Вспышка на холсте

Я стояла у большого окна загородного дома, и сердце уже колотилось, словно я снова была той девчонкой, что когда-то тайком рисовала его в своей студенческой тетради. Лёша вошёл, и воздух между нами сразу стал густым, тяжёлым. Его взгляд скользнул по моему телу — медленно, нагло, как будто он уже раздевал меня глазами.

— Ну что, Алина, — протянул он низким голосом, закрывая за собой дверь, — десять лет прошло, а ты всё такая же… голодная до красок и до всего остального?

Я усмехнулась, чувствуя, как жар поднимается по шее. Дом у озера был тихим, только ветер шуршал соснами за окном да вода плескалась где-то вдалеке. Свет падал косо, обрисовывая его широкие плечи под тонкой рубашкой. Я подошла ближе, чем требовалось для простой встречи старых знакомых.

— Голодная? — переспросила я, проводя пальцем по его груди, чувствуя, как под тканью напряглись мышцы. — Скорее, я просто знаю, чего хочу. И сейчас я хочу тебя. Прямо здесь. На этом диване, у окна, пока свет ещё хороший.

Он выдохнул резко, схватил меня за талию и притянул к себе. Наши губы столкнулись жадно, без нежности — только зубы, языки и тот самый дерзкий голод, который мы оба прятали все эти годы. Его ладони сразу нырнули под мою лёгкую блузку, обхватили грудь, сжали соски так, что я выгнулась и застонала ему в рот.

— Чёрт, Алина… ты всегда была такой смелой, — прошептал он, кусая мою нижнюю губу. — Раздевайся. Я хочу видеть тебя всю.

Я отступила на шаг, медленно расстегнула блузку и сбросила её на пол. Бюстгальтер полетел следом. Лёша смотрел, не отрываясь, его дыхание стало тяжелее. Он стянул с себя рубашку, и я увидела, как его член уже натянул ткань джинсов — толстый, твёрдый, готовый.

— Ложись, — скомандовала я, толкая его на широкий кожаный диван у окна. — Сегодня я художница, а ты мой натурщик. Но правила изменились.

Он лёг на спину, расстегнул джинсы и освободил свой член. Тот встал торчком, тяжёлый, с набухшей головкой, на которой уже блестела первая капля. Я скинула юбку вместе с трусиками и забралась сверху. Раздвинула ноги, опустилась так, чтобы его твёрдый ствол лёг между моих влажных губ, но пока не входил.

— Чувствуешь, как я мокрая? — прошептала я, медленно двигая бёдрами вперёд-назад, натирая клитор о его горячую плоть. — Десять лет я вспоминала, как ты меня когда-то трахал в той старой мастерской… и вот теперь я сама буду тебя ебать.

Лёша схватил меня за бёдра, пальцы впились в кожу.

— Тогда не тяни, чёрт возьми… садись на меня. Я хочу чувствовать, как твоя киска меня проглотит.

Я приподнялась, взяла его толстый член в руку и медленно, очень медленно насадилась. Головка раздвинула мои стенