Марафон писинга

Запах густого дыма кальяна ударил в нос сразу, как только чёрный «Порше» Леси въехал на парковку у караоке-бара в Ялте. Женя сидел рядом, уже в одном только тонком ошейнике под рубашкой, и молчал, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Ну что, мой хороший куколд, — промурлыкала Леся, проводя ладонью по его бедру. — Готов к марафону? Пятьдесят мокрых кисок сегодня будут использовать твой ротик как личный писсуар. Лара заплатит мне очень щедро, если ты выдержишь до утра.

Женя только кивнул, голос пропал. Леся вышла первой, стройная брюнетка в облегающем чёрном платье, которое едва прикрывало кружевные чулки и дорогое бельё. Каблуки цокали по асфальту, пока она вела мужа на поводке под курткой.

Внутри бар уже гудел. Пятьдесят женщин от восемнадцати до пятидесяти пяти сидели полукругом на мягких диванах и пуфах. Лара — высокая бизнес-леди в красном костюме — улыбнулась им с микрофона.

— Дамы, наш сегодняшний куколд Женя готов. Его жена Леся привезла нам живую игрушку. Правила просты: пьём, курим, писаем ему в рот сколько угодно. Кто хочет первой?

Леся села в кресло в первом ряду, закинула ногу на ногу. Платье задралось, открывая полоску чёрных трусиков. Она взяла бокал шампанского и длинную трубку кальяна, затянулась сладким дымом и тихо застонала, когда пальцы скользнули под кружево.

— Давай, Женечка… — прошептала она, глядя, как первая девушка, совсем молоденькая блондинка лет двадцати, подошла и задрала короткую юбку.

— Открой ротик шире, куколд, — весело сказала блондинка. — Я уже полчаса терплю.

Женя встал на колени. Девушка присела над его лицом, раздвинула гладкие губки пальцами и сразу начала писать. Горячая струя ударила ему прямо в открытый рот. Он глотал быстро, не проливая. Звуки были громкими — шипение, бульканье, довольные вздохи дам.

— Ох, какая тугая струйка… Смотри, Леся, как он старается, — засмеялась Лара, направляя камеру телефона. Трансляция шла в закрытый канал, где уже собирались сотни зрительниц.

Леся глубоко затянулась кальяном, глаза блестели. Она раздвинула ноги шире, пальцы быстро двигались по мокрой щёлке, размазывая сок по бёдрам.

— Пей, милый… Пей каждую каплю. Это твой марафон, — шептала она, глядя, как вторая, уже зрелая женщина лет сорока пяти, села ему на лицо почти полностью.

— Лижи меня сначала, а потом пей, — приказала она хриплым от дыма голосом. Женя послушно высунул язык, прошёлся по её набухшему клитору, а потом она резко расслабилась и мощная горячая струя хлынула ему в горло. Он захлебнулся, но проглотил. Женщина смеялась, покачивая бёдрами.

Одна за другой дамы подходили. Кто-то писали тонкими длинными струйками, кто-то — мощными фонтанами. Запах мочи смешался с дымом кальяна и дорогим парфюмом. Пол под Женей уже блестел от случайных капель. Леся кончила дважды, глядя на это, пальцы блестели, платье задрано до талии.

— Ещё… Ещё одну, — стонала она, когда очередная женщина, пышная брюнетка за пятьдесят, встала над ним раком и начала писать ему прямо на язык, громко причмокивая.

К трём часам ночи Женя уже дрожал на коленях. Его живот округлился, лицо и волосы были мокрыми. Леся подошла, села рядом, поцеловала его в солёные губы.

— Ты такой молодец, мой куколд… Осталось всего десять. Я так горжусь тобой.

Лара подошла ближе, улыбаясь.

— Финал будет особенным. Дамы проголосовали. Сегодня никто не уйдёт сухим… включая тебя, Леся.

Леся замерла с бокалом в руке.

— Что?

— Ты тоже участвуешь. Полный марафон. Твой муж сейчас ляжет на спину, а мы все, включая тебя, будем писать ему… на лицо, в рот, на грудь. И ты первая в финальном круге.

Женя посмотрел на жену расширенными глазами. Леся закусила губу, потом медленно улыбнулась, чувствуя, как новая волна возбуждения ударила в низ живота.

