Запретный шепот на даче

Жара уже липла к коже, когда я поймал её взгляд. Анна стояла у окна дачной кухни в тонком сарафане, который едва прикрывал бёдра. Её глаза скользнули по мне медленно, слишком медленно для начальницы, которую весь офис боялся. Я только что приехал, ещё не успел даже поставить сумку, а она уже коснулась моей руки, якобы поправляя полотенце.

— Ты вовремя, Максим, — тихо сказала она, и в голосе проскользнуло что-то новое, хрипловатое. — Друзья ушли купаться на речку. Мы одни.

Я кивнул, чувствуя, как её пальцы задержались на моём запястье чуть дольше, чем нужно. Сердце заколотилось. Она была разведённой уже два года, об этом шептались в курилке, но я никогда не думал, что когда-нибудь окажусь с ней вот так — на чужой даче, в полумраке летнего вечера.

Мы говорили о работе, о проекте, который я только начал вести. Анна наливала вино, но её колено под столом уже прижималось к моему. Я не знал, что она слышала мой разговор по телефону вчера вечером, когда я думал, что она вышла. Тот самый, где я признался другу, как давно хочу её трахнуть, как представляю, чтобы эта строгая сука стонала подо мной.

— Ты нервничаешь, — прошептала она, проводя ногтем по моей ладони. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Я вижу. Глаза у тебя горят.

— Анна Викторовна… — начал я, но она покачала головой.

— Просто Анна. Здесь. Сейчас.

Её дыхание стало глубже. Я потянулся первым, коснулся её щеки, и она не отстранилась. Наоборот — прижалась лицом к моей ладони, прикрыв глаза. Запах её кожи — лёгкий, с ноткой ванили и летнего пота — ударил в голову сильнее вина.

Мы встали одновременно. Сарафан соскользнул с одного плеча. Я притянул её к себе, и наши губы встретились — горячо, жадно, без всякой нежности, которую я себе представлял. Её язык сразу проник в мой рот, требовательный, властный. Руки Анны скользнули под мою футболку, ногти царапнули по спине, заставив меня выгнуться.

— Я слышала тебя вчера, — выдохнула она мне в губы между поцелуями. — Всё. Каждое слово. Как ты хочешь меня выебать… как представляешь мою мокрую киску.

Я замер, но она только крепче прижалась бёдрами к моему уже твёрдому члену.

— И что? — хрипло спросил я.

— А то, что я тоже хочу. Давно. Только ты слишком правильный был на работе.

Она потянула меня в спальню. Окно было приоткрыто, лёгкий ветерок шевелил занавески. Простыни пахли свежим стираным бельём и солнцем. Анна сама стянула с себя сарафан, оставшись в кружевных трусиках. Грудь у неё была полной, соски уже стояли. Я не выдержал — наклонился и взял один в рот, медленно обводя языком. Она застонала, запустив пальцы мне в волосы.

— Да… вот так… не торопись, — шептала она, дрожа. — Я хочу чувствовать каждую секунду.

Мои руки гладили её бёдра, поднимались выше, пока пальцы не коснулись уже влажной ткани между ног. Анна тихо ахнула, когда я провёл по клитору через кружево. Жар её кожи сводил с ума. Я стянул с неё трусики, опустился на колени и начал целовать внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь всё ближе. Её дыхание стало прерывистым.

— Максим… пожалуйста… — Она уже не командовала, только просила.

Я встал, быстро разделся. Мой член стоял, головка блестела от предэякулята. Анна посмотрела на него с откровенным голодом, облизнула губы. Мы упали на кровать. Она легла на спину, раздвинула ноги, и я вошёл в неё медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её влажные стенки обхватывают меня горячо и плотно.

— Ох… какой ты большой… — выдохнула она, выгибаясь. — Глубже… ещё глубже.

Я начал двигаться — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым толчком. Её руки скользили по моей спине, ногти оставляли красные следы. Мы целовались, не отрываясь, пока я трахал её. Пот стекал по вискам, простыни намокли. Анна обхватила меня ногами, прижимая ближе.

— Быстрее… теперь быстрее, — командовала она снова, но уже совсем другим голосом — дрожащим от удовольствия.

Я ускорился, входя в неё резко и глубоко. Кровать скрипела. Её киска стала ещё мокрее, обволакивая член горячим соком. Я чувствовал, как она дрожит, как сжимается вокруг меня.

— Я сейчас… Максим… не останавливайся! — почти закричала она.

Её тело выгнулось в оргазме. Стенки влагалища сильно сжали мой член, и я не выдержал — кончил глубоко в неё, заполняя горячим потоком. Мы замерли, тяжело дыша, кожа к коже, мокрые, дрожащие.

Ночь прошла в коротких снах и новых касаниях. Утром солнце пробилось сквозь занавески. Я встал первым, сварил кофе. Анна вышла на кухню в моей рубашке, которая едва прикрывала её. Волосы растрёпаны, на шее лёгкие следы от моих губ.

Она взяла кружку, посмотрела на меня поверх неё. Взгляд был уже не начальственный — тёплый, немного смущённый, с искоркой.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

— Доброе, — ответил я, улыбаясь. — Кофе крепкий, как ты любишь.

Мы пили молча, но взгляды то и дело встречались. В каждом — воспоминание о ночи, о её стонах, о том, как она шептала моё имя, когда я входил в неё снова и снова. Никто из нас пока не знал, что будет дальше. Но запретное уже стало нашим. И это было чертовски волнующе.