Тайна в библиотеке

В полутёмном зале старой военной библиотеки воздух пах пылью, кожей переплётов и лёгким металлическим привкусом от касок, что висели на стене как трофеи. Я, капитан Алексей Воронин, стоял посреди комнаты в одной расстёгнутой гимнастёрке, а она — художница Марина — уже не скрывала, как жадно смотрит на мою грудь. Её пальцы, испачканные углём, дрожали, когда она провела ими по моему плечу, будто проверяя, настоящий ли я.

— Ты должен был просто стоять… — прошептала она хрипло, не отрывая глаз от моих мышц. — А теперь я хочу совсем другого.

— Тогда рисуй то, что хочешь, — ответил я, шагнув ближе. Мои ладони легли ей на талию, чувствуя, как тонкая ткань блузки нагревается от её кожи. Взгляд Марины потемнел, зрачки расширились. Она облизнула губы.

— Это должно было остаться тайной, Лёша… Никто не должен знать, что я трахаюсь с натурщиком в библиотеке части.

Её слова ударили прямо в пах. Я наклонился и впился в её рот поцелуем — жёстким, голодным. Языки сплелись, она застонала мне в губы, впиваясь пальцами в мою шею. Мои руки скользнули ниже, задрали её юбку и сжали упругие ягодицы. Марина выгнулась, прижимаясь ко мне бёдрами, чувствуя, как мой член уже твердеет под брюками.

— Снимай всё, — выдохнула она, расстёгивая мою гимнастёрку дрожащими руками. Пуговицы разлетелись по паркету. Я рванул её блузку, пуговицы тоже посыпались. Её груди вырвались на свободу — полные, с твёрдыми розовыми сосками. Я схватил одну грудь ладонью, сжал, потянул сосок пальцами. Марина всхлипнула от удовольствия.

— Да… сильнее… — Она сама стащила с меня брюки. Мой толстый член выскочил, тяжёлый и горячий. Марина обхватила его ладонью, провела большим пальцем по головке, размазывая первую каплю. — Боже, какой он большой… Я хочу его в рот.

Она опустилась на колени прямо на старый ковёр между стеллажами. Губы раскрылись, и влажный горячий рот обхватил мою головку. Я зарычал, запустив пальцы в её волосы. Марина сосала жадно, глубоко, заглатывая почти до самого основания. Язык кружил по стволу, щёки втягивались. Слюни текли по подбородку, капали на её обнажённую грудь.

— Вот так… соси мой член, художница, — прорычал я, слегка трахая её в рот. Она застонала, вибрация прошла по всей длине. Её свободная рука нырнула себе под юбку, пальцы зашевелились в мокрой киске.

Я не выдержал. Поднял её, развернул лицом к старому дубовому столу, заставленному картами и уставами. Юбка взлетела на пояс, трусики сдвинул в сторону. Её киска блестела от соков, клитор набух. Я провёл головкой по влажным губам и резко вошёл до конца. Марина вскрикнула, вцепившись в край стола.

— Ох, блядь… как глубоко… — вырвалось у неё. Я начал долбить её сильными, резкими толчками. Стол скрипел, старые книги покачивались на полках. Каждый удар заставлял её груди раскачиваться, соски тёрлись о холодное дерево.

— Ты такая мокрая… вся течёшь по моему члену, — рычал я, одной рукой держа её за бедро, другой — за волосы, слегка оттягивая голову назад. — Скажи, что хочешь, чтобы я кончил тебе внутрь.

— Да… кончи в меня… заполни меня своей спермой, капитан… — стонала она, толкаясь назад, встречаясь с каждым толчком. Её киска сжималась вокруг меня, горячая, скользкая, жадная.

Я перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Я входил ещё глубже, каждым движением задевая самую чувствительную точку. Марина кусала губу, глаза закатывались. Её пальцы впились мне в спину, оставляя красные следы.

— Я сейчас… Лёша… не останавливайся… — Её тело начало дрожать. Киска запульсировала, сжимая мой член сильными спазмами. Марина закричала, выгибаясь дугой, сквирт брызнул по моим бёдрам и на пол. Это добило меня.

Я вонзился в неё до упора и начал кончать — мощными горячими струями, заливая её внутри. Сперма текла из неё, когда я медленно продолжал двигаться, выжимая последние капли. Мы тяжело дышали, тела блестели от пота.

Марина притянула меня к себе, поцеловала мокрыми губами.

— Это точно останется нашей тайной… — прошептала она с лукавой улыбкой. — Но только до следующего сеанса рисования, капитан.

Я улыбнулся, всё ещё оставаясь в ней.

— Договорились. Завтра в это же время. И принеси больше краски… я хочу, чтобы ты рисовала меня уже после того, как я выебу тебя на всех этих столах.

Она рассмеялась низким, довольным смехом, сжимая меня внутри себя.