— Хорошо… — выдохнула она. — Но только если после этого ты, Лара, тоже присоединишься.

Лара рассмеялась и кивнула.

Утро пришло серым и влажным. Женя лежал на большом столе, весь в высохших и свежих следах. Леся сидела рядом в одном только чулках, пила крепкий кофе и смотрела на него. Их взгляды встречались украдкой, полные усталости и странной, глубокой нежности. Лара выключила камеру, улыбнулась.

— Гонорар удвоен. Вы оба были великолепны. Кофе?

Леся кивнула, провела пальцем по мокрой щеке мужа и тихо шепнула:

— Я запишу в дневник… «Марафон писинга». И добавлю: «Никто из нас не ожидал, что в конце я тоже захочу писать ему в рот вместе со всеми».

Женя только слабо улыбнулся, глотая последний глоток тёплого кофе из её рук.

В это время раздался звонок телефона, Лара с кем-т...

Звонок телефона разрезал утреннюю тишину, как нож. Лара поднесла трубку к уху, и её лицо изменилось — исчезла усталость, появилась хищная улыбка. Она говорила тихо, почти ласково, но пальцы уже отбивали дробь по столу.

— Да, дорогие... Да, он ещё здесь. Конечно, в форме.

Леся потянулась за кофе, но замерла, когда Лара подошла и присела на корточки рядом с её креслом.

— Ты не представляешь, — прошептала Лара, водя пальцем по экрану телефона. — Час ночи. Закрытый клуб в Алуште. Семь женщин, самые богатые суки полуострова. Они смотрели трансляцию всю ночь.

Она повернула экран. Леся увидела цифры — сумма с шестью нулями.

— Это только задаток, — продолжила Лара. — За то, чтобы мы оставили Женю здесь. Они уже выехали, будут через сорок минут.

Женя приподнялся на локтях, глядя то на жену, то на Лару. По лицу всё ещё стекала влага, но глаза уже не были мутными.

— Что... что они хотят? — хрипло спросил он.

Лара посмотрела на него с улыбкой, от которой мурашки пробежали по коже.

— Они видели, как ты глотал. Им этого мало. Они хотят поиграть с тобой по-настоящему.

Она замолчала, давая тишине повиснуть.

— Мёд, порка, топтание ногами, твой член и задница... и иглы. Плюс волосы на лобке и в заднице они сожгут зажигалкой. Ты должен вытерпеть всё. А ты, Леся, проследишь, чтобы он не сломался.

Леся медленно поставила чашку. Внутри всё сжалось, но между ног снова запульсировало — она ненавидела себя за это, но именно это возбуждало её больше всего.

— Он выдержит, — сказала она ровным голосом. — Я его муж. Я знаю, на что он способен.

Женя сглотнул. Руки дрожали, но он поднялся на ноги, шагнул к жене.

— Лесь... это же не просто так? Ты будешь рядом?

Она подошла, взяла его лицо в ладони, посмотрела в глаза.

— Я буду рядом. И если ты выдержишь... — она прикусила губу, — я сниму с тебя всю эту грязь и отсосу тебе так, что ты забудешь своё имя.

Лара засмеялась, доставая чёрный чемоданчик из-под стойки.

— Я слышала, что семь богатых извращенок из Алушты варят мёд с красным перцем. Говорят, это лучший способ проверить, насколько мужчина готов терпеть ради своей женщины.

Женя снова взглянул на жену. Та кивнула, и он почувствовал, как кровь прилила к члену — страх и возбуждение смешались в голове в один мутный коктейль.

— Я готов, — сказал он, и голос его не дрогнул.

Через сорок минут в бар вплыли семь женщин. Они были одеты дорого: шёлк, кружева, золото. От них пахло деньгами и властью. Возраст — от тридцати пяти до шестидесяти, но все одинаково хищные, с острыми взглядами.

— Так вот он какой, — протянула старшая, седая женщина с идеальным маникюром, обходя Женю по кругу. — Наш герой. Выпил всю ночь и не лопнул.

Она взяла его за подбородок, заглянула в глаза.

— А теперь мы проверим, на что ты настоящий.

Её ладонь скользнула по его груди вниз, к паху. Она сжала член прямо через джинсы.

— О, а он уже твёрдый. Отличная реакция на страх.

Женя закусил губу, глядя на Лесю. Та сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на всё с лёгкой полуулыбкой.

