Щекотка на высоте

Ветер на крыше высотки трепал её юбку, а я уже не мог отвести глаз от того, как тонкая ткань облепляет бёдра. Анна стояла у самого края, держа в руках бокалы с вином, и смотрела на меня с этой своей фирменной лукавой улыбкой.

— Только помни, Серёжа, — промурлыкала она, протягивая мне бокал, — это ничего не значит. Просто два взрослых человека решили немного… развеяться после отчёта.

Её пальцы коснулись моих, и я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Желание уже пульсировало в штанах, а мы даже не начали. Я сделал глоток, поставил бокал на парапет и шагнул ближе.

— Конечно, ничего не значит, — ответил я, проводя ладонью по её талии. — Поэтому ты так смотришь на меня, будто хочешь, чтобы я тебя прямо здесь трахнул?

Анна тихо засмеялась, но в глазах уже горел азарт. Я знал её слабость. Она обожала, когда её щекотали. Не просто касались — именно щекотали до дрожи, до мокрой киски и до тех сладких стонов, от которых у меня вставал мгновенно.

Я прижал её спиной к широкому вентиляционному коробу, чтобы нас не было видно с соседних зданий. Город внизу шумел огнями, а здесь, на двадцатом этаже, мы были одни. Мои пальцы скользнули под блузку, коснулись тёплого живота.

— Ой, нет… — выдохнула она, уже улыбаясь и пытаясь вывернуться. — Серёжа, только не это… я же сразу…

— Именно это, — прошептал я ей на ухо и начал легко-легко водить кончиками пальцев по её рёбрам.

Анна дёрнулась, засмеялась громко, по-девичьи, и попыталась оттолкнуть мои руки. Но я не дал. Пальцы заплясали быстрее, пробежались по бокам, под грудью, потом ниже — к нежной коже над поясом юбки.

— А-ааа! Блядь, Сереж… хватит! — она хохотала, извиваясь, а её ноги уже подкашивались. — Я… я щас описаюсь, придурок!

— Не описаешься. Ты намокнешь совсем по-другому, — я прижал её крепче, одной рукой удерживая запястья над головой, а второй продолжал неумолимую щекотку.

Её смех переходил в стоны. Тело выгибалось, соски уже торчали сквозь тонкую блузку. Я расстегнул пару пуговиц, отодвинул чашечку лифчика и провёл ногтями прямо по чувствительной коже под грудью. Анна взвизгнула, ноги у неё разъехались.

— Ох, сука… как же я тебя хочу, когда ты так смеёшься, — прорычал я, чувствуя, как член упирается в её бедро.

Я быстро задрал ей юбку до талии. Трусики уже были мокрые насквозь. Пальцы скользнули под тонкую ткань и нашли клитор — горячий, набухший. Пока я легко щекотал её там, внутри, Анна уже не могла смеяться. Она хрипло стонала, бёдра дрожали.

— Серьёзно… трахай меня уже… пока я не кончила от одной твоей щекотки, — выдохнула она, глядя мне в глаза.

Я спустил штаны, член выскочил твёрдый и тяжёлый. Одним движением сорвал с неё трусики и вошёл в мокрую, горячую пизду. Анна застонала громко, обхватив меня ногами. Я начал долбить её глубоко, при этом продолжая щекотать пальцами её бока и подмышки.

— Да… вот так… блядь, щекочи меня сильнее! — кричала она между толчками. — Я… я кончаю… когда ты меня так…

Её киска сжималась вокруг моего члена, влага текла по бёдрам. Я ускорился, трахая её жёстко и быстро, пока не почувствовал, как она начинает дрожать всем телом. Щекотка стала совсем лёгкой, почти лаской, но именно это довело её до края.

— Кончай, Ань… кончай на мой хуй, пока я тебя щекочу, — шептал я ей в губы.

Она закричала, содрогаясь в оргазме, пизда пульсировала, выдавливая из себя горячую влагу. Я не выдержал. Вытащил член и кончил ей на живот и грудь длинными густыми струями спермы. Она всё ещё мелко подрагивала, смеясь сквозь стоны.

Мы сползли на тёплый бетон крыши. Анна лежала у меня на груди, размазывая мою сперму пальцем по своей коже.

— Это… точно… ничего не значит? — спросила она, хитро щурясь.

Я провёл пальцами по её боку, и она сразу взвизгнула и свернулась калачиком.

— Конечно нет, — усмехнулся я. — Просто корпоративная щекотка после работы. Завтра повторим?

— Только если ты принесёшь перышко, извращенец, — засмеялась она и поцеловала меня в шею.

Внизу продолжал сиять город, а мы лежали на крыше, мокрые, довольные и уже снова готовые к новой игре.