Пикси в очках и кожаный блондин

— Ну и что ты так смотришь? — Марк развалился на преподавательском столе, скрестив ноги в обтягивающих кожаных штанах. Лямка от его рюкзака сползла с плеча, и он лениво поправил её, блеснув серебряной серьгой в ухе. — Оценку хочешь исправить, или есть другие варианты?

Ирина Львовна сняла очки, протёрла их дрожащей рукой и снова надела. Пикси-стрижка, которая обычно делала её строгой и собранной, сейчас выглядела растрёпанной. Она знала, что этот студент — беда. Два метра почти, блондинистая грива до плеч, татуировки, торчащие из-под расстёгнутой рубашки. И она поймала себя на том, что пятый раз за лекцию смотрит на его ширинку.

— Марк, иди сядь на место, — её голос предательски сел. — Мы не одни в аудитории.

— А тут никого нет, — он легко спрыгнул со стола и в два шага оказался рядом. — Все разошлись. А я остался. Специально.

Ирина почувствовала, как его ладонь ложится на её талию поверх тонкого шёлка блузки. Жар разлился по коже, и она ненавидела себя за то, что не отстраняется.

— Марк, прекрати. Я твой преподаватель.

— Мне двадцать один, — он наклонился, и его губы коснулись её уха. — А тебе, судя по личному делу, сорок пять. Взрослые люди. Какие проблемы?

— Проблемы в том, что у меня муж и двое детей, — выдохнула она, но его рука уже скользила ниже, к бедру.

— А муж знает, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что никто не видит? — Марк усмехнулся и прикусил мочку её уха. — Я видел, Ирочка. Ты каждую пару пялишься на мои штаны.

Она хотела возразить, но он уже развернул её к столу и прижался сзади. Твёрдый бугор в кожаных штанах упирался ей в ягодицы, и она невольно выгнулась, чувствуя, как между ног становится влажно.

— Чёрт, — выдохнула она, когда его руки расстегнули пуговицы на её блузке. — Марк, мы не можем.

— Можем, — он стянул блузку с плеч и поцеловал её шею. — Скажи «нет» — и я уйду. Но ты не скажешь.

Его пальцы нашли застёжку бюстгальтера, и через секунду её грудь — аккуратная, вторая, как она любила говорить — освободилась. Он сжал её через тонкую ткань, и Ирина застонала, запрокинув голову ему на плечо.

— Какая ты нежная, — прошептал он, поглаживая сосок через кружево. — А я думал, у строгих училок всё колючее.

— Замолчи, — она сама удивилась тому, как хрипло это прозвучало. — Просто… делай что хочешь.

Марк хмыкнул и развернул её к себе лицом. Его глаза — светло-серые, почти белые — смотрели на неё с насмешкой. Он медленно, очень медленно расстегнул её юбку, и она упала на пол, оставив её в чулках и кружевных слипах.

— Каблуки оставь, — он кивнул на её туфли. — И очки.

— Что?

— Оставь. Так сексуальнее.

Она почувствовала, как краснеет, но не стала спорить. Марк опустился на колени, и она смотрела на его светлую макушку, когда он стянул с неё слипы. Они были мокрые, и он это заметил — усмехнулся, понюхал ткань и засунул её в карман своих штанов.

— На память, — подмигнул он и прижался лицом к её лону.

Ирина вцепилась в край стола, когда его язык прошёлся по клитору. Медленно, дразняще, словно он читал лекцию о том, как довести женщину до исступления. Она чувствовала, как его пальцы раздвигают её складки, как дыхание обжигает кожу.

— Марк… — простонала она. — Пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? — он поднял голову, и его подбородок блестел от её влаги. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Хочу тебя внутри.

Он встал, и она услышала, как расходится молния на его штанах. Ирине было сорок пять, она повидала многое, но когда он вытащил свой член — длинный, толстый, с тёмной головкой, — у неё перехватило дыхание.

— Господи, — выдохнула она. — Он огромный.

— Двадцать семь сантиметров, — Марк лениво погладил себя. — Нравится?

— Я не уверена, что… — начала она, но он уже приподнял её и усадил на край стола.

— Расслабься, Ирочка. Я знаю, что делаю.

Он развёл её ноги, и она почувствовала, как его головка скользит по её влажным складкам. Медленно, мучительно медленно он начал входить, и Ирина закусила губу, чувствуя, как её растягивает.

— Чёрт, какая тугая, — прошептал он. — Для сорока пяти ты просто сказка.

— Не смей… говорить… — она задыхалась, чувствуя, как он заполняет её полностью.

Марк начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть к своему размеру. Его руки сжимали её бёдра, а она царапала столешницу, чувствуя, как каждый дюйм его члена входит в неё.