— Раздевай его, — приказала седая, и две женщины шагнули вперёд. Они стащили с него джинсы вместе с трусами, оставив полностью голым посреди комнаты.

Женя стоял, дрожа, но возбуждённый. Его член стоял твёрдо, и это вызывало смешки у дам.

— Какой молодец. Никакого стыда, — похвалила одна из них, младшая, с короткой стрижкой и татуировками на руках. — А теперь ляг на стол. Спиной вниз. Ноги раздвинь.

Женя послушно лёг. Холод дерева ударил в спину, но он смотрел только на жену. Леся медленно поднялась, подошла к столу, наклонилась над ним.

— Ты помнишь, что я сказала? — прошептала она. — Выдержишь — получишь награду.

Она провела пальцем по его губам, а потом отступила к стене.

Седой женщине подали банку мёда. Она открыла крышку, и комнату заполнил густой сладкий запах, смешанный с отчётливой остротой перца.

— Начнём с простого, — сказала она, окуная пальцы в мёд. — Я намажу тебя всего, а потом мы посмотрим, как долго ты сможешь не кричать, когда я буду тебя лизать... и кусать.

Она провела пальцами по его груди, оставляя липкий след. Потом опустилась ниже, к животу, к паху. Мёд стекал по его члену, капал на яйца. Женя зашипел, когда жжение от перца начало проступать сквозь сладость.

— О, уже чувствуется, да? — засмеялась она. — Терпи.

Она наклонилась и провела языком по его соску, снимая мёд. Острота ударила в кожу, Женя выгнулся, но не закричал.

— Какой послушный мальчик, — промурлыкала она, спускаясь ниже. — А теперь раздвинь ноги шире. Я хочу попробовать твои яйца на вкус.

— Шире, милый, — прошептала седая, толкая его колени в стороны ладонями. — Покажи мне всё, что у тебя там прячется.

Женя раздвинул ноги, насколько смог. Холодный воздух коснулся влажных от мёда яиц, и жжение стало сильнее. Он дышал часто, грудь вздымалась. Леся стояла у стены, скрестив руки под грудью, и смотрела, как капли густого мёда медленно стекают по его члену и капают на деревянный стол.

Седая опустилась ниже. Её горячий язык коснулся сначала внутренней стороны бедра, потом медленно пополз вверх. Когда он добрался до мошонки, Женя резко втянул воздух сквозь зубы.

— А-а-а… блядь, жжёт… — вырвалось у него тихо.

— Терпи, — спокойно сказала она и обхватила его яйца губами целиком.

Она сосала их медленно, втягивая в рот вместе с мёдом и перцем. Язык кружил, надавливал, а острота проникала всё глубже. Женя выгнул спину, пальцы впились в край стола. Пот выступил на висках.

— Смотри на меня, — тихо сказала Леся из угла. — Смотри на жену, когда тебе лижут яйца, Женя.

Он повернул голову. Их взгляды встретились. В её глазах горело что-то тёмное, голодное. Это придало ему сил.

Седая отпустила яйца с влажным чмоканьем и провела языком по всей длине члена, собирая сладкую липкую дорожку. Когда она дошла до головки, то слегка прикусила её зубами.

— Ммм… вкусный мальчик, — промурлыкала она. — Чувствуешь, как щиплет внутри?

— Да… сука, щиплет сильно… — выдохнул он, но не отвёл глаз от Леси.

Остальные женщины подошли ближе. Одна из них, та, что с короткой стрижкой и татуировками, достала из чемоданчика тонкие иглы в стерильной упаковке. Вторая уже разматывала верёвку.

— Пока она играет с твоим членом, мы займёмся сосками, — сказала татуированная почти ласково. — Не дёргайся, красавчик. Это только начало.

Она наклонилась и провела пальцем по его левому соску, уже блестящему от мёда. Потом взяла иглу.

— Дыши глубже.

Женя посмотрел на Лесю. Та медленно кивнула.

— Выдержи для меня, — прошептала она. — Я уже теку, глядя на тебя.

Игла вошла в основание соска. Женя зарычал сквозь стиснутые зубы, тело дёрнулось. Седая в этот момент глубоко взяла его член в рот и сильно засосала, заглушая боль сладким теплом.

— Ох… ебать… — вырвалось у него.

