Жар под расстегнутой блузкой

Я толкнул дверь без стука — просто знал, что она ещё в кабинете. Внутри пахло мелом, духами с ванилью и нагретым деревом парт. Солнце резало жалюзи на полоски, и в этом свете она стояла у окна, спиной ко мне, расстёгивая блузку. Одна пуговица соскочила с нитки и покатилась по линолеуму. Я слышал, как она тихо выругалась.

— Сергей? — она не обернулась, но по голосу я понял, что она улыбается. — Я, вообще-то, просила не входить, пока я переодеваюсь.

— А я не мог ждать, Анна Павловна.

Она наконец повернулась. Блузка распахнута, под ней кружевной лифчик, тёмно-бордовый, и он почти ничего не скрывает. Соски уже напряглись — то ли от прохлады из приоткрытого окна, то ли от того, что я смотрел на неё не отрываясь.

— Я так и знала, что ты придёшь, — сказала она, стягивая блузку с плеч. Она не стала прикрываться. — Ты всегда приходишь, когда я не готова. Зачем ты здесь?

— За тобой.

Она шагнула ко мне. Каблуки стукнули по полу. Блузка упала на стул, и я почувствовал запах её разгорячённой кожи — сладкий, с лёгкой кислинкой пота. Она была ниже меня на голову, и мне пришлось наклониться, чтобы поймать её губы. Поцелуй вышел рваный, влажный, с привкусом кофе. Я прижал её к себе, и она выдохнула мне в рот, запустив пальцы в мои волосы.

— Здесь нельзя, — прошептала она, но сама уже расстёгивала мою рубашку. Её руки были холодными, и от прикосновений по моей груди бежали мурашки. — Дверь не заперта.

— Плевать.

Я развернул её и посадил на край учительского стола. Юбка задралась до бёдер, и я увидел, что под ней нет колготок — только влажное пятно на трусиках. Она развела ноги и притянула меня за ремень. Пока я расстёгивал брюки, она целовала мой живот, царапала зубами кожу, дразнила языком пупок.

— Ну давай... — выдохнула она, и её ладонь скользнула ко мне в трусы. — Ты уже такой твёрдый... Я хочу его.

Я стянул с неё трусики, не снимая, а просто отодвинув мокрую ткань в сторону. Пальцы сразу стали липкими от её смазки. Я провёл по клитору, и она дёрнулась, зашипела, вцепилась в мои плечи. Её ноги обхватили меня, каблуки упёрлись в ягодицы. Она толкалась бёдрами навстречу моим пальцам, а я медленно вводил в неё сначала один, потом два. Внутри было горячо, тесно, и она стонала так, что у меня звенело в ушах.

— Я хочу больше, — простонала она, расстёгивая мои брюки до конца. Мой член упёрся ей в бедро. Она обхватила его ладонью, провела по головке, размазывая выступившую смазку. — Войди в меня. Немедленно.

Я приставил головку к её входу и толкнулся. Она ахнула, закинув голову. Я не стал ждать — вошёл до конца, резко, и она вскрикнула, но не от боли. Её ноги сжались сильнее, а пальцы впились в край стола. Я начал двигаться, сначала медленно, почти выходя, и снова вбиваясь глубоко. Стол скрипел под нами, бумаги слетели на пол. Её грудь подпрыгивала в лифчике, и я сорвал его, чтобы видеть, как вздрагивают соски.

— Жёстче, — прохрипела она, царапая мне спину. — Ещё... да... вот так...

Я перевернул её. Она упёрлась локтями в стол, прогнула поясницу и раздвинула ноги шире. Её ягодицы были мокрыми от пота, и когда я снова вошёл, она застонала низко, утробно. Мои яйца шлёпали по её лобку. Влажные звуки наполнили кабинет. Я смотрел, как мой член исчезает в её вагине, растягивая её, как её пальцы сжимают край стола, и от этого зрелища мне сносило крышу.

— Ты хочешь кончить? — прошептал я ей на ухо, наклоняясь и прижимаясь грудью к её спине.

— Да... только не останавливайся...

Я ускорился. Её стоны стали выше, прерывистее. Она закрыла глаза и кусала губу. Я чувствовал, как её стенки сжимаются на моём члене, как она дрожит. Её спина выгнулась, и она закричала — так, что эхо ударилось о стены. Она кончила, содрогаясь всем телом, и я почувствовал, как её соки стекают по моим яйцам.

Мне хватило ещё нескольких резких толчков. Я вышел и кончил ей на ягодицы, на поясницу, изливаясь густой белой спермой на её дрожащую кожу. Она так и стояла, прогнувшись, тяжело дыша, пока последние капли падали на её спину.

Потом я развернул её к себе, поцеловал — мягко, почти нежно. Она улыбнулась, облизнула губы и прошептала:

— Теперь ты точно не опоздаешь на урок.

Я засмеялся, вытирая её салфеткой, найденной в ящике стола. Она смотрела на меня с хитрым прищуром, пока застёгивала блузку — не ту, с оторванной пуговицей, а запасную, что висела на стуле. Её щёки всё ещё горели, а между ног было мокро. Я знал, что запах нашего секса останется в кабинете до конца дня, и от этой мысли меня снова начинало вести.

— Приходи ещё, — сказала она, поправляя юбку. — Только теперь стучись.

— А если не постучался? — я подмигнул.

— Тогда опять получишь, — она улыбнулась и поправила волосы. — Иди уже. Мне нужно проветрить.

Я вышел, чувствуя, как дрожат колени. За дверью уже слышались шаги учеников, и я ускорил шаг, пряча улыбку.