Старик слил Лесе в рот на глазах мужа-куколда

Вечерний Крым уже остывал, когда я, Леся, припарковала свой чёрный гелендваген у стадиона. Платье облепляло бёдра, чулки тихо шуршали при каждом шаге. Лара ждала у входа в обтягивающем костюме, с камерой на штативе и хищной улыбкой.

— Привет, моя любимая шлюшка. Готова сегодня поработать ротиком? — спросила она, целуя меня в щёку.

— Для тебя всегда, — ответила я и оглянулась на поле.

Посреди зелёного газона стоял деревянный крест. На нём, полностью голый, с кляпом во рту и уже стоящим членом, висел мой Женя. Наш куколд. Мой муж. Его глаза горели от стыда и возбуждения одновременно.

Лара провела меня к центру поля. Семь мужчин, все за шестьдесят, богатые, важные, уже стояли полукругом. Их брюки были расстёгнуты, члены разных размеров и форм торчали наружу. Самому старшему, седому как лунь, было явно за семьдесят.

— Начнём, мальчики, — весело сказала Лара и включила несколько камер.

Я встала на колени прямо перед Женей, чтобы ему было видно каждую деталь. Первый член вошёл мне в рот легко. Я обхватила его губами, начала медленно сосать, проводя языком по головке. Старик тихо застонал.

— Смотри, Женя… — прошептала я, оторвавшись на секунду. — Смотри, как я обслуживаю этих дедушек.

Второй и третий встали ближе. Я взяла их руками, одновременно работая ртом. Слюни текли по подбородку, капали на платье. Я специально громко чавкала и стонала, чтобы Женя слышал каждую секунду.

— Глубже, девочка, — прохрипел четвёртый, хватая меня за волосы.

Я позволила ему войти в горло. Глаза заслезились, но я не останавливалась. Лара снимала крупным планом, как моя шея вздувается от толстого члена.

Пятый и шестой кончили почти одновременно. Горячая сперма брызнула мне на щёки, на язык, стекла по губам. Я не глотала. Держала всё во рту, показывая Жене.

Последним остался самый старый. Его член был не самым большим, но невероятно твёрдым для его возраста. Он взял моё лицо обеими руками и начал медленно, глубоко трахать мой рот.

— Сейчас я залью тебе всю глотку, красавица… — выдохнул он.

Я смотрела прямо на Женю. Его член дёргался в воздухе, но трогать себя ему было запрещено. Старик ускорился, я почувствовала, как его яйца напряглись.

— Принимай… о-о-о, блядь… принимай всё!

Первая мощная струя ударила мне прямо в горло. Я не отстранилась. Он продолжал кончать, заполняя мой рот густой, горячей спермой. Когда он вышел, я открыла рот, показывая Жене полную белую лужицу на языке.

— Вот так, любимый… — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Это был мой вечер. Старик слил Лесе в рот на глазах мужа-куколда.

Я проглотила всё одним движением, облизнула губы и улыбнулась камере.

— До следующего раза, Женя. Я тебя очень люблю.

Лара выключила запись и тихо засмеялась:

— Ты просто идеальна.

Я встала, подошла к распятому мужу, поцеловала его в кляп мокрыми от чужой спермы губами и шепнула:

— А теперь поедем домой. Я ещё не закончила на сегодня…

Лара подошла к Лесе обнимая её и целуя. Лара перев...

Я только что поднялась с колен, когда Лара подошла ко мне вплотную. Её ладони легли мне на талию, притягивая к себе. Она поцеловала меня в губы, всё ещё липкие от чужой спермы, и я почувствовала, как её язык скользит по моим зубам, пробуя вкус, который я только что проглотила.

— Ты восхитительна, — прошептала она мне в рот. — Просто восхитительна.

Я услышала, как её телефон дважды пиликнул. Она отстранилась, улыбнулась и показала мне экран. Сумма с шестью нулями загоралась зелёным.

— Это только разминка, — сказала она, убирая телефон в карман.

Седой старик, тот самый, что залил мне горло, подошёл к Ларе и заговорил с ней вполголоса. Я видела, как её глаза расширились, потом она кивнула и снова посмотрела на меня. Взгляд был хищный, почти голодный.

— Леся, иди сюда, — позвала она, и я послушно подошла. — У нас для тебя сюрприз. Джентльмены хотят ужинать. А ты будешь главным блюдом.

Мой телефон снова пиликнул. Я посмотрела на экран — новый перевод. В два раза больше первого. Я подняла бровь и усмехнулась.

— Ну, если они так просят…

Лара взяла меня за руку и повела к центру поля. Я обернулась на Женю. Он всё ещё висел на кресте, кляп во рту, член налитый, почти багровый. На траве под ним уже было несколько лужиц спермы. Он обкончался как минимум трижды, пока я сосала этих дедов. А теперь, кажется, начал терять контроль и над мочевым пузырём — по его бедру стекала тонкая струйка.