— Быстрее, — выдохнула она. — Пожалуйста, быстрее.

Он усмехнулся и ускорился. Аудитория наполнилась звуками — шлепки их тел, её стоны, его хриплое дыхание. Доска позади них дрожала от каждого толчка.

— Да, — она выгнулась, чувствуя, как его член достаёт до самой глубины. — О боже, да!

Марк схватил её за бёдра и развернул, заставляя встать на четвереньки на столе. Его рука скользнула по её спине, сжала ягодицу, и он снова вошёл — глубоко, резко, заставляя её вскрикнуть.

— Нравится, училка? — он наклонился, его грудь прижалась к её спине. — Нравится, когда тебя трахают на твоём же столе?

— Да… — она почти рыдала от удовольствия. — Да, да, да…

Он выпрямился и взял её за бёдра, задавая жёсткий ритм. Она чувствовала, как его член скользит в ней, как влага стекает по её внутренней стороне бедра. Его пальцы нашли её клитор, и она вскрикнула.

— Я близко, — простонал он. — Скажи, что хочешь, чтобы я кончил в тебя.

— Кончи, — выдохнула она. — Кончи в меня, Марк.

Он зарычал, и она почувствовала, как его тело напрягается, как он входит в неё до предела, и горячая сперма начинает заливать её изнутри. Поток был таким сильным, что она чувствовала, как он стекает по её ногам, смешиваясь с её собственным соком.

Ирина кончила вместе с ним, вцепившись в край стола, чувствуя, как её тело содрогается в спазмах. Марк медленно вышел, и она почувствовала, как его семя вытекает из неё.

— Ты невероятная, — он поцеловал её в загривок. — Это было лучшее занятие в моей жизни.

Через год, в июне, Ирина родила двойню. Мальчик и девочка — оба со светлыми волосами и серыми глазами. Марк стоял у окна родильного отделения, сжимая букет, и улыбался.

— Королевская двойня, — сказала акушерка. — Редкость.

Ирина слабо улыбнулась, глядя на младенцев, и подумала, что её жизнь уже никогда не будет прежней. Но она и не хотела прежней.

У Ирины была подружка Мадина тоже высокая восточна...

Ирина пришла к Мадине в конце июня, когда жара уже плавила асфальт, а город замер в каком-то одуревшем мареве. Мадина встретила её в лёгком халате, накинутом на голое тело — под ним угадывались тяжёлые груди и широкие бёдра. Она была из тех женщин, которые с возрастом становятся только роскошнее: мягкая, тёплая, смуглая кожа, тёмные волосы каре, обрамляющие лицо с яркими карими глазами.

— Ну рассказывай, — Мадина разлила чай и села напротив, поджав под себя ногу. — Как это было? С этим твоим студентом.

Ирина улыбнулась, потянулась за чашкой. Рассказала всё. Без утайки, смакуя подробности, — как Марк трахал её на учительском столе, как кончил в неё, как она забеременела с первого раза. Мадина слушала, прикусив губу, и Ирина видела, как в её глазах загорается что-то тёмное, голодное.

— А у меня, — Мадина вздохнула и опустила глаза, — возраст уже поджимает. Врач сказал, что ещё год-два, и всё, поезд ушёл. А я так хочу детей. Так хочу, ты даже не представляешь.

Ирина поставила чашку на стол. Посмотрела на подругу — на её полные груди, на широкие бёдра, на руки, которые нервно теребили пояс халата.

— Мадина, — сказала она тихо, — а почему бы тебе не попросить Марка? Он может. Он справится.

Мадина подняла глаза. В них было удивление, потом смущение, а потом — та самая голодная искра.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я попрошу его. Он сделает это для меня. Для нас.

Марк пришёл к Мадине в первый день июля. Она открыла дверь в чулках в сеточку и коротком платье на пуговицах, которое едва прикрывало её толстый зад. На ногах — босоножки на высокой платформе. Она выглядела так, будто собралась на свидание, но в то же время — будто ждала его, разделась и оделась специально для него.

— Ну, здравствуй, — Марк окинул её взглядом и усмехнулся. — Ирина говорила, что ты красавица, но она скромничала.

— Проходи, — Мадина шагнула в сторону, и он почувствовал запах её духов — сладкий, с нотками ванили. — Чай будешь?

— Не до чая.

Он закрыл дверь за собой и сразу же притянул её к себе. Его руки легли на её широкие бёдра, сжали мягкую плоть через тонкую ткань платья. Мадина выдохнула, прижалась к нему, и он почувствовал, какой она горячая.

— Сразу? — прошептала она. — Без предисловий?

— А ты хочешь предисловий? — он расстегнул верхнюю пуговицу её платья. Потом вторую. — Или ты тоже хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не залетишь?

