Ведро, жара и мокрые пальцы

Жара стояла такая, что плавился воздух. Мы с Иркой развалились в тени старой яблони, и даже эта тень не спасала. Я стянула с себя майку, оставшись в одном черном раздельном купальнике. Ткань липла к телу, подчеркивая каждую складочку, каждую мою пышную округлость. Ирка, худенькая и загорелая до черноты, смотрела на меня с ленивой усмешкой.

— Натаха, у тебя сиськи из этого купальника просто вываливаются, — хрипло сказала она, облизывая губы. — Смотри, порвешь.

— А тебе нравится? — я потянулась, выгибая спину, специально для неё.

— Еще бы. Иди сюда, потрогаю.

Я перебралась к ней на покрывало, и она тут же запустила пальцы под чашечку лифчика, сжимая мой сосок. Я тихо застонала, откидывая голову назад. Мы давно баловались этим делом, когда мужей нет рядом. Скука в деревне делает чудеса.

Ирка потянула вниз лямку, и моя тяжелая грудь выпала наружу, белая на контрасте с загаром. Она наклонилась и взяла сосок в рот, посасывая, пощипывая зубами. Я раздвинула ноги, чувствуя, как под трусиками становится влажно.

— Хочу уже… — выдохнула я. — Ноги раздвинуть и довести себя пальцами.

— Давай, — шепнула Ирка, спуская мои трусы с бедер. — Покажи, как ты это делаешь.

Но тут живот скрутило от жажды. Пися захотела так, что терпеть было невозможно.

— Стой, погоди, — я дернулась. — Я сейчас лопну. Надо пописать.

Ирка фыркнула.

— Сходи в дом.

— Да там… далеко. Вон то ведро стоит, старое, за сараем. Я туда сяду.

— О, точно! — Глаза Ирки загорелись. — Давай по очереди. Только трусы спусти, а то замочишь.

они пошли за сарай и наташа первой села на туалетн...

Я вскочила, натягивая лифчик на место, и мы, хихикая, побежали за сарай, где стояло то самое старое ведро — ржавое, с деревянной крышкой, которая пахла пылью и солнцем. Ирка подтолкнула меня в спину.

— Давай, ты первая. А то лопнешь прямо тут.

Я присела, опираясь рукой о нагретую стену сарая, и стянула трусы вниз, до колен. Ведро было холодным под моими бедрами, и я вздрогнула, чувствуя, как горячий воздух щекочет кожу. Но вместо того, чтобы расслабиться, я замерла. Что-то было не так. Вместо привычной струи мочи я почувствовала, как из меня начинает вытекать что-то густое, теплое, липкое. Я опустила глаза и увидела, как по моему бедру медленно стекает белесая, тягучая жидкость.

— Ирка… — выдохнула я, и мой голос дрогнул.

Она наклонилась, заглядывая мне между ног, и её глаза расширились.

— Натаха, это что?.. Это… сперма? Ты что, с мужем до этого?.. — прошептала она, и в её голосе было столько удивления, что я даже засмеялась, хотя мне было неловко.

— Ну… да, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Утром, перед тем как он уехал. Он так быстро трахнул меня, что я даже не успела сходить в душ. А потом вот это… видимо, всё там и осталось.

Ирка смотрела на стекающую по моей ноге сперму, и её дыхание участилось. Она присела передо мной на корточки, и я почувствовала, как её пальцы касаются моего бедра, размазывая влагу.

— Боже, Натаха… Это так… грязно. И так возбуждающе, — прошептала она, и я увидела, как её язык облизнул губы.

— Ирка, ты чего?.. — начала я, но она уже наклонилась, и я почувствовала, как её горячий язык проводит по моей щели, собирая сперму.

— Ммм… он у тебя сладкий, твой мужик, — выдохнула она, и её голос вибрировал между моих ног.

потом ира присела на ведро спустив трусы и начала ...

Я замерла, чувствуя, как её язык продолжает скользить по мне, собирая густую влагу. Меня всю трясло — от неожиданности, от стыда, от того, как это было неправильно и как это заводило. Ирка подняла голову, облизнулась, и в её глазах горел тот самый бесстрашный огонёк, который я знала с детства.

— Теперь моя очередь, — сказала она, вставая и задирая свой сарафан.

Она ловко стянула трусы, бросила их прямо на траву и присела над ведром, широко расставив ноги. Я стояла рядом, всё ещё с трусами на коленях, и смотрела, как она устраивается на холодном ржавом краешке. Она вздохнула, расслабилась, и я услышала, как зажурчало. Тёплая струя ударила в дно ведра, смешиваясь с моими остатками и его спермой.

Ирка застонала — не от удовольствия, а от усилия, от того, как она тужилась, выталкивая мочу. Я видела, как напряглись её бёдра, как она чуть приподнялась, помогая себе.

— Уф-ф… — выдохнула она, и вдруг из неё вырвался короткий, громкий звук — она пернула от натуги. Так неожиданно и громко, что эхо отскочило от стены сарая.

Я прыснула. Не смогла сдержаться. Ирка подняла на меня глаза, сначала испуганно, а потом и сама захохотала, чуть не свалившись с ведра.

— Ну вот, — проговорила она сквозь смех, — теперь там всё моё. И твоё. И твоего мужика. Полный коктейль.

Она встала, отряхиваясь, и мы обе посмотрели в ведро. Там плескалась мутная, тёплая жижа — смесь моей и её мочи, тянущиеся нити спермы. Запах стоял резкий, густой, пахло сексом и потом.

— Это так грязно, — прошептала я, но почему-то не отводила взгляда.

— Ага, — ответила Ирка, и её голос стал ниже, тягучее. — А теперь я хочу попробовать, каково это — когда ты кончаешь. Настоящего.

потом ира села обратно и из неё тоже потекла сперм...

Я смотрела на неё, не в силах пошевелиться. Ирка стояла передо мной, растрёпанная, с блестящими от пота висками, и в её глазах горел тот самый огонёк, который я знала с детства — бесшабашный, дерзкий, не знающий преград. Она медленно опустилась обратно на край ведра, и я услышала, как дерево жалобно скрипнуло под её весом.

— Смотри, — прошептала она, разводя колени шире.

Я смотрела. Между её бёдер, набухшие и влажные, темнели складки. Она чуть наклонилась вперёд, опёрлась ладонями о край ведра и тужилась, выталкивая из себя то, что скопилось внутри. Сначала показалась мутная капля, повисшая на волосках, а потом, с влажным хлюпающим звуком, из неё вытекла густая струя — белесая, тягучая, с примесью её собственной мочи. Она текла медленно, толчками, и каждый толчок сопровождался тихим чмоканьем её разгорячённой плоти.

— Ох... — выдохнула она, и я услышала, как внизу снова шлёпнуло о дно ведра. — Вот это да... Твой мужик знает, чем меня наградить.

Она подняла на меня глаза, улыбнулась, но в улыбке этой было что-то дикое, почти волчье. Я почувствовала, как у меня самой внутри всё сжалось — от запаха, от вида, от того, как она сейчас сидела, раскрытая, с подтёками спермы на внутренней стороне бедра.

— Иди сюда, — сказала она вдруг, и голос её стал хриплым, низким. — Хочу, чтобы ты это вылизала.

Я шагнула к ней, не помня себя. Колени подогнулись, и я опустилась перед ней на траву, между её раздвинутых ног. Ирка откинулась назад, оперлась на локти, и я увидела, как её грудь тяжело вздымается под тонкой тканью сарафана. Она взяла меня за волосы, притянула ближе, и я уткнулась лицом в её влажную, горячую плоть.