Подглядывая с седьмого

Весной две тысячи семнадцатого воздух в старом институтском здании на севере Москвы был пропитан пылью, бумагой и слабым запахом кофе из автомата. Я работал курьером в «Недвижимости и ценах», и мой пропуск открывал все двери. Именно поэтому я однажды поднялся на последний, заброшенный этаж и обнаружил в полу широкую вентиляционную дыру, которая смотрела прямо вниз, в женский туалет на шестом.

Сначала я просто смотрел. Потом стал ждать.

В тот день я прижался щекой к холодному бетону и услышал, как открывается дверь. Вошли две полные женщины. Одна блондинка с пышными бедрами, вторая брюнетка с ещё более внушительной фигурой. Они зашли в соседние кабинки, одновременно спустили штаны и трусики. Я затаил дыхание.

Огромные, мягкие ягодицы блондинки нависли над унитазом. Она начала первой — прерывисто, с паузами, будто стеснялась собственного тела. Брюнетка же пустила сплошную, мощную струю, которая звонко била в воду.

— Ох, наконец-то… — выдохнула блондинка. — Весь день на этой жопе сидишь, а потом ссать целый час.

— Да ладно тебе, — хмыкнула брюнетка, продолжая шуметь. — Я вообще думала, не дотерплю до обеда. Эти стулья в офисе просто убивают.

Они посмеялись, закончили, тщательно вымыли руки и ушли, оставив после себя лёгкий аромат духов и женского тела.

Я уже собирался спуститься, когда дверь снова открылась. На этот раз вошла пара. Ей было около пятидесяти — ухоженная, в обтягивающей синей юбке, которая едва прикрывала полные бёдра. Ему — тридцать пять, высокий, в строгом зелёном костюме. Они явно не были здесь впервые.

Он сразу завёл её в дальнюю кабинку, запер дверь. Я видел всё сверху, как на ладони.

— Быстрее, — шепнула она, уже дрожа. — У нас всего двадцать минут.

Он молча задрал ей юбку до талии, спустил тонкие трусики. Её большая, круглая попа оказалась полностью обнажена. Мужчина расстегнул брюки, и я едва не присвистнул — его член был просто огромным, толстым, не меньше двадцати восьми сантиметров. Он быстро натянул презерватив, смазал себя слюной и вошёл в неё сзади одним уверенным толчком.

— А-а-а… — громко вырвалось у неё. — Медленнее… он слишком большой сегодня…

— Тише, — хрипло ответил он, но сам начал двигаться глубже, крепко держа её за мягкие бёдра. Его пальцы впивались в белую кожу, оставляя красные следы. Каждый толчок заставлял её полную грудь колыхаться под блузкой, а ягодицы громко шлёпать о его живот.

Я не мог отвести глаз. Его ладони скользили по её спине, сжимали ягодицы, разводили их шире, чтобы войти ещё глубже. Она стонала всё громче, уже не сдерживаясь:

— Да… вот так… сильнее… трахай меня глубже…

Он ускорился, ритм стал жёстче. Кабинка дрожала. Её ноги в туфлях на каблуках широко расставлены, колени чуть подогнулись. Его пальцы нашли её клитор и начали быстро, умело кружить, пока она не задрожала всем телом.

— Я сейчас… о боже, я кончаю… — выдохнула она, прикусив губу.

Он вытащил член в последний момент, сорвал презерватив и мощными, густыми струями спермы залил её ягодицы и задравшуюся синюю юбку. Белые капли медленно стекали по её коже.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Он ответил, тяжело дыша:

— Да… уже выходим. Девочки дома после балета? Хорошо, Катя и Кристина, мы скоро.

Они быстро привели себя в порядок. Она смущённо вытерла сперму бумажными полотенцами, он застегнул костюм. Перед тем как выйти, она подняла глаза к потолку, будто почувствовала взгляд, но улыбнулась и вышла первой.

Я остался сидеть на холодном полу, сердце колотилось. Весь следующий день в офисе я разносил бумаги и ловил на себе её быстрые, чуть виноватые взгляды. А утром, когда мы случайно столкнулись у кофе-машины, она тихо спросила:

— Кофе с молоком?

Я кивнул, чувствуя, как её пальцы на секунду задержались на моей руке. Мы оба знали. И оба молчали, пряча улыбки в бумажных стаканчиках.