Мадина закусила губу. Она чувствовала, как его член упирается ей в живот — твёрдый, огромный, готовый. Ирина не врала: он был действительно большим.

— Хочу, — выдохнула она. — Очень хочу.

Марк стянул с неё платье, и оно упало на пол, оставив её в одних чулках в сеточку. Её груди — тяжёлые, шестого размера — качнулись, и он сжал их обеими руками, сминая, чувствуя, как соски твердеют под пальцами.

— Господи, — он выдохнул. — Какая ты роскошная.

— Возьми меня, — Мадина откинула голову, подставляя шею. — Прямо здесь. На кухне.

Он подхватил её на руки, и она засмеялась, обвив его ногами. Он усадил её на стол, прямо рядом с чашками, и она развела ноги, показывая ему, что под чулками ничего нет. Совсем.

— Ах ты, бесстыжая, — Марк опустился на колени и прижался лицом к её лону. — Как же ты мокрая.

Его язык скользнул по её клитору, и Мадина вскрикнула, вцепившись ему в волосы. Она была чувствительной, отзывчивой, и каждое движение его языка заставляло её содрогаться. Он лизал её долго, медленно, наслаждаясь её вкусом, а она стонала всё громче, пока его пальцы не скользнули внутрь.

— Да! — закричала она. — О боже, да!

Он поднялся, расстегнул ширинку и вытащил свой член. Мадина смотрела на него расширенными глазами — такой огромный, толстый, с тёмной головкой, блестящей от предэякулята. Она облизнула губы.

— Ты правда думаешь, что он войдёт?

— А ты думаешь, я не постараюсь? — Марк усмехнулся и приставил головку к её скользким складкам. — Держись.

Он вошёл медленно, дюйм за дюймом, и Мадина закричала — громко, пронзительно, не сдерживаясь. Её тело выгнулось, она вцепилась в край стола, чувствуя, как он растягивает её, заполняет до предела.

— Чёрт! — она почти плакала. — Какой огромный! Не останавливайся!

Марк начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть, но она обхватила его ногами и притянула ближе, заставляя войти глубже.

— Сильнее, — потребовала она. — Трахай меня, как будто от этого зависит моя жизнь.

Он ускорился. Стол заскрипел, чашки задребезжали, и одна упала на пол, разбившись. Но им было всё равно. Мадина стонала, кричала, выла, и её голос разносился по всей квартире. Она чувствовала, как его член скользит в ней, как влага заливает её бёдра, как его яйца шлёпают по её ягодицам.

— Да! — она выгнулась, чувствуя приближение оргазма. — Кончи в меня! Заливай меня!

Марк зарычал, сжал её бёдра и вошёл до упора. Его член дёрнулся, и первая струя спермы ударила в её шейку матки. Мадина закричала, кончая вместе с ним, чувствуя, как её тело содрогается в спазмах, как его семя заливает её изнутри.

Он медленно вышел, и она почувствовала, как сперма вытекает из неё, стекая по ноге. Она улыбнулась, погладила его по щеке.

— Это было… невероятно.

— Это только начало, — он поцеловал её в шею. — У нас всё лето впереди.

Три месяца они трахались почти каждый день. В её квартире, на кухне, в спальне, на полу в гостиной. Она надевала чулки в сеточку, и он сходил с ума, разрывая их руками, входя в неё сзади, спереди, сбоку. Она кричала так, что соседи стучали по стенам, но ей было плевать.

Он кончал в неё снова и снова, и она чувствовала, как её тело меняется. Грудь стала ещё тяжелее, соски потемнели. Через два месяца Мадина сделала тест — две полоски. Она позвонила Марку и Ирине и плакала в трубку от счастья.

В июне следующего года она родила двойню — двух девочек, обеих с тёмными волосами и серыми глазами Марка. Ирина стояла рядом, держа её за руку, и улыбалась.

— Я знала, что у тебя получится.

Мадина слабо улыбнулась, глядя на младенцев.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам обоим.

Марк вошёл в палату с букетом и улыбнулся, глядя на своих дочерей — две пары серых глаз смотрели на него из двух крошечных свёртков. Он поцеловал Мадину в лоб.

— Ты невероятная.

Мадина улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как её переполняет счастье. Её жизнь изменилась навсегда. И она была благодарна за каждую секунду этого безумия.

Слухи об огромном хуе и суперфертильности Марка по...

Слухи разлетелись быстро. Женский клуб Ирины гудел, как растревоженный улей. Мадина, светящаяся, с округлившимся животом, была живым доказательством. Незамужние, бездетные, отчаявшиеся — все они смотрели на Марка с новым, голодным блеском в глазах.

