Запретная качка

Я стояла у поручня и чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. Сердце уже стучало где-то в горле, хотя мы только что вышли в открытое море. Мы договорились — это ничего не значит. Просто старая привычка. Просто ночь на яхте. Но стоило Алексею подойти ближе, как ладонь легла мне на талию, и я сразу поняла: враньё.

— Ты всё ещё носишь это платье, — тихо сказал он, пальцы скользнули по тонкой ткани. — То самое, которое я когда-то рвал зубами.

— Заткнись, Лёша, — выдохнула я, но не отстранилась. Его тепло пробивалось сквозь шёлк, а яхта мягко покачивалась, словно подталкивала нас друг к другу.

Он развернул меня к себе. В полумраке кают-компании глаза блестели хищно, как в те времена, когда он ещё был в банде. Теперь якобы чистый бизнес, но я знала — внутри тот же опасный парень. Запретный. Мой.

— Мы же сказали… — начала я, но его губы уже были у моей шеи. Горячее дыхание, лёгкий укус.

— Ничего не значит, Вероника. Просто трахнемся и разойдёмся. Как раньше.

Слова прозвучали грубо, но от них между ног сразу стало мокро. Я схватила его за рубашку, потянула ближе. Пальцы дрожали, когда я расстёгивала пуговицы одну за другой. Каждая открывала твёрдые мышцы, старые шрамы. Он стоял неподвижно, только дышал тяжело, глядя, как я медленно снимаю с него одежду.

— Медленнее, — шепнул он. — Хочу чувствовать каждую твою дрожь.

Я расстегнула ремень. Металлическая пряжка звякнула, ткань брюк скользнула вниз. Его член уже стоял твёрдо, головка блестела от первой влаги. Я провела ладонью по стволу, ощущая, как он пульсирует в моей руке. Алексей тихо застонал, запустил пальцы мне в волосы.

— Сними с себя, — потребовал он хрипло. — Хочу видеть тебя всю.

Платье соскользнуло легко, я осталась в одном кружевном белье. Он расстегнул лифчик одним движением, как делал всегда. Чашки упали, соски мгновенно затвердели от ночного бриза. Его ладони легли на грудь, большие пальцы кружили по чувствительным бугоркам, пока я не выгнулась ему навстречу.

Мы опустились на широкую кушетку в каюте. Яхта качнулась сильнее, волны бились о борт. Алексей лёг сверху, но не спешил. Его член лежал между моих бёдер, горячий и тяжёлый, а он просто смотрел мне в глаза.

— Скажи, что хочешь, — прошептал он.

— Хочу тебя в себе, — ответила я, обхватывая его ногами. — Глубоко. Сейчас.

Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром. Я почувствовала, как стенки влагалища растягиваются вокруг толстого члена, как он заполняет меня целиком. Мы оба замерли. Только дыхание и тихий плеск воды за бортом.

— Блядь… как же тесно, — выдохнул он, начиная двигаться. Движения были глубокими, плавными, в такт качке яхты. Каждый толчок доставал до самой матки, заставляя меня тихо стонать.

Я царапала ему спину, чувствуя, как мышцы играют под кожей. Он приподнялся, сменил угол, и теперь каждый раз задевал то самое место внутри. Волна удовольствия накрывала с головой. Я обхватила его крепче, прижимаясь всем телом.

— Сильнее… не останавливайся, — просила я, кусая его плечо.

Он ускорился. Звуки наших тел — мокрые шлепки, тяжёлое дыхание, мои тихие всхлипы — заполнили каюту. Пот блестел на его груди, капал мне на ключицы. Я чувствовала, как внутри собирается тугой комок, как ноги начинают дрожать.

— Кончай на мне, — вдруг выдохнул он, переворачивая нас. Теперь я была сверху. Платье валялось на полу, мои трусики сдвинуты в сторону. Я опиралась руками ему на грудь и двигалась сама, насаживаясь на его член снова и снова. Грудь колыхалась в такт, соски тёрлись о его кожу.

— Я… сейчас… — голос сорвался.

Оргазм накрыл резко. Я сжалась вокруг него, чувствуя, как влагалище пульсирует, как горячая влага течёт по его стволу. Алексей схватил меня за бёдра, вгоняя член до упора несколько раз, и тоже кончил. Горячие струи спермы били глубоко внутри, заполняя меня. Мы замерли, слившись в одно дрожащее тело.

Потом было только тяжелое дыхание и покачивание яхты.

Утром я проснулась от запаха кофе. Алексей стоял у маленькой кухни в одних шортах, волосы растрёпаны. Солнечные блики играли на воде за иллюминатором. Я натянула простыню на грудь, чувствуя приятную ломоту между ног.

Он повернулся, протянул мне кружку. Взгляд был тёплый, но в глубине всё тот же опасный огонь.

— Доброе утро, — сказал тихо, не отводя глаз.

— Утро… — я взяла кофе, пальцы слегка дрожали. Мы смотрели друг на друга поверх кружек, и оба понимали: «ничего не значит» уже не работает. Но говорить об этом никто не стал. Только украдкой улыбнулись, когда яхта снова мягко качнулась, напоминая о ночи.