Ночной дождь на крыше

Жаркий летний вечер уже перешёл в душную ночь, когда я поднялся на крышу старого дома в центре города. Город внизу искрился огнями, а воздух пах мокрым асфальтом после короткого дождя. Я увидел её сразу — она стояла у самого края, облокотившись на парапет, и её мокрое платье прилипло к бёдрам. Сердце стукнуло так, будто мы не расставались десять лет.

— Не может быть… Маша? — вырвалось у меня.

Она повернулась. Влажные пряди волос облепили щёки, глаза блеснули узнаванием и чем-то куда более горячим.

— Кирюха… Чёрт, ты совсем не изменился. Только шире в плечах стал.

Мы не сказали больше ни слова о прошлом. Просто смотрели. Взгляд скользнул по её груди, по тому, как ткань обрисовывала соски, уже твёрдые от ночной прохлады. Я шагнул ближе. Она не отступила. Наоборот, прикусила губу и чуть приподняла подбородок, будто приглашала.

— Ты всё так же дерзишь глазами, — прошептал я, проводя пальцами по её мокрому плечу. Кожа была горячей несмотря на дождь.

— А ты всё так же хочешь меня с первого взгляда, — ответила она низким, чуть хриплым голосом. — Я чувствую, как у тебя уже стоит.

Её ладонь смело легла мне на ширинку. Я выдохнул сквозь зубы. Желание ударило так резко, что в голове загудело. Я прижал её к себе, наши рты встретились жадно, языки сплелись. Она застонала мне в губы, когда я схватил её за мокрую попку и притянул ближе, чувствуя, как мой твёрдый член упирается ей в живот.

— Здесь? Прямо сейчас? — выдохнула она, отрываясь на секунду.

— Здесь. Никто не увидит. Только город внизу.

Я развернул её спиной к парапету. Платье соскользнуло с плеч одним движением. Под ним ничего не было. Маша выгнулась, упираясь локтями в бетон, и раздвинула ноги. Дождь снова начал моросить, капли стекали по её спине, по упругим ягодицам. Я расстегнул брюки, член вырвался наружу — тяжёлый, пульсирующий, уже мокрый от предэякулята.

— Трахни меня, Кирь. Сильно. Я так давно хотела именно тебя, — проговорила она, глядя через плечо. Глаза горели вызовом.

Я провёл головкой по её щёлке. Она была уже совершенно мокрой — не только от дождя. Горячая, скользкая, ждущая. Одним толчком я вошёл в неё до самого конца. Маша громко ахнула, пальцы вцепились в край парапета.

— Ох… блядь, какой же ты большой… — вырвалось у неё.

Я начал двигаться — сначала медленно, чувствуя, как её стенки обхватывают меня плотно и жарко. Каждый толчок заставлял её груди качаться. Дождь усиливался, капли стучали по нашей коже, смешивались с потом. Я наклонился, обхватил её грудь, щипнул сосок. Она застонала громче.

— Глубже… да, вот так… трахай меня, как будто мы снова восемнадцать и нам плевать на весь мир.

Я ускорился. Звук наших тел — мокрый, чавкающий — разносился над крышей. Её киска сжималась вокруг моего члена всё сильнее. Я вытащил его почти полностью и снова вогнал резко. Маша вскрикнула, ноги задрожали.

— Не останавливайся… я уже близко…

Я почувствовал, как её тело напряглось. Тогда я резко вышел, развернул её лицом к себе и поднял на парапет, придерживая за бёдра. Она обхватила меня ногами. Теперь мы были лицом к лицу. Глаза в глаза. Дождь заливал нам лица.

— Хочу видеть, как ты кончаешь, — прорычал я и снова вошёл в неё.

Теперь движения были короткими, глубокими, почти яростными. Её клитор тёрся о мой лобок при каждом толчке. Маша вцепилась мне в волосы, дышала ртом, стонала отрывисто.

— Кирюша… я сейчас… сильнее, пожалуйста…

Её киска начала пульсировать, сжимая меня волнами. Она закричала, запрокинув голову, тело выгнулось дугой. Я почувствовал, как по моему члену потекли её горячие соки. Это добило меня. Я сделал ещё несколько резких толчков и кончил глубоко внутри неё, рыча ей в шею. Сперма выстреливала мощными толчками, заполняя её до краёв.

Мы замерли, тяжело дыша. Дождь смывал пот и следы нашего безумия. Она всё ещё сжимала меня внутри себя, мелко дрожа.

— Это было… охрененно, — прошептала Маша, целуя меня в уголок губ. — И мы ведь только начали, правда?

Я улыбнулся, чувствуя, как мой член снова начинает твердеть внутри неё.

— Правда. Ночь длинная, а крыша большая.

Она рассмеялась низко, дерзко, и слегка сжала бёдра, заставляя меня застонать.

— Тогда не стой. Трахай меня ещё. В этот раз я хочу сверху… и чтобы весь город видел, как я тебя оседлаю.