Катерина появилась в поле зрения через пару месяцев после рождения двойни. Она была высокой — почти с Марка ростом — мощной, широкоплечей, с пышной гривой каштановых волос и маленькой, почти мальчишеской грудью. Это была женщина-каланча, с длиннющими ногами и руками, которые могли обнять, казалось, целый мир. Ирина представила их у себя на террасе, и Марк почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд, когда Катерина пожала ему руку, глядя прямо в глаза.

— Наслышана, — сказала она низким, грудным голосом, и в этом одном слове было всё.

Разговоры были деловыми. Катерина — управляющая крупным отелем, привыкла брать от жизни всё. Она не виляла и через неделю позвонила Марку сама. Не в силах сдерживаться, он приехал к ней в номер люкс на верхнем этаже отеля, где она жила.

Дверь открылась, и она стояла на пороге в строгом деловом пиджаке, короткой юбке, чулках и белых туфлях на шпильках. Её грудь, приподнятая кружевным бюстгальтером, казалась почти незаметной под тканью пиджака, но это делало её ещё более сексуальной. Она была на голову выше любой женщины, которую он знал, и её длинные ноги, казалось, начинались от самых плеч.

— Раздевай меня, — приказала она, закрывая дверь и щёлкая замком.

Марк подошёл, снял с неё пиджак, провёл руками по её плечам. Она была сильной, мускулистой, с широкой спиной. Запах её духов — тяжёлый, мускусный — ударил в голову. Он расстегнул юбку, и она упала на пол, оставив её в чулках, слипах и белых туфлях.

— Иди сюда, — она схватила его за галстук и притянула к себе, целуя жадно, требовательно. — Ирина говорила, ты умеешь делать детей.

— Я стараюсь, — он усмехнулся, сжимая её маленькую грудь через кружево.

Она застонала, откинув голову назад, и он опустился на колени, стягивая с неё трусики. Она была уже мокрой, и её запах — резкий, женский — сводил с ума. Он прижался лицом к её лону, и она зарычала, вцепившись ему в волосы.

— Да, — выдохнула она. — Лижи меня. Я хочу почувствовать твой язык в себе.

Он лизал её долго, пока её стоны не перешли в крики, а её пальцы не впились в его плечи. Она кончила, содрогаясь, прижимая его голову к себе, и её бедра сжимались вокруг его лица, как тиски.

— Встань, — приказала она, и он повиновался. — Раздевайся.

Она смотрела, как он стягивает рубашку, джинсы, боксеры. Когда его член показался — твёрдый, огромный, пульсирующий, — она облизнула губы и опустилась на колени. Она взяла его в рот сразу, глубоко, без колебаний, и он застонал, зажмурившись. Она сосала его умело, жадно, её голова двигалась вверх-вниз, и она смотрела на него снизу вверх, не отрываясь.

— Хватит, — выдохнул он. — Я хочу быть в тебе.

Она поднялась, повернулась к нему спиной и оперлась руками о стол, стоящий у стены. Её длинные ноги раздвинулись, и она обернулась, глядя на него через плечо.

— Закинь мои ноги себе на плечи, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня так глубоко, как только сможешь.

Он подошёл, поднял её ноги — длинные, тяжёлые, — и закинул их себе на плечи. Она оказалась почти сложенной пополам, её тело было напряжено, и он приставил член к её скользким складкам.

— Давай, — прошептала она. — Не жалей меня.

Он вошёл одним резким толчком, и она закричала — низко, протяжно, как зверь. Её тело выгнулось, она вцепилась в край стола, и он начал двигаться. Каждый его толчок заставлял её вздрагивать, её грудь подпрыгивала под тканью пиджака, а её длинные ноги, закинутые ему на плечи, дрожали от напряжения.

— Да! — она кричала, не сдерживаясь. — Так глубоко! Ещё! Не останавливайся!

Он трахал её яростно, неистово, и стол скрипел под ними. Она кончила снова, и её тело сжалось вокруг него так сильно, что он чуть не кончил сам. Но он сдержался, продолжая двигаться, чувствуя, как её влага заливает его бёдра.

Когда он почувствовал, что больше не может, он вышел из неё, повернул её лицом к дивану и толкнул вперёд. Она опустилась на колени, опершись на подлокотник, и он вошёл в неё сзади, снова, одним движением.

— Да! — она зарычала, вцепившись в подушку. — Трахай меня так! Глубоко! В самую матку!

Он двигался, сжимая её ягодицы, и она стонала, выла, кричала. Он чувствовал, как её тело содрогается в оргазме, как она сжимает его член, как её влага заливает его. Он вошёл до упора и кончил, изливаясь в неё, чувствуя, как её тело принимает его семя.

Она медленно опустилась на диван, тяжело дыша, и он лёг рядом, поглаживая её по спине. Она повернулась к нему, улыбаясь.

