Дождь и её губы

Я вошёл в маленькое кафе, когда ливень уже хлестал по стеклу. В зале почти никого. За угловым столиком сидела она — Лена. Та самая, от которой я не мог оторваться три года назад.

Она подняла глаза, и воздух между нами сразу стал густым. Взгляд тёмный, голодный. Лена медленно провела языком по нижней губе, словно уже пробовала меня на вкус.

— Ты всё такой же, — хрипло сказала она, не дожидаясь, пока я сяду. — Только шире в плечах. Садись ближе, не стесняйся.

Я опустился напротив. Под столом её колено сразу прижалось к моему. Жар кожи сквозь тонкие колготки обжёг.

— Лена… ты же замужем, — начал я, но она только усмехнулась и наклонилась так, что я увидел, как напряглись соски под тонкой блузкой.

— Уже нет. Развелась полгода назад. И знаешь, что я делала все эти месяцы? — она понизила голос до шёпота. — Дрочила, думая о твоём толстом члене. Мечтала, чтобы ты снова трахнул меня так, как умел только ты. Молча мечтала. А сегодня увидела тебя на улице и поняла — хватит.

Её рука скользнула мне между ног прямо под столом. Ладонь уверенно обхватила уже твёрдый ствол через брюки.

— Ого… уже стоит. Хороший мальчик.

Я сжал зубы, чтобы не застонать. За окном громыхнуло. Официантка принесла кофе и быстро исчезла. Мы остались одни в полутёмном зале.

— Пойдём в туалет, — выдохнула Лена, глаза блестели. — Сейчас. Я уже мокрая, трусики промокли насквозь.

Мы встали. Она шла впереди, покачивая бёдрами. В тесной кабинке я сразу прижал её к стене. Губы столкнулись жадно, языки переплелись. Она куснула мою нижнюю губу и зарычала:

— Раздевай меня, быстро.

Я задрал ей юбку. Чёрные кружевные трусики были действительно мокрыми. Я рванул их в сторону, пальцы сразу провалились в горячую, скользкую пизду. Лена выгнулась, вцепившись мне в плечи.

— Да… глубже… трахай меня пальцами, как раньше.

Я добавил второй, потом третий. Она стонала мне в рот, бёдра дрожали. Влажные чавкающие звуки заполнили кабинку. Я расстегнул брюки, член вырвался наружу — толстый, с набухшей головкой.

Лена сразу опустилась на колени на холодную плитку. Глаза смотрели вверх дерзко.

— Вот он… мой любимый. — Она облизнула головку, потом резко заглотила почти до яиц. Горло сжалось вокруг ствола. — Ммм… какой вкусный.

Я схватил её за волосы и начал трахать в рот. Слюни текли по подбородку, она давилась, но не отстранялась. Глаза слезились, зато в них было чистое удовольствие.

— Хватит, — выдохнула она наконец, вставая. — Хочу тебя в себе. Сейчас.

Лена повернулась, упёрлась руками в стену, прогнула спину. Жопастая попка раздвинулась, я увидел блестящие от соков губки и тугой анус. Приставил головку и вошёл в пизду одним резким толчком.

— О-о-о, блядь! — громко застонала она. — Как же глубоко… еби меня сильнее.

Я схватил её за бёдра и начал долбить жёстко. Кабинка дрожала. Звук мокрых шлепков ягодиц о мои бёдра смешивался с её стонами. Я шлёпнул её по упругой заднице, оставив красный след.

— Ещё! — крикнула Лена. — Шлёпай сильнее, я твоя шлюха сегодня!

Я ускорился, чувствуя, как её киска сжимает член пульсирующими кольцами. Она уже дрожала всем телом, ноги подгибались. Я перевернул её лицом к себе, поднял одну ногу, вошёл снова. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.

— Кончай в меня, — хрипела она между толчками. — Я хочу чувствовать, как твоя горячая сперма заполняет мою пизду… давай… сейчас!

Её клитор тёрся о мой лобок при каждом ударе. Лена вдруг выгнулась, глаза закатились, киска начала сильно сжиматься. Она кончала громко, почти крича, ногти впились мне в спину.

— Я тоже… сейчас… — прорычал я.

Последние несколько мощных толчков — и я выплеснул в неё густые горячие струи. Сперма била глубоко, заполняя её до краёв. Лена дрожала, принимая каждую каплю, губы шептали грязные слова прямо мне в ухо.

Мы стояли, тяжело дыша. Снаружи всё так же лил дождь. По её бёдрам медленно стекала наша смешанная влага. Лена улыбнулась дерзко, провела пальцем по моей нижней губе.

— Это только начало, — прошептала она. — Я ещё не насытилась. Пойдём ко мне. Будешь трахать меня всю ночь… везде. Согласен?

Я кивнул, целуя её мокрый от пота висок.

— Согласен. Давно пора.