— Хороший мальчик, — похвалила татуированная и вставила вторую иглу симметрично. Кровь не пошла, только острая, чистая боль разлилась по груди. — Теперь ножки.

Они перевернули его на живот. Женя лёг лицом вниз, щека прижалась к холодному дереву. Седая сразу встала сзади, раздвинула его ягодицы ладонями и щедро залила ложкой мёда прямо в ложбинку. Горячая липкая струйка потекла по анусу и ниже, по промежности.

— Сейчас я буду тебя лизать здесь, пока другие будут тебя пороть, — сказала она и провела пальцем по сморщенному отверстию. — А ты будешь рассказывать своей жене, как тебе нравится.

Леся подошла ближе, села на край стола возле его головы. Она запустила пальцы ему в волосы и слегка потянула, заставляя поднять лицо.

— Скажи мне, — тихо проговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Скажи, как тебе нравится, когда тебе лижут задницу на глазах у семи чужих тёлок.

В этот момент седая прижалась лицом между его ягодиц. Её язык настойчиво проник в него, облизывая мёд и перец. Жжение стало почти невыносимым. Женя застонал громко, пальцы сжались в кулаки.

— Мне… мне нравится… — выдавил он дрожащим голосом. — Нравится, когда мне вылизывают жопу… пока ты смотришь…

— Громче, — потребовала Леся и поцеловала его в мокрый висок.

— Нравится, когда мне лижут в задницу, Лесь! — почти выкрикнул он, когда язык вошёл глубже.

Две женщины одновременно начали стегать его по ягодицам тонкими кожаными плётками. Удары были не слишком сильными, но ритмичными и жгучими. Каждый раз, когда плеть касалась кожи, Женя подавался вперёд, прямо на язык седой.

— Ещё, — шептала Леся ему в ухо. — Ещё расскажи, как ты хочешь кончить после всего этого.

— Я хочу… хочу, чтобы ты отсосала мне… прямо здесь… чтобы они все смотрели, как ты глотаешь мою сперму… после того, как мне сожгут волосы на яйцах…

Седая отстранилась, тяжело дыша. Её губы блестели.

— Пора зажигать, девочки.

Одна из женщин принесла тонкую зажигалку. Запахло газом. Женя напрягся всем телом, но Леся крепче сжала его волосы.

— Ты мой, — сказала она ему прямо в губы. — И ты выдержишь. А потом я встану раком на этом же столе, и ты выебешь меня так, что я буду орать. Понял?

— Понял… — выдохнул он.

Пламя коснулось первых волосков на его лобке. Раздалось тихое шипение, запахло палёным. Женя зарычал, впиваясь зубами в собственную руку, но не закричал.

Леся поцеловала его в раскрытые губы, глубоко, жадно, проглатывая его стоны.

— Ещё чуть-чуть, любимый, — прошептала она ему в рот. — А потом я сама встану на колени и буду сосать твой красный, обожжённый, мокрый от мёда член… пока ты не зальёшь мне всё горло.

Зажигалка двинулась ниже, к самому основанию члена. Женя дрожал крупной дрожью, но смотрел только на жену. В его глазах было и боль, и безумное желание, и полная отдача.

— Я выдержу… — выдохнул он ей в губы. — Только ради того, чтобы потом выебать тебя при всех этих суках…

Леся улыбнулась, провела пальцем по его нижней губе и тихо ответила:

— Вот именно поэтому я тебя и люблю, мой грязный, послушный мальчик.

— Вот и всё, — выдохнула седая, отводя зажигалку. Запах палёной шерсти ещё витал в воздухе, смешиваясь с мёдом и потом. Кожа на лобке и мошонке Жени горела, красная, чувствительная, будто каждый нерв обнажился. Он тяжело дышал, прижимаясь щекой к столу, а Леся всё ещё держала его за волосы, не давая отвести взгляд.

— Молодец, — прошептала она ему в губы и поцеловала снова, медленно, глубоко, будто хотела выпить всю его боль. — Теперь ты мой полностью. Смотри, как я стою раком.

Она отпустила его волосы, встала и одним движением стянула с себя короткое платье. Под ним ничего не было. Её гладко выбритая киска уже блестела от соков, внутренние губы набухли и слегка раздвинулись. Леся забралась на стол, встала на четвереньки прямо перед ним, широко раздвинула колени и прогнула спину, выставляя всё напоказ.