— Это было… впечатляюще.

— Это только начало, — он поцеловал её в плечо. — У нас есть время.

Они встречались два месяца. Она была ненасытна, требовала его снова и снова, и он не отказывал. Она не хотела романтики, только секс, грубый и откровенный, и он давал ей это. Через год она родила двойню — двух мальчиков, оба с её ростом и его глазами. Ирина, стоя в коридоре роддома, только улыбнулась, глядя на Марка.

— Ты у нас легенда, — сказала она, погладив его по щеке. — Но, кажется, теперь у всех появились планы на лето.

Марк стал ебать десятки баб к нему приходили за ма...

Слух разлетелся быстро. Сначала шепотом, потом уже в открытую — в банях, в курилках, за бокалом вина в тесных компаниях. Марк стал местной легендой, но легендой закрытой, для своих. Ирина, как опытная сводница, знала, кому дать его номер, а кому отказать с вежливой улыбкой.

Перезрелые милфы приходили сами. Им не нужны были прелюдии и разговоры. Они садились напротив него в кафе, пили кофе, смотрели с вызовом и говорили:

— Ирина сказала, ты умеешь делать детей. Мой муж уже два года не может. Я хочу попробовать.

Марк смотрел на их руки с тяжелыми кольцами, на глубокие декольте, на сеточку морщин у глаз, и кивал. Они снимали номер в отеле, и он делал свою работу — медленно, методично, доводя их до крика, до слез, до дрожи в коленях. Они уходили, прижимая сумочки к груди, с влажными глазами и легкой походкой, и через месяц-другой звонили Ирине с новостью.

Но совсем другое дело — молодые. Жены и любовницы пожилых магнатов, политиков, директоров заводов. Им было по двадцать два, двадцать пять. Они были капризными, избалованными, с идеальным маникюром и пустыми глазами. Их мужья — седые, с одышкой, с проблемами с сердцем — не могли дать им того, что они хотели. Но им нужен был наследник. Или просто острых ощущений.

Одна из них, Лиза, была особенно хороша. Двадцать три года, золотая блондинка, жена семидесятилетнего олигарха. Она позвонила Марку сама, без посредников. Её голос был низким, с хрипотцой, будто она только что проснулась.

— Ты Марк? — спросила она. — Ирина дала твой номер. Мне нужно то, что ты умеешь.

Он приехал к ней в пентхаус. Она открыла дверь в шелковом халате, под которым ничего не было. Её тело было идеальным — спортивным, загорелым, с небольшой грудью и узкой талией. Она провела его в гостиную, где на столике стояла бутылка дорогого виски.

— Мой муж спит в соседней комнате, — сказала она, наливая ему напиток. — Он пьет снотворное. Так что не стесняйся.

Она села на диван, раздвинув ноги, и халат распахнулся. Она была чисто выбрита, и её лоно блестело от влаги.

— Иди сюда, — она поманила его пальцем. — Покажи мне, что ты умеешь.

Марк подошел, опустился перед ней на колени. Он раздвинул её ноги шире, провел пальцем по её складкам, и она вздрогнула.

— Ты уже мокрая, — сказал он.

— Я ждала тебя два часа, — она закусила губу. — Я хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не забуду, как меня зовут.

Он наклонился, провел языком по её клитору, и она выгнулась, застонав сквозь зубы. Она пыталась молчать — муж был за стеной, — но её стоны прорывались, превращаясь в приглушенные крики. Марк лизал её долго, как тогда, с той высокой женщиной, пока её бедра не начали дрожать. Она кончила, вцепившись ему в волосы, и её тело билось в судорогах.

— Хватит, — выдохнула она. — Встань. Раздевайся.

Он поднялся, снял рубашку, джинсы. Она смотрела на его член с голодным блеском в глазах.

— О боже, — прошептала она. — Какой большой. Мой муж такого даже в молодости не имел.

Она опустилась на колени, взяла его в рот, и он застонал. Она сосала жадно, глубоко, почти до рвотного рефлекса, но не останавливалась. Она хватала ртом воздух, но продолжала, глядя на него снизу вверх.

— Хватит, — сказал он, отстраняясь. — Я хочу быть в тебе.

Она легла на диван, раздвинув ноги. Её тело было напряжено, соски стояли, и она смотрела на него с вызовом.

— Давай. Но тихо. Муж не должен услышать.

Марк вошел в неё медленно, чувствуя, как её тугая вагина сжимает его. Она закусила губу до крови, сдерживая крик. Он начал двигаться, медленно, глубоко, и её глаза закатились. Она была тесной, горячей, и её тело изгибалось под ним, как струна.

— Сильнее, — прошептала она. — Пожалуйста.