— Смотри внимательно, муженёк, — крикнула я ему через плечо. — Сейчас будет самое интересное.

На поле, прямо на зелёном газоне, стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. Хрусталь, серебро, свечи в высоких подсвечниках. Сюрреалистичное зрелище — роскошный банкет посреди стадиона, а над ним нависает деревянный крест с голым мужиком.

Семь стариков расселись по обе стороны стола. Седой — во главе. Три официантки в кружевном белье, чулках и на каблуках уже стояли в стороне с подносами. Молодые, лет по двадцать, с идеальными фигурами. Они смотрели на меня с лёгкой завистью и любопытством.

Лара указала мне на стол.

— Забирайся.

Я скинула платье прямо на траву. Осталась в чулках и на каблуках. Взялась за край стола, подпрыгнула и легла на спину прямо посреди сервировки. Скатерть была прохладной, но моё тело уже горело. Я развела бёдра, показывая всем свою бритую киску, уже влажную после минета.

— Приятного аппетита, джентльмены, — промурлыкала я.

Официантки начали подавать закуски. Старики взяли бокалы с вином, но никто не смотрел на еду. Все глаза были прикованы ко мне. Я медленно провела пальцами по животу, опускаясь к клитору. Взяла его между пальцев, начала поглаживать, тихо постанывая.

— Кто-нибудь хочет соус? — спросила я, раздвигая ноги шире.

Седой поднялся первым. Взял с тарелки кусок мраморной говядины, подошёл ко мне и окунул его прямо в мою промежность. Я почувствовала, как мясо скользит по моим половым губам, впитывая влагу. Он провёл им вдоль моей щели, вверх, к клитору, потом обратно.

— Отличная подливка, — прокомментировал он и откусил кусок прямо у меня над киской.

Я застонала. Его пальцы, морщинистые, но уверенные, раздвинули мои губы. Он взял виноградину с подноса и медленно, смакуя, засунул её мне внутрь. Я почувствовала, как прохладный шарик скользит в мою глубину.

— Ох… — выдохнула я.

Второй дед подошёл с клубникой. Он окунул ягоду в мои соки, потом раздвинул мою щель пальцами и втолкнул её следом за виноградом. Третий — уже с куском ананаса. Он был толще, и я почувствовала, как мои стенки растягиваются, принимая его.

— Вы меня сейчас нафаршируете, — прошептала я, но не пыталась остановить их.

Четвёртый принёс банан. Медленно, глядя мне в глаза, он очистил его и начал вводить в мою вагину. Я застонала громче. Банан был твёрдый, прохладный, и я чувствовала каждый сантиметр, когда он заполнял меня.

— Помоги ему, — приказал седой, и одна из официанток подошла, взяла банан и начала толкать его глубже, проворачивая.

Я выгнулась дугой. Мои пальцы вцепились в скатерть. Соки текли по бёдрам, капали на стол, смешиваясь с едой.

— Да… вот так… — простонала я.

Старики ели. Они брали куски еды, окунали их в мою промежность, в мои соки, ели прямо у меня между ног. Иногда кто-то запихивал кусок внутрь, и я чувствовала, как моя киска наполняется едой, как она работает, сжимаясь вокруг кусочков фруктов и мяса.

Пятый дед подошёл с огурцом. Он был длинный, толстый, и я закусила губу, когда он начал вводить его. Медленно, дюйм за дюймом. Я чувствовала, как он заполняет меня, выталкивая фрукты глубже.

— Господи… — выдохнула я.

Шестой подошёл сзади. Он взял меня за лодыжки и приподнял мои ноги, открывая мой зад. Я почувствовала его палец, скользкий от масла, на моём анусе.

— Нет… туда нельзя… — начала я, но он уже просунул палец внутрь.

Я вскрикнула. Не от боли — от неожиданности. Палец двигался внутри меня, массируя стенку, отделяющую мой зад от вагины. Я чувствовала огурец внутри, чувствовала, как фрукты давятся в моей киске, и палец сзади, работающий в такт.

Лара подошла с камерой. Она встала над столом, прямо у моего лица.

— Открой рот, — сказала она.

Я послушно открыла. Она расстегнула свои брюки, приспустила трусики и, не садясь, начала писать. Тёплая струя ударила мне в лицо, в рот. Я не отворачивалась. Я пила. Чувствовала, как моча течёт по моим щекам, по шее, стекает на грудь.

— Глотай, — приказала она.

Я глотнула. Вкус был резкий, тёплый, но почему-то возбуждающий. Я открыла рот шире, ловя каждую каплю.