— Снимайте верёвки, — бросила она остальным женщинам. — Пусть трахает меня как хочет.

Татуированная быстро развязала его запястья и щиколотки. Женя поднялся, член стоял колом, головка ярко-красная, блестящая от слюны и остатков мёда, кожа вокруг всё ещё пощипывала от перца и огня. Он встал позади жены, схватил её за бёдра и резко вошёл в неё одним толчком до самого основания.

— Аааах, блядь… — вырвалось у Леси. Она выгнулась сильнее, впиваясь пальцами в край стола. — Какой ты горячий внутри меня… этот обожжённый член… чувствуешь, как я тебя сжимаю?

— Чувствую, — прорычал Женя, начиная трахать её жёстко, с чавкающими звуками. Каждый толчок заставлял её сочную киску разбрызгивать капли по его бёдрам. — Такая мокрая, сука… вся течёшь, пока они смотрят, как я тебя ебу.

Седая и остальные женщины не отходили. Кто-то уже гладил себя между ног, наблюдая. Татуированная подошла ближе и провела ладонью по спине Леси.

— Глубже её, — тихо подсказала она Жене. — Пусть кричит.

Женя ускорился, шлёпая яйцами по её клитору. Леся стонала всё громче, качая бёдрами назад, навстречу каждому удару.

— Да… вот так… трахай мою пизду сильнее… — выдыхала она, голос срывался. — Они все видят, как ты меня растягиваешь… как я кончаю от твоего обожжённого члена… ооох, Жень, я сейчас…

Он наклонился вперёд, одной рукой схватил её за волосы, другой сильно шлёпнул по ягодице.

— Кончай, шлюшка моя. Кончай на моих глазах при всех этих тётках. Покажи им, как ты умеешь.

Леся задрожала, её киска начала сильно пульсировать, сжимая его член ритмичными спазмами. Она закричала, не сдерживаясь, тело выгнулось дугой, сок брызнул по его бёдрам и по столу. Женя не останавливался, продолжая долбить её через оргазм, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений.

— Не вынимай… — умоляла она, тяжело дыша. — Хочу ещё… переверни меня.

Он выскользнул из неё с влажным чмоканьем. Леся быстро перевернулась на спину, широко развела ноги и потянула его за руку. Женя лёг сверху, вошёл снова, но теперь медленно, глубоко, чувствуя, как её горячие стенки обхватывают каждый сантиметр.

— Смотри на меня, — прошептала она, обхватывая его лицо ладонями. Её глаза были влажными, щёки красные. — Чувствуешь, как я тебя люблю? Как я теку из-за того, что ты выдержал всё это ради меня…

— Чувствую, — выдохнул он ей в губы, ускоряясь. — Твоя киска такая горячая… такая жадная… я сейчас кончу, Лесь…

— Кончай в меня, — она обхватила его ногами за пояс, прижимая глубже. — Залей мне всю матку своей густой спермой… пусть они видят, как она из меня вытекает потом…

Женя зарычал, последние толчки стали короткими и резкими. Он вонзился в неё до упора и начал кончать длинными, мощными струями. Леся стонала вместе с ним, чувствуя, как горячая сперма заполняет её изнутри, как она переполняет и начинает вытекать наружу вокруг его члена.

Когда он наконец обмяк, она поцеловала его мокрый лоб, щёки, губы.

— Мой хороший… мой грязный мальчик… — шептала она, гладя его по спине. — Теперь все знают, чей ты.

Женщины вокруг тихо аплодировали, некоторые из них уже сами тяжело дышали, явно возбуждённые до предела. Седая улыбнулась и протянула Лесе стакан воды.

— Вы оба — просто огонь. Если захотите повторить… дверь всегда открыта.

Леся посмотрела на мужа, всё ещё глубоко в ней, и тихо засмеялась, целуя его в уголок рта.

— Мы подумаем, правда, любимый? А сейчас… давай просто полежим так немного. Я хочу чувствовать, как ты во мне остываешь.

Женя кивнул, уткнувшись лицом ей в шею, вдыхая запах её кожи, пота и возбуждения. Вокруг них тихо переговаривались женщины, но для них двоих сейчас существовал только этот стол, их тела и то невероятное, что они только что пережили вместе.