Ритуал сломления
Зал был залит алым светом. Свечи оплывали чёрным воском, и их языки вытягивались в сторону каменного алтаря, словно живые. Меня приковали к нему за запястья и лодыжки. Холод гранита пробирал даже сквозь стальные пластины доспеха.
— Снимите с него это, — приказала старшая жрица.
Голос у неё был низкий, грудной. Она стояла надо мной в длинном багровом одеянии с капюшоном, из-под которого выбивались седые пряди, но лицо оставалось гладким, без единой морщины. Милфа. Лет сорок пять, но тело — как у тридцатилетней богини.
Послушницы стащили с меня кирасу, наплечники, поножи. Я лежал голый на холодном камне, и воздух давил на кожу липкой сыростью. Я пытался дёргаться, но цепи держали крепко.
— Не трать силы, рыцарь, — усмехнулась она. — Ты станешь тем, кого мы ждали.
Я хотел ответить, но в рот тут же запихнули кляп. Ткань пахла ладаном и чем-то сладким — дурманящим.
Старшая жрица кивнула. Две девушки в белых одеждах приблизились ко мне сзади. Я почувствовал холодное прикосновение к анусу — смазка, густая и пахучая. А потом — давление. Что-то твёрдое упиралось в сфинктер, и я стиснул зубы, вцепившись в цепи.
— Расслабься, — шепнула одна из них мне на ухо. — Иначе будет больно.
Я не расслабился. И боль пришла. Острая, разрывающая. Кристалл входил медленно, дюйм за дюймом. Я чувствовал каждую грань, каждый миллиметр этого проклятого артефакта. Он был ледяным внутри, и от него расходились волны магии, заставляя всё тело вибрировать.
— Сорок пять сантиметров, — констатировала жрица. — Идеально.
В тот же миг мне вынули кляп, и в рот тут же заползло что-то влажное, склизкое. Я попытался выплюнуть, но существо уже проникло глубже, скользнуло по языку, по нёбу, к горлу. Личинка. Тридцать сантиметров живого, извивающегося холода.
Я не мог дышать. Не мог кричать. Только чувствовал, как она заполняет меня изнутри, как её тело пульсирует в такт моему сердцу.
А потом мир взорвался.
Тело свело судорогой. Я выгнулся на алтаре, и цепи зазвенели. Кожа горела, мышцы перекручивались, кости трещали, перестраиваясь. Я чувствовал, как грудь наливается тяжестью, как таз расширяется, как черты лица становятся тоньше, мягче.
Когда всё закончилось, я открыл глаза. Голос мой, когда я попытался заговорить, был женским — высоким, с хрипотцой.
— Получилось, — выдохнула старшая жрица. — Отличный экземпляр.
Я попробовал пошевелиться и понял, что тело больше не слушается. Или слушается, но иначе. Грудь — две полные, тяжёлые округлости — колыхалась при каждом вздохе. Между ног было пусто, влажно и непривычно.
— Приступайте, — приказала она.
Первая культистка, совсем юная, с русыми косичками и невинным лицом, подошла ко мне с дилдо. Десять сантиметров. Она входила осторожно, почти нежно, и я закусил губу, чувствуя, как новая плоть сжимается вокруг резины. Стыд смешивался с удовольствием, и от этого было только хуже.
— Нравится, да? — шепнула она, ускоряя темп.
Я промолчал.
Потом была другая. Двадцать сантиметров, ребристая поверхность. Она вошла резко, без предупреждения, и я вскрикнул. Голос сорвался на стон.
Третья взяла тридцать пять. Я уже не помнил, сколько их было. Они сменяли друг друга, вставляя дилдо мне во все дыры — в рот, во влагалище, в задний проход. Кто-то использовал сразу два. Кто-то заставлял меня сосать резиновый член, пока другой вбивался сзади.
Я потерял счёт времени.
Когда они закончили, я лежал на алтаре, размякший, мокрый, дрожащий. Слюна и смазка стекали по бёдрам. Тело горело, и каждый мускул ныл от перенапряжения.
Старшая жрица подошла ближе. Она скинула багровый плащ, оставшись в одном чёрном корсете, туго зашнурованном, и кружевных подвязках. Тело у неё было роскошное — полная грудь, крутые бёдра, плоский живот с дорожкой из седых волос, уходящей вниз.
— А теперь моя очередь, — сказала она.
В руке у неё было дилдо — не меньше тридцати сантиметров, чёрное, с изогнутой головкой. Она уселась на меня сверху, нависнув, и я почувствовал, как резина упирается в мой вход.