Одна из официанток подошла следом. Она встала над моим лицом, раздвинула трусики и тоже начала писать. Потом вторая. Третья. Я лежала, запрокинув голову, и моча тёплая, солёная, стекала по моему лицу, смешиваясь. Я пила. Я глотала. Я чувствовала, как всё это стекает по моему телу, по груди, по животу, прямо к моей киске, где огурец всё ещё торчал внутри меня.

— Какое блюдо, — усмехнулся седой, облизывая пальцы, испачканные моими соками.

Лара подошла ко мне сбоку. Она взяла огурец за конец и начала трахать меня им. Медленно, потом быстрее. Я стонала, выгибаясь. Фрукты внутри меня хлюпали, смешиваясь с моими соками и мочой.

— Сейчас будет десерт, — объявила она.

Три официантки подошли. Лара убрала огурец, и я почувствовала, как четыре руки одновременно входят в меня. Лара — две в мою вагину, одна официантка — ещё две, растягивая меня до предела. Третья — палец в мой зад. Четвёртая — сжимает мои соски.

Я закричала. Это было слишком. Слишком много. Четыре руки внутри меня, растягивающие, двигающиеся, массирующие. Я чувствовала, как моя киска раскрывается, принимая их всё глубже.

— Смотри на своего мужа, — прошептала Лара мне на ухо.

Я повернула голову. Женя висел на кресте, его лицо было мокрым от слёз и слюны вокруг кляпа. Его член стоял, но по ноге стекала моча — он уже не мог контролировать себя. Он кончил столько раз, что теперь просто исторгал из себя всё, что могло выйти.

— Он обмочился, — засмеялась одна из официанток.

Я почувствовала, как оргазм поднимается откуда-то из глубины. Четыре руки внутри меня, пальцы, двигающиеся в такт, давящие на мои стенки, растягивающие меня до предела.

— Кончаю… — выдохнула я. — Кончаю!

Волна накрыла меня. Я закричала, выгибаясь на столе. Соки брызнули на руки Лары, на официанток, на скатерть. Фрукты вылетели из меня, разбрызгиваясь. Я кончала, кончала, кончала — бесконечно, пока моё тело не начало содрогаться в конвульсиях.

Лара вытащила руки. Я лежала, распластанная, мокрая, дрожащая. Скатерть подо мной была вся в соках, в моче, в вине. Старики аплодировали. Официантки вытирали руки салфетками.

Я подняла голову и посмотрела на Женю. Он висел, обессиленный, обмоченный, обкончавшийся. Его глаза были полузакрыты.

— Ты видел всё, любимый? — прошептала я, облизывая губы. — Это только начало.

Лара подошла ко мне, наклонилась и поцеловала в мокрые губы.

— Ты главная звезда, — сказала она. — И шоу только начинается.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня всё ещё пульсирует остаточная дрожь оргазма. Семь пар глаз смотрели на меня с вожделением. Три официантки ждали приказов. Мой муж висел на кресте, готовый смотреть дальше.

Я села на столе, раздвинула ноги и поманила пальцем самого старого.

— Иди сюда, дедушка. Десерт ещё не закончился.

Я села на краю стола, чувствуя, как остатки фруктов и соков стекают по внутренней стороне бёдер. Самый старый из них — с седой щетиной и мутными глазами — подошёл, тяжело опираясь на трость. Он смотрел на меня так, будто я была последним блюдом в его жизни.

— Хорошая девочка, — прохрипел он, расстёгивая ремень дрожащими пальцами. — Давно я не пробовал такой молодой.

Я усмехнулась и взяла его за запястье, помогая справиться с пряжкой. Его член был сморщенным, бледным, но когда мои пальцы сомкнулись вокруг него, я почувствовала, как он начинает наливаться кровью. Я погладила его, медленно, дразняще, чувствуя, как он твердеет в моей руке.

— Сядь, — сказала я одному из официантов, указывая на стул рядом.

Он послушно сел. Я сползла со стола и опустилась на колени между ним и стариком. Два члена — один молодой и упругий, другой старый, но оживший — стояли перед моим лицом. Я взяла оба в руки, по одному в каждую, и начала двигать ладонями вверх-вниз, чувствуя, как они пульсируют.

— Открой рот, — прошептала Лара, вставая рядом.

Я послушно открыла. Она взяла меня за волосы и направила мой рот на член молодого. Я взяла его глубоко, насколько могла, чувствуя, как головка упирается в горло. Рукой я продолжала дрочить старику, ускоряя темп.

— Вот так, сучка, — выдохнул молодой, зарываясь пальцами в мои волосы. — Бери глубже.

Я послушно насаживалась ртом, чувствуя, как слюна стекает по подбородку. Старик задышал тяжелее, его рука легла на мой затылок, направляя.

