Губки в объективе

В студии было тихо, только вентилятор мягко гудел под потолком, разгоняя теплый воздух. Свет софтбоксов падал на белый циклораму, где уже лежала мягкая подушка. Я стоял на коленях перед Леной, сердце колотилось так, будто я снова проиграл тот дурацкий спор.

— Ну что, проигравший… — прошептала она, проводя пальцами по моим волосам. — Готов выполнить обещание?

Ее глаза блестели, в них было столько нежного вызова, что у меня пересохло во рту. Лена была в тонком шелковом халатике, который едва прикрывал бедра. Я кивнул, чувствуя, как ее ладонь скользнула ниже, коснулась щеки, потом большого пальца провела по моим губам.

— Хочу почувствовать их здесь… — выдохнула она, медленно разводя полы халата. Ее гладкая киска уже блестела от возбуждения. — Именно твои губки, милый. Не пальцы. Не язык глубоко. Только они.

Я наклонился ближе, вдыхая ее теплый, чуть сладковатый запах. Студия вдруг стала тесной, будто весь мир сузился до этой белой стены и ее дрожащих бедер. Лена прислонилась спиной к стене, слегка согнула одну ногу, открываясь мне. Мои губы коснулись ее клитора — мягко, почти невесомо. Она сразу тихо застонала, пальцы вцепились мне в волосы.

— Ох… вот так… — прошептала она. — Не торопись… просто целуй меня там… как будто это мои губы…

Я прижался плотнее, обхватывая ее набухший клитор своими губами, слегка посасывая, потом отпуская. Каждый раз, когда я отстранялся на миллиметр, она тянулась за мной бедрами. Звуки получались влажные, тихие чмокающие — именно те, от которых у меня самого стоял член, натягивая джинсы.

— М-мм… слышишь, как они звучат? — выдохнула Лена, глядя вниз. — Твои губки такие мягкие… такие горячие… еще, пожалуйста…

Я начал двигаться ритмичнее, целуя ее киски губы, захватывая их своими, проводя ими вверх-вниз по всей ее щели. Она была уже очень мокрой, сок стекал по подбородку. Лена тихо всхлипывала от удовольствия, ее дыхание становилось прерывистым. Я чувствовал, как ее клитор пульсирует под моими губами, как она пытается сдерживать стоны, но они все равно вырывались — низкие, дрожащие.

— Перевернись… — вдруг попросила она хриплым голосом. — Хочу сверху… хочу тереться о твои губки сама.

Я лег на спину прямо на холодный пол студии. Лена сбросила халатик совсем, встала надо мной на колени, медленно опустилась лицом к моему лицу. Ее влажные половые губы коснулись моих. Она начала медленно двигать бедрами вперед-назад, буквально трахая мои губы своей киской. Каждый раз, когда ее клитор проезжал по ним, она тихо вскрикивала.

— Боже… это так горячо… твои губы такие послушные… — стонала она, ускоряясь. — Целуй меня сильнее… да… вот так… соси их…

Я обхватил ее ягодицы ладонями, помогая ей двигаться. Мои губы были полностью покрыты ее соками, я глотал их, не отрываясь ни на секунду. Лена уже дрожала всем телом, ее движения стали резче, почти отчаянные. Я чувствовал, как ее киска пульсирует, как она вот-вот сорвется.

— Я… сейчас… не останавливайся… — выдохнула она и резко прижалась ко мне сильнее. Ее тело выгнулось, она громко застонала, кончая прямо на мои губы. Теплая влага хлынула сильнее, я продолжал нежно целовать ее, продлевая оргазм. Она дрожала, тихо поскуливая, пальцы судорожно сжимали мои волосы.

Когда дрожь утихла, Лена медленно сползла с меня, легла рядом, тяжело дыша. Ее щеки были ярко-розовыми, глаза влажными от удовольствия. Она повернулась ко мне, провела пальцем по моим мокрым, опухшим губам.

— Они такие красивые сейчас… красные, блестящие… — прошептала она с улыбкой. — Фотограф бы обалдел, если бы мы это сняли.

Мы оба тихо засмеялись. Я притянул ее к себе, поцеловал в губы — уже обычные, верхние. Она ответила нежно, лениво.

Утро пришло неожиданно мягко. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи студии. Я варил кофе на маленькой кухоньке в углу, а Лена сидела на высоком стуле в одном моем свитере, который едва прикрывал ее бедра. Она смотрела на меня поверх чашки, чуть прикусывая нижнюю губу. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, она улыбалась — немного смущенно, но с тем самым блеском в глазах, который говорил: «Мы обязательно повторим».

Я поставил перед ней кружку, коснулся ее щеки. Она поймала мою руку и поцеловала пальцы, задержавшись взглядом на моих губах.

— Знаешь… — тихо сказала она, — твои губки теперь официально моя любимая игрушка.

Я только улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри снова разгорается тепло. Утро было тихим, кофе горьковатым, а воздух в студии все еще хранил запах нашей ночи.