Запретный массаж

Жар чужих ладоней уже скользил по моей спине, когда я впервые заметил, как его взгляд задерживается ниже пояса. Массажный кабинет в придорожном мотеле был тесным, пропитанным запахом кедрового масла и приглушённым гулом трассы за окном. Мы оба оказались здесь случайно: я после долгой ночной езды, он — крепкий парень лет тридцати с татуировкой на предплечье — как массажист, подменявший кого-то на смене.

— Лежи расслабленно, — тихо сказал он, проводя большими пальцами вдоль позвоночника. Его голос был низким, чуть хриплым. — А то мышцы как камень.

Я усмехнулся в подушку, чувствуя, как тепло его тела накатывает волнами.

— Легко сказать. После шести часов за рулём даже яйца ноют, — вырвалась у меня невинная шутка. Просто чтобы разрядить тишину.

Он замер на секунду. Потом тихо засмеялся, и этот смех почему-то пробежал дрожью по моей коже.

— Яйца, говоришь? — переспросил он, и в голосе уже скользнуло что-то запретное. — Тогда, может, я их тоже разомну? По полной программе.

Сердце стукнуло громче. Я повернул голову, встретив его тёмные глаза. В них уже не было профессионального спокойствия — только голодный блеск. Его ладонь медленно спустилась ниже, обхватила мою ягодицу, сжала. Кожа мгновенно покрылась мурашками.

— Ты серьёзно? — выдохнул я, чувствуя, как член начинает твердеть под животом.

— А ты хочешь, чтобы я был серьёзным? — Его пальцы уже скользнули между ног, легко коснулись моих яиц. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по позвоночнику ударило током. — Скажи сам. Одно слово — и я остановлюсь.

Вместо ответа я слегка раздвинул бёдра. Воздух в кабинете стал густым, горячим.

— Трогай, — прошептал я. — Хочу почувствовать твои руки там.

Он не заставил ждать. Масло стекало по его пальцам, когда он обхватил мои яйца полностью, сжал их в тёплой ладони, начал медленно перекатывать. Движения были уверенные, напористые. Каждый лёгкий нажим отзывался сладкой тяжестью внизу живота. Я стиснул простыню, чувствуя, как кожа мошонки натягивается, а член уже стоял колом, прижатый к массажному столу.

— Блядь, какие тяжёлые, — пробормотал он почти восхищённо, сильнее сжимая. — Чувствуешь, как они в моей руке пульсируют?

— Да… сильнее, — выдохнул я сквозь зубы. Жар его ладони сводил с ума. Он начал перекатывать их между пальцами, слегка потягивая, то сжимая, то отпуская. Каждый раз, когда он проводил большим пальцем по шву мошонки, у меня вырывался тихий стон.

Он наклонился ближе, его горячее дыхание обожгло мою шею.

— Перевернись. Хочу видеть твоё лицо, когда буду их мять.

Я послушно перевернулся. Член встал торчком, головка уже блестела от предэякулята. Он не стал тратить время на прелюдии — сразу обхватил мои яйца снова, теперь уже обеими руками. Одна ладонь держала их снизу, вторая медленно, ритмично сжимала и отпускала. Движения были дерзкими, почти грубыми, но именно это и заводило до дрожи в коленях.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло. Его глаза горели. — Хочу видеть, как ты таешь, когда я вот так твои яйца перекатываю.

Я не мог отвести взгляд. Его пальцы работали без остановки: то сжимали у самого основания, то нежно тянули вниз, заставляя кожу натягиваться до предела. Жар нарастал. Мой член дёргался в воздухе, но он даже не прикасался к нему — весь фокус был на моих яйцах. Он то слегка шлёпал по ним ладонью, то снова сжимал, то проводил ногтем по чувствительной коже. Каждый новый приём заставлял меня выгибаться и хватать воздух ртом.

— Ещё… не останавливайся, — вырвалось у меня. Голос дрожал.

— Не собираюсь, — усмехнулся он. — Ты такой чувствительный здесь. Смотри, как они у тебя краснеют от моих рук.

Он ускорил темп, теперь уже обе ладони работали одновременно: одна массировала, вторая слегка сдавливала. Волны удовольствия-грани боли накатывали одна за другой. Я чувствовал, как внутри всё стягивается, как яйца подтягиваются к телу, готовые взорваться.

— Я сейчас… — прохрипел я.

— Кончай, — жёстко сказал он, сильнее сжав их в кулаке. — Кончай только от моих рук на твоих яйцах.

Оргазм ударил резко, почти болезненно ярко. Сперма густыми толчками выстрелила мне на живот, на грудь, даже на подбородок. Он не отпускал, продолжая медленно перекатывать мои пульсирующие яйца, выжимая из меня последние капли. Я трясся всем телом, не в силах сдержать стоны.

Когда всё закончилось, он медленно убрал руки, посмотрел на меня и вдруг тихо засмеялся. Я тоже не выдержал — сначала хмыкнул, потом мы оба расхохотались, глядя на весь этот беспорядок: масло, сперма, смятые простыни.

— Ну ты и шутник, — сказал я, всё ещё тяжело дыша.

— А ты и не думал останавливать, — ответил он, вытирая руки полотенцем. В глазах всё ещё плясали озорные огоньки. — В следующий раз, когда остановишься в этом мотеле, просто скажи, что яйца снова ноют. Я лично их вылечу.

Мы снова засмеялись, и в этом смехе не было ни капли неловкости — только лёгкость и обещание, что эта дорога теперь будет намного интереснее.