— Слушай внимательно, — прошептала она, наклоняясь. — Я буду читать заклинание. А ты — принимать.
Она вошла одним толчком, глубоко, до упора. Я задохнулся. Она начала двигаться — медленно, ритмично, в такт словам, которые лились из её рта гортанным шёпотом. Я не понимал языка, но чувствовал, как магия вибрирует в воздухе, как она проникает в меня вместе с каждым толчком.
— Именем Тьмы... — шептала она, и дилдо входило глубже. — Кровью и плотью... — и выходило почти полностью. — Рождаю...
Она замерла. Внутри меня что-то дрогнуло. Я почувствовал движение — не спазм, не сокращение, а именно шевеление, будто в кишках завёлся зверь.
—...новую жизнь.
Женщина резко выдернула дилдо и откинулась назад, тяжело дыша.
Из моего ануса начало выходить что-то тёплое, скользкое. Я не мог видеть — только чувствовал, как оно расширяет сфинктер, как выползает наружу, тяжелое и влажное. Культистки ахнули. Кто-то вскрикнул.
Я приподнял голову и увидел, как на полу, в луже слизи и крови, распрямляется существо. Оно росло на глазах — секунда, другая, и передо мной стоял суккуб. Два метра ростом. Крылья — кожистые, чёрные, с острыми шипами на перепонках. Хвост, длинный и гибкий, с зазубренным наконечником, хлестал по воздуху. И член — огромный, тёмно-фиолетовый, не меньше пятидесяти сантиметров, с головкой, усеянной мелкими шипами.
Суккуб улыбнулся. Клыки блеснули в алом свете свечей.
— Славная добыча, — пророкотал он голосом, от которого закладывало уши.
Он подошёл ко мне. Я попытался отползти, но цепи держали крепко.
— Не смей, — прошептал я. Или она? Я уже не знал.
Суккуб рассмеялся. Он наклонился, и его член упёрся мне в живот. Шипы царапнули кожу.
— Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее подчинение, — сказал он.
Он вошёл в меня одним толчком. Я закричал. Боль была нечеловеческой — разрывающей, дробящей кости. Но следом за болью пришло что-то другое. Жар. Наполненность. И дикое, животное удовольствие, от которого темнело в глазах.
Он трахал меня жёстко. Без пощады. Каждый толчок вбивал меня в камень, цепи гремели, и я чувствовал, как с каждой секундой моя воля утекает, как вода сквозь пальцы. Он не просто брал меня — он ломал меня. Стирал всё, что было раньше: имя, звание, гордость, воспоминания.
Осталось только тело. Только дрожь. Только крик.
Когда он кончил, я уже не был рыцарем. Я был пустой оболочкой, мокрой, дрожащей, открытой.
Старшая жрица подошла ко мне и погладила по щеке. Я посмотрел на неё мутными глазами.
— Отныне твоё имя — Вэлиан, — сказала она. — Ты будешь телохранительницей моего господина. В бою — в доспехах, которые я для тебя приготовила. А в постели — наложницей. Всегда готовая. Всегда открытая.
Она щёлкнула пальцами, и две культистки поднесли доспех. Он был из чёрной лакированной кожи, с металлическими вставками. Броня закрывала грудь и плечи, оставляя открытыми живот, бёдра, промежность. Металлические набедренники крепились на ремнях, туго обхватывая ноги. Между ног — пустота, доступная.
— Он сшит по твоим новым меркам, — улыбнулась жрица. — Нравится?
Я кивнул. Голос пропал. Вместо него в груди пульсировала только глухая покорность.
Суккуб подошёл ко мне сзади, провёл когтями по спине, оставляя красные полосы. Я вздрогнул, но не отшатнулся.
— Хорошая девочка, — прошептал он. — Пойдём. Покажу тебе твоё место.
Он взял меня за руку, и я пошёл. Босиком по холодному камню, в доспехах, которые не защищали, а только подчёркивали наготу. Впереди — новый мир, где я был вещью. Игрушкой. Оружием.
Но в глубине души, где-то очень глубоко, ещё теплилась искра. Гордость. Ярость. Жажда свободы.
Я спрятал её. Притворился сломленной. Пока.
Читайте в блоге
- Секс чат с ИИ для ролевых игр: как начать за пять шагов
- Секс чат с ИИ девушкой: кому какой формат подойдёт
- Секс чат с ИИ девушкой: словарь терминов для новичка
- Порно чат с ИИ: как скучный диалог стал живой сценой
- Секс чат с ИИ: семь ошибок новичков и как их избежать
- Секс чат с ИИ: как выбрать характер виртуальной девушки