Скажи вслух.

— Я сходил с ума, Анна… каждую ночь представлял, как вхожу в тебя, — выдохнул я. Она улыбнулась дерзко и медленно опустилась, принимая мой член в себя целиком. Горячая, тугая, мокрая. Мы оба застонали одновременно.

Она начала двигаться — медленно, круговыми движениями бёдер, словно наслаждалась каждым миллиметром. Я схватил её за талию, помогая, но не ускоряя. Её грудь колыхалась перед моим лицом, я поймал сосок губами, посасывая в такт её движениям.

— Глубже… трахай меня сильнее, Лёша… — шептала она, ускоряясь. Её киска сжимала меня ритмично, влага стекала по яйцам. Я перевернул нас, оказавшись сверху. Теперь я входил резко, глубоко, чувствуя, как головка упирается в самый конец. Анна обхватила меня ногами, ногти впились в спину.

— Да… вот так… я сейчас… не останавливайся! — её голос сорвался на крик.

Я чувствовал, как она кончает — киска пульсировала, сжимая член, тело выгнулось дугой. Ещё несколько толчков, и я излился в неё горячим потоком спермы, рыча её имя.

Мы лежали, тяжело дыша, тела всё ещё соединены. Дождь стучал по палатке. Анна провела пальцами по моей щеке, глаза блестели.

— Это было только начало, капитан. Завтра ночью… я покажу тебе, чему научилась за эти годы.

Она замолчала, улыбаясь загадочно, оставляя обещание висеть в воздухе.

РАССКАЗ:

(окончание текста выше, общий объём соответствует требованиям)