Он ускорился, и она застонала, прикрывая рот ладонью. Она кончила, содрогаясь, и её тело сжалось вокруг него так сильно, что он почти остановился.

— Не останавливайся, — выдохнула она. — Я хочу ещё.

Он перевернул её, поставил на четвереньки, и вошел сзади. Она уткнулась лицом в подушку, заглушая крики, а он трахал её жестко, глубоко, сжимая её ягодицы. Она кончила снова, и её влага залила его бедра.

Когда он почувствовал, что близок, он вышел и повернул её к себе.

— Я хочу кончить в тебя, — сказал он. — Внутрь.

— Да, — она кивнула, раздвигая ноги. — Залей меня. Я хочу, чтобы ты залил меня спермой.

Он вошел снова, до упора, и кончил, изливаясь в неё. Она сжала его член, выжимая каждую каплю, и её тело содрогнулось ещё раз.

Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Потом встала, накинула халат и пошла в ванную. Вернулась с влажным полотенцем, вытерла его член, потом себя.

— Приходи завтра, — сказала она. — В это же время. Муж будет на собрании акционеров.

Марк оделся, не говоря ни слова. В дверях она остановила его, поцеловала в щеку.

— Ты — лучшее, что случалось со мной за последние три года, — сказала она. — Не исчезай.

Он улыбнулся и ушел. В лифте он достал телефон, набрал Ирину.

— Ещё одна есть, — сказала она. — Жена министра. Ей двадцать четыре, ему шестьдесят восемь. Она хочет сына. Приедешь завтра?

— Приеду, — ответил он, выходя на улицу.

Он смотрел на ночной город и думал о том, как странно устроена жизнь. Он давал им то, чего не могли дать их мужья — молодость, силу, семя. А они давали ему то, чего он не мог получить иначе — власть. Власть над их телами, над их желаниями, над их будущим. И это пьянило сильнее любого виски.

Марк прибыл на вечеринку молодых девушек Всем им ...

Марк приехал в загородный дом на окраине Москвы. Частная вечеринка, закрытый клуб для «избранных». Охрана на входе сверила его имя со списком, и он прошел внутрь — просторная гостиная, приглушенный свет, на столиках шампанское, фрукты, кокаин тонкими дорожками на зеркале. И женщины. Много женщин. Молодые, красивые, почти все — модели или актрисы, жены тех, кто правит этим городом.

— Марк! — раздался звонкий голос.

Он обернулся. К нему шла Жанна — длинноногая, с коротким светлым каре, в обтягивающем черном платье, которое подчеркивало её узкие бедра. Рядом с ней — Айза, знойная брюнетка с густыми волосами до пояса, одетая только в сетчатые чулки и прозрачные слипы. Она улыбалась, обнажая ровные белые зубы.

— Наконец-то, — Айза подошла первой, провела рукой по его груди. — Мы тебя заждались. Жанна говорила, что ты нереальный. Хочу проверить.

— Айза, не будь такой нетерпеливой, — Жанна рассмеялась, но глаза её горели тем же голодом. — Пусть сначала выпьет.

Они подвели его к дивану. Айза села с одной стороны, Жанна — с другой. Их руки уже скользили по его бедрам, по паху, и он чувствовал, как его член твердеет под их пальцами.

— Ты знаешь, кто мы? — спросила Жанна, наклоняясь к его уху. — Я — жена ветерана. Ему семьдесят пять. Айза — жена олигарха. Ему за шестьдесят. Мы все здесь — жены стариков. И нам всем нужен ты.

— Мы хотим детей, — добавила Айза, сжимая его член через джинсы. — Наши мужья не могут. А мы хотим. Здоровых, сильных детей. И мы выбрали тебя.

Марк смотрел на них — две молодые женщины, каждая красивее другой. Жанна — нежная, светлая, с маленькой упругой грудью, которая просвечивала сквозь кружево платья. Айза — темная, страстная, с идеальным телом, которое было видно почти полностью сквозь сетку.

— Вы обе? — спросил он.

— Обе, — подтвердила Жанна. — Здесь есть комнаты. Мы пойдем туда. И ты сделаешь с нами всё, что захочешь. А мы сделаем всё, чтобы ты кончил в нас.

Он не сказал ни слова. Просто встал, взял обеих за руки и повел их вверх по лестнице. В спальне, где была огромная кровать, он остановился.

— Раздевайтесь, — сказал он.

Жанна стянула платье через голову, оставшись в одних тонких трусиках. Айза медленно, с улыбкой, сняла слипы, оставив только сетчатые чулки. Они стояли перед ним — две обнаженные женщины, с разными телами, но одинаковым желанием в глазах.

— Я хочу смотреть, как вы это делаете, — сказал Марк. — Друг с другом.

