Ночь на трассе
Машина мчалась по ночной трассе, фары выхватывали белые разделительные полосы. Я сидел за рулём, а рядом — моя строгая начальница Ольга, тридцать восемь лет, всегда в идеальном костюме и с холодным взглядом. Сейчас её юбка задралась чуть выше колен, и я не мог отвести глаз от её гладких бёдер.
— Смотри на дорогу, — тихо сказала она, но в голосе уже скользнула хрипотца. Её пальцы легли мне на бедро, чуть сжали. — Мы же договорились… это ничего не значит. Просто… снять напряжение после той встречи с бандитами.
Я кивнул, чувствуя, как член уже твердеет в брюках. Эти ублюдки сегодня пытались нас запугать, требовали «долю» за охрану склада. Ольга держалась железно, но в машине её тело дрожало от адреналина и чего-то ещё. Её рука скользнула выше, ладонь прижалась к моей ширинке.
— Чёрт, ты уже твёрдый… — прошептала она, расстёгивая молнию. — Я не должна этого хотеть, но после того, как ты встал между мной и тем ножом… я вся мокрая.
Я выдохнул, сбавляя скорость. Трасса была пустой, только редкие фуры проносились мимо. Ольга наклонилась, горячее дыхание обожгло мой живот. Её губы обхватили головку члена, язык медленно обвёл её по кругу. Я застонал, одной рукой держа руль, второй запустив в её густые тёмные волосы.
— Ольга… блядь, как же хорошо… — вырвалось у меня. Она подняла глаза, в них блестело желание.
— Тише, — прошептала она, заглатывая глубже. Слюни текли по стволу, она сосала жадно, но нежно, словно пробовала меня на вкус. Машина слегка вильнула, я выровнял. Её щёки втягивались, губы плотно обхватывали член, а пальцы ласкали яйца. Запах её возбуждения уже заполнил салон — сладкий, женский, сводящий с ума.
Я не выдержал. Припарковался на обочине под старыми соснами, заглушил мотор. Фары потухли, остался только лунный свет и далёкий шум трассы. Ольга откинулась в кресле, раздвинула ноги. Юбка задралась до пояса, трусики были мокрыми насквозь.
— Трахни меня… нежно, — выдохнула она, стягивая их. — Я хочу чувствовать каждый миллиметр твоего члена в своей пизде.
Я перелез на её сиденье, кресло отъехало назад. Она обхватила меня ногами, когда я вошёл в неё. Пизда была горячей, тесной, обволакивала плотно. Мы оба застонали. Я двигался медленно, глубоко, чувствуя, как её стенки сжимают меня при каждом толчке.
— Да… вот так… — шептала она мне в губы, целуя жарко, языки сплетались. — Ты такой толстый… растягиваешь меня всю…
Её ногти впивались в мою спину под рубашкой. Я ускорился, но сохранял ту нежность, которую она просила. Каждый толчок — как ласка. Её клитор тёрся о мой лобок, она начала дрожать. Запотевшие стёкла скрывали нас от мира.
— Перевернись, — попросил я. Она послушно встала на четвереньки, упираясь руками в приборную панель. Я вошёл сзади, одной рукой обхватил её за талию, другой ласкал грудь через блузку. Соски были твёрдыми, как камешки. Я щипал их нежно, трахая глубже.
— Ох… блядь… глубже, милый… — стонала Ольга, толкаясь назад. Её упругая жопа шлёпала о мои бёдра. Влажные чавкающие звуки заполнили салон. Я наклонился, целуя её шею, покусывая мочку уха.
— Ты такая красивая, когда кончаешь… — прошептал я. Она задрожала сильнее, пизда начала пульсировать, сжимая член ритмично. Ольга закричала тихо, прикусив губу, тело выгнулось. Горячая влага хлынула по моим яйцам — она кончила сильно, ноги дрожали.
Я не остановился. Перевернул её снова лицом к себе, вошёл в мокрую, пульсирующую пизду. Теперь движения стали чуть быстрее, но всё так же чувственно. Она смотрела мне в глаза, обнимая за шею.
— Кончай в меня… я на таблетках… хочу почувствовать твою горячую сперму внутри, — шептала она, целуя меня между словами.
Это добило. Я зарычал, вгоняя член до самого конца. Сперма хлынула мощными толчками, заполняя её пизду. Мы замерли, тяжело дыша, тела мокрые от пота. Её пальцы гладили мою спину.
— Это правда ничего не значит? — тихо спросил я, всё ещё оставаясь в ней.
Ольга улыбнулась, поцеловала меня в уголок губ.
— Сейчас — значит. А завтра… посмотрим. Но те бандиты больше не сунутся. Ты меня защитил. А я… отблагодарила. Нежно.
Мы ещё долго сидели так, пока ночь за окном не стала совсем чёрной, а дыхание не выровнялось. Трасса продолжала гудеть вдалеке, но в этой машине был только мы и то тепло, которое осталось после всего.