— Не останавливайся, — прохрипел он. — Я почти…

Я ускорилась. Его член дёрнулся в моей руке, и тёплая, густая сперма брызнула мне на лицо, на грудь, на губы. Я слизнула каплю с пальца, глядя ему в глаза, и он удовлетворённо крякнул.

Молодой официант всё ещё держал мой рот на своём члене. Я почувствовала, как он напрягается, как его бёдра начинают дрожать.

— Кончаю… — простонал он, и горячая струя ударила мне в горло.

Я глотала, чувствуя, как он заполняет меня. Когда он вышел, я открыла рот, показывая, что всё чисто.

Лара захлопала в ладоши.

— Великолепно. Теперь — следующий номер.

Она кивнула официанткам, и они подошли ко мне. Я стояла на коленях, мокрая, грязная, с чужой спермой на лице и груди. Две из них взяли меня под руки и поставили на четвереньки. Третья принесла ремень — кожаный, широкий.

— Ты знаешь правила, — сказала Лара, садясь в кресло напротив. — Десять ударов. За каждый — благодари.

Я закусила губу, когда первый удар обжёг мои ягодицы. Я вскрикнула, но тут же выдохнула:

— Спасибо.

Второй. Третий. Четвёртый. Кожа горела, слёзы выступали на глазах, но я чувствовала, как между ног становится всё влажнее. Каждый удар отдавался пульсацией в клиторе.

— Спасибо… — шептала я. — Спасибо…

На восьмом ударе я кончила. Без прикосновений. Просто от боли, от жара, от взглядов, устремлённых на меня. Я закричала, содрогаясь, и рухнула на пол, чувствуя, как соки бегут по ногам.

Лара подошла и провела пальцем по моей мокрой щели, затем поднесла его к моим губам.

— Попробуй себя, — сказала она.

Я облизала её палец, чувствуя солёный вкус собственного возбуждения.

Женя на кресте всхлипнул. Я подняла голову и увидела, что его член снова стоит — натянутый, дрожащий, с каплей спермы на головке. Он не мог оторвать от меня глаз.

— Ты хочешь кончить, любимый? — спросила я, медленно подползая к нему на четвереньках. — Хочешь, чтобы я это сделала?

Он закивал, мыча в кляп.

Я встала, взяла его член в рот — тёплый, солоноватый, уже чувствительный после стольких раз. Он застонал сквозь кляп, когда я начала сосать, медленно, глубоко, обводя языком головку. Я чувствовала, как он дрожит, как его бёдра напрягаются.

Лара подошла сзади и прижалась ко мне, задирая мою юбку. Я почувствовала её пальцы на своей мокрой киске, потом — её язык. Она лизала меня сзади, пока я сосала мужа, и этот двойной жар сводил меня с ума.

— Кончи ему в рот, — шепнула Лара мне в ухо, отрываясь от меня на секунду. — Покажи ему, кто здесь главный.

Я ускорилась, беря его член до основания, чувствуя, как он упирается в моё горло. Женя забился, замычал, и горячий поток спермы ударил мне в рот. Я глотала, не отрываясь, пока он не обмяк.

Лара развернула меня к себе и, не говоря ни слова, прижала меня к стене. Её рука скользнула между моих ног, и я почувствовала, как два пальца входят в меня — резко, глубоко.

— Теперь ты, — выдохнула она. — Ты будешь кончать, пока не потеряешь сознание.

Она двигала пальцами внутри меня, а другой рукой сжимала мой клитор, растирая его круговыми движениями. Я вцепилась ей в плечи, застонала, запрокинув голову.

— Смотри на него, — приказала она.

Я посмотрела на Женю. Он висел, обессиленный, но его глаза были открыты. Он смотрел на меня. Он видел, как пальцы Лары исчезают во мне, видел, как моё тело выгибается дугой.

— Кончаю… — выдохнула я. — Кончаю!

Волна накрыла меня с новой силой. Я кричала, чувствуя, как стены сжимаются вокруг пальцев Лары, как соки брызгают на её руку. Она не останавливалась, доводя меня до второго оргазма, потом до третьего.

Когда я наконец обмякла, она вытащила пальцы и облизала их, глядя мне в глаза.

— Десерт окончен, — сказала она. — Но ужин ещё не закончился.

Я сползла по стене на пол, тяжело дыша, чувствуя, как тело пульсирует от перенесённого. Старики поднялись, оправляя одежду. Официантки начали убирать со стола.

Лара наклонилась ко мне и прошептала:

— Завтра будет банкет. Ты будешь главным блюдом.

Я улыбнулась, облизывая пересохшие губы, и посмотрела на своего мужа, который висел на кресте, смотря на меня с благоговением и страхом.

— Я готова, — ответила я.