Лобок в темноте

Гроза ударила внезапно, когда мы с Анной только вошли в старый грузовой лифт фотостудии. Молния ослепила окна, свет мигнул и погас, кабина дёрнулась и встала между шестым и седьмым этажом. В полумраке аварийной лампочки я сразу почувствовал, как её тело прижалось ко мне. Анна была моей новой моделью — высокая, с дерзкой улыбкой и гладко выбритым лобком, который мы собирались снимать сегодня. Её тонкое белое платье уже прилипло к коже от влажности, соски отчетливо проступали сквозь ткань.

— Чёрт, опять эта развалина… — прошептала она, но голос был низким, почти мурлыкающим. Её пальцы случайно скользнули по моей груди, задержавшись чуть дольше, чем нужно. — Ты всегда так смотришь на меня на съёмках, Макс? Как будто хочешь съесть.

Я не стал отпираться. Взял её за талию, притянул ближе. Воздух в лифте быстро нагрелся, запах её кожи — лёгкий цитрус и что-то сладкое, женское — ударил в голову.

— Хочу. Особенно сегодня. Ты же сама сказала, что готова к «особенным» кадрам. Твой гладкий лобок… я думал о нём всю неделю.

Анна тихо засмеялась, но в смехе сквозило возбуждение. Она провела ладонью ниже, прямо по моей ширинке, где уже стоял твёрдый член.

— Тогда не трать время на разговоры, фотограф. Покажем, что умеем, пока нас не вытащили.

Я развернул её лицом к стене, задрал платье вверх. Под ним не было трусиков — только гладкая, идеально выбритая пизда. Мой палец сразу нашёл влажные губы, раздвинул их. Анна выгнулась, прижалась задницей к моему паху.

— Ох, блядь… — выдохнула она. — Сразу так грубо? Мне нравится.

Я расстегнул джинсы, вытащил свой толстый член и провёл головкой по её мокрой щёлке. Она была уже текущей. Запах её возбуждения заполнил тесную кабину. Гром гремел снаружи, а внутри только наше тяжёлое дыхание и влажные звуки.

— Покажи мне свой лобок ближе, — хрипло сказал я, опускаясь на колени прямо на холодный пол лифта. Анна раздвинула ноги шире, поставив одну на металлическую скамейку. Я приблизился лицом к её гладкой промежности. Кожа была бархатной, без единого волоска, нежно-розовая, блестящая от соков. Я провёл языком от клитора вниз, облизал каждую складочку, потом вернулся и начал сосать набухший бугорок.

— Да… вот так, Макс… Лижи мою гладкую пизду, — стонала она, хватаясь за поручень. Её бёдра дрожали. — Я специально для тебя всё выбрила… хотела, чтобы ты увидел, какая я голая там.

Я вставил два пальца в неё, начал трахать ими в ритме с языком. Её соки текли по моей руке, капали на пол. Анна уже не сдерживалась — громко стонала, матерясь сквозь зубы.

— Ещё… глубже… блядь, как хорошо!

Через пару минут она кончила первый раз — резко, с криком, сжав мою голову бёдрами. Её гладкий лобок пульсировал под моим языком, клитор стал твёрдым как камешек.

Я поднялся, повернул её спиной к себе. Анна упёрлась руками в стену, выгнула спину, подставляя мокрую пизду и упругую попку. Я вошёл в неё одним толчком — глубоко, до самого конца. Её стенки были горячими, скользкими, обхватывали член плотно.

— Трахай меня сильнее, — рычала она. — Хочу чувствовать каждый сантиметр твоего толстого хуя… Да! Вот так!

Я долбил её жёстко, шлёпая бёдрами по её ягодицам. В тесном лифте звуки были особенно громкими — мокрое чавканье, её стоны, мой тяжёлый хрип. Я протянул руку вперёд, пальцами начал тереть её гладкий лобок и клитор круговыми движениями. Анна выгибалась, толкалась назад, насаживаясь на мой член.

— Я чувствую, как ты пульсируешь внутри… Кончай в меня, Макс… Хочу твою горячую сперму.

Я ускорился, почти потеряв контроль. Её пизда сжималась вокруг меня, вторая волна оргазма накрыла её — она закричала, ноги подкосились. Я в последний раз вошёл максимально глубоко и начал кончать. Горячие струи спермы заполняли её, вытекали обратно по гладким губам, стекали по бёдрам.

Мы замерли, тяжело дыша. Лифт слегка качнулся — где-то включили резервное питание. Анна повернулась, поцеловала меня жадно, языком.

— Когда выберемся… продолжим съёмку, — шепнула она с дерзкой улыбкой, проводя пальцем по своему залитому спермой лобку. — Только теперь я хочу, чтобы ты фотографировал меня именно такой… грязной, мокрой и твоей.

— Договорились, — ответил я, всё ещё не в силах отвести взгляд от её блестящей, гладкой промежности. Гроза снаружи стихала, но внутри нас буря только начиналась.