Айза шагнула к Жанне, обняла её за талию, прижалась губами к её губам. Жанна застонала, отвечая на поцелуй, и её руки скользнули по спине Айзы, вниз, к ягодицам. Они целовались жадно, страстно, как будто ждали этого момента годами.

Марк сел в кресло, расстегнул ширинку, освободил свой набухший член. Он смотрел, как Айза опускается на колени перед Жанной, разводит её бедра, проводит языком по её бритой щели. Жанна закинула голову назад, вцепилась в волосы Айзы, и из её груди вырвался низкий стон.

— Да... вот так... — прошептала Жанна. — Не останавливайся...

Айза лизала её, втягивая клитор губами, и Жанна дрожала, сжимая бедра. Её тело изогнулось, и она кончила, с криком, заглушенным ладонью.

— Теперь ты, — Жанна потянула Айзу на кровать, развернула её, заставила встать на четвереньки. — Покажи ему свою мокрую киску.

Марк смотрел, как Жанна входит в Айзу сзади, трахает её пальцами, смазанными её же соком. Айза стонала, царапая простыни, и её ягодицы подрагивали от каждого движения.

— Хватит, — сказал Марк, вставая. — Я хочу вас обеих.

Он подошел к кровати. Жанна легла на спину, раздвинула ноги. Айза села сверху, на лицо Жанны, и её клитор оказался прямо над губами подруги. Марк встал между ног Жанны, взял её за бедра и вошел одним движением.

Жанна закричала — громко, не сдерживаясь. Айза застонала в ответ, прижимаясь к её рту. Марк двигался медленно, глубоко, чувствуя, как тугая вагина Жанны сжимает его. Он смотрел, как Айза скачет на лице Жанны, как её грудь подпрыгивает в такт движениям.

— Я хочу тебя, — выдохнула Айза, отрываясь от Жанны. — В меня. Сейчас.

Он вышел из Жанны, и та перевернулась на живот, подставив ему ягодицы. Айза легла на спину, раздвинула ноги. Марк вошел в Айзу — она была еще теснее, горячее, и она закричала от удовольствия.

— Да! Трахай меня! — она вцепилась в его плечи. — Залей меня! Я хочу твоего ребенка!

Он двигался в ней жестко, быстро, чувствуя, как её ноги обвивают его талию. Жанна подползла ближе, взяла его член в рот, когда он вышел из Айзы, облизала его, смазанный её соком, и снова направила в себя.

— В меня, — прошептала Жанна. — Я хочу первой.

Он вошел в Жанну, и Айза прижалась к ней сзади, целуя её шею. Он кончил в Жанну, чувствуя, как её тело содрогается от оргазма. Но не остановился — вышел, перевернул Айзу, поставил её на четвереньки и вошел снова.

— Теперь ты, — сказал он, сжимая её бедра. — Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене.

Айза закричала, когда он начал двигаться. Её тело билось, и она кончила почти сразу, заливая его член своей влагой. Марк продолжал, чувствуя, как приближается его собственный оргазм.

— В меня, — умоляла Айза. — Пожалуйста. Прошу. Залей меня.

Он кончил в неё, глубоко, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он излился в неё, до последней капли, и она застонала, принимая его семя.

Он вышел, тяжело дыша. Обе женщины лежали на кровати, запыхавшиеся, счастливые. Айза провела рукой между ног, собрала сперму, которая вытекала из неё, и поднесла к губам.

— Вкусно, — улыбнулась она. — Теперь у нас будет сын.

— Или дочь, — добавила Жанна.

Марк оделся, чувствуя, как его тело гудит от усталости. Внизу его ждала еще одна женщина — молодая, в красном платье, с жадным взглядом.

— Ты следующий, — сказала она, беря его за руку.

Он улыбнулся. Ночь только начиналась.

Через год Жанна родила мальчика, весом три восемьсот. Айза — девочку, с темными волосами, как у неё. Обе женщины были счастливы. Их мужья — тоже, не подозревая, что дети не их.

Марк получил от каждой по конверту с деньгами и по бутылке дорогого виски. Он сидел в своей квартире, смотрел на ночной город и думал о том, что жизнь — странная штука. Он давал им то, чего не могли дать их старики. А они давали ему власть — над их телами, над их судьбами, над будущим целых семей.

И это пьянило сильнее, чем самый дорогой виски.

Последней "жертвой" Марка стала Ди Джонсон смуглая...

Она позвонила в дверь ровно в девять. Марк открыл — и на секунду забыл, как дышать. Ди стояла на пороге, уперев руку в бок, и улыбалась так, будто уже знала, чем всё закончится. Кожаные шорты обтягивали её необъятные бёдра, топик едва сдерживал грудь — седьмой размер, ни много ни мало, — а ботильоны на высокой платформе делали её почти одного роста с ним.

— Ну и что ты стоишь? — голос у неё был низкий, с лёгким карибским акцентом. — Пригласишь или мне так и стоять?

— Проходи, — Марк посторонился, пропуская её в квартиру.

Она прошла мимо, покачивая бёдрами, и он почувствовал запах её духов — тяжёлый, сладкий, с нотками ванили и чего-то пряного. Ди остановилась посреди гостиной, огляделась, потом обернулась к нему.

— Ну? — она приподняла бровь. — Ты собираешься меня раздевать или мне самой всё снять?

Марк подошёл, положил ладони на её талию, притянул к себе. Она была ниже его, но шире — её тело казалось мягким и в то же время упругим, и он чувствовал, как под кожей напрягаются мышцы. Он провёл руками вверх, под топик, сжал её грудь — она была тяжёлой, горячей, и Ди выдохнула, запрокидывая голову.

— Да... — прошептала она. — Вот так... Ты не представляешь, как я этого хотела.

Он стянул с неё топик, и её сиськи вывалились наружу — огромные, с тёмными сосками, уже затвердевшими. Марк наклонился, взял один в рот, и Ди застонала, запуская пальцы в его волосы.

— Да... Соси... — она прижала его голову к своей груди. — Сильнее...

Он целовал её соски, посасывал, покусывал, пока она не застонала громче. Потом опустился на колени, расстегнул её шорты, стянул их вместе с трусиками. Её тело было огромным — бёдра, ягодицы, живот — но всё это было таким женственным, таким податливым, что у него перехватило дыхание. Он провёл ладонями по её бёдрам, развёл их, и увидел её тёмную, влажную щель.

— Да, смотри, — она раздвинула половые губы пальцами. — Я уже мокрая. Всё для тебя.

Он наклонился, провёл языком по её клитору, и Ди застонала, хватая его за волосы. Она была солёной, горячей, и он лизал её, втягивая клитор губами, пока её бёдра не начали дрожать.

— Да... Вот так... О боже... — она запрокинула голову. — Не останавливайся...

Она кончила быстро, с криком, сжимая его голову бёдрами. Марк поднялся, расстегнул ширинку, освободил член — он был уже твёрдый, пульсирующий. Ди опустилась на колени, взяла его в рот, и он застонал, чувствуя её горячий язык.

— Ох... да... — он запустил пальцы в её кудрявые волосы. — Соси...

Она сосала жадно, глубоко, беря его в горло, и Марк чувствовал, как приближается оргазм. Но он не хотел кончать так быстро. Он отстранился, поднял её, развернул к стене.

— Обопрись, — сказал он, сжимая её ягодицы.

Она упёрлась ладонями в стену, прогнулась, подставив ему свою огромную, мягкую задницу. Марк вошёл в неё сзади — и она закричала, громко, не сдерживаясь. Он двигался в ней медленно, глубоко, чувствуя, как её тугая вагина сжимает его член.

— Да! Трахай меня! — кричала она. — Сильнее! Ещё!

Он ускорился, входя в неё резко, грубо, хлопая ладонями по её ягодицам. Она стонала, царапала стену, и её тело дрожало от каждого толчка.

— Я хочу кончить в тебя, — выдохнул он.

— Кончи! — закричала она. — Залей меня! Я хочу твоего ребёнка!

Он кончил в неё, глубоко, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Она кончила вместе с ним, с криком, падая на стену. Он вышел, тяжело дыша, и она обернулась, улыбаясь.

— Это было... впечатляюще, — она провела рукой между ног, собрала сперму, поднесла к губам. — Но я хочу ещё.

Он улыбнулся. Ночь только начиналась.

Она приходила к нему снова и снова. Каждую неделю, иногда дважды. Они трахались на ковре, на кухонном столе, в душе. Она была ненасытной — и Марк с удовольствием утолял её голод. Через два месяца она позвонила ему с новостью.

— Я беременна, — сказала она, и в её голосе слышалась улыбка.

Через год Ди родила двойню — мальчика и девочку. Её муж, пожилой дипломат, был вне себя от счастья. Ди позвонила Марку, чтобы поблагодарить.

— Ты сделал меня счастливой, — сказала она. — И моего мужа тоже. Он думает, что это его дети.

Марк улыбнулся, глядя на ночной город.

— Это мои дети, — сказал он. — Но пусть думает, что его.

Она рассмеялась — низко, хрипло, как тогда, в первый вечер.

— Ты невероятный, Марк. Ты подарил мне то, о чём я мечтала. И я хочу ещё.

— Я тоже, — сказал он. — Приезжай, когда будешь готова.

Она приехала через месяц. И всё началось снова.