Маски в темноте

Я стояла в полумраке лифта, прижавшись спиной к холодной стене, а его взгляд уже прожигал меня насквозь. Бокал вина, который мы выпили в студии после съёмки, всё ещё кружил голову сладким туманом. Маска венецианской карнавальной кошки плотно сидела на моём лице, скрывая румянец, а его чёрная полумаска делала черты резче, опаснее.

— Лена… ты сегодня была невероятной, — прошептал Артём, фотограф, шагнув ближе. Его пальцы легко коснулись моего запястья, будто проверяя, не исчезну ли я.

— А ты… ты смотрел так, словно хотел меня прямо там, на фоне декораций, — ответила я, и голос дрогнул. Желание уже пульсировало между ног, влажная теплота собиралась в трусиках под коротким платьем.

Он не ответил словами. Вместо этого наклонился и провёл губами по моей шее. Запах его кожи — лёгкий древесный парфюм и вино — ударил в голову сильнее алкоголя. Лифт вдруг дёрнулся и замер. Свет мигнул и погас, оставив только тусклое аварийное освещение. Мы застряли между этажами старого здания.

— Ого… вот это поворот, — тихо засмеялся Артём, но руки уже скользнули по моим бёдрам, поднимая подол платья.

— Не останавливайся, — выдохнула я, сама удивляясь своей смелости. Маска давала ощущение свободы, будто это не я, а какая-то другая женщина отдаётся незнакомому желанию.

Его ладони были горячими. Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как его твёрдый член упирается в мой живот сквозь брюки. Я потянулась вниз, расстегнула молнию и обхватила пальцами горячий, пульсирующий ствол. Кожа была бархатной, головка уже влажной от предэякулята.

— Боже, Лена… твои руки, — простонал он, целуя меня сквозь прорези масок. Поцелуй получился неловким, но от этого ещё жарче. Языки сплелись, слюна смешалась, дыхание сбилось.

Я опустилась на колени прямо на холодный пол лифта. Маска немного мешала, но я сдвинула её чуть выше и взяла его член в рот. Губы плотно обхватили толстую головку, язык прошёлся по уздечке. Артём тихо зарычал, пальцы запутались в моих волосах.

— Да… вот так… глубже, милая, — шептал он, слегка покачивая бёдрами. Я старалась, заглатывая его всё дальше, пока не упёрлась носом в тёмные завитки волос у основания. Слюни стекали по подбородку, капали на пол. Влажные чавкающие звуки заполнили тесное пространство.

Он не выдержал долго. Поднял меня, развернул лицом к стене и задрал платье до талии. Трусики полетели вниз. Его пальцы сразу нашли мой клитор — набухший, мокрый, чувствительный. Два пальца легко вошли в мою щёлку, двигаясь медленно, растягивая меня.

— Ты такая мокрая… вся течёшь для меня, — прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку. Я только застонала в ответ, толкаясь назад попкой.

Артём поставил меня раком, уперев мои ладони в стену лифта. Я чувствовала, как головка его члена раздвигает мои губы, входит медленно, сантиметр за сантиметром. Жар, наполнение, лёгкая боль удовольствия — всё смешалось. Когда он вошёл до конца, я громко выдохнула.

— Трахай меня… сильнее, Артём, — попросила я, голос дрожал.

Он начал двигаться. Сначала нежно, потом всё быстрее. Звук шлёпков его бёдер о мою попку эхом отражался в лифте. Его рука обхватила мою грудь, мяла сосок сквозь тонкую ткань платья. Другая рука спустилась к клитору, крутила его в такт толчкам.

Я уже не сдерживалась. Стоны вырывались сами — громкие, отчаянные. Маска сползла совсем, но мне было всё равно. Я чувствовала, как внутри нарастает тугая волна.

— Я сейчас… кончу, — выдохнул он, ускоряясь. Его член набух ещё сильнее, ударял в самую глубину.

— Кончай в меня… пожалуйста, — простонала я, и это его добило.

Артём резко вошёл до упора и замер. Горячие струи спермы ударили внутрь, заполняя меня. Я кончила следом — резко, ярко, ноги подкосились. Влагалище сжималось вокруг его члена, выдавливая каждую каплю. Мы дрожали вместе, прижавшись друг к другу в полутьме.

Когда дыхание чуть выровнялось, он осторожно вышел. Сперма потекла по моим бёдрам. Артём повернул меня к себе, поцеловал уже без маски — мягко, благодарно.

— Это было… невероятно, — прошептал он, проводя пальцами по моей щеке.

— Маски… и застрявший лифт. Лучшая съёмка в моей жизни, — улыбнулась я, прижимаясь к его груди.

Снаружи послышался шум — лифт наконец-то ожил. Мы быстро привели себя в порядок, но улыбки не сходили с лиц. Когда двери открылись на следующем этаже, мы вышли рука об руку, всё ещё чувствуя на коже отголоски того жаркого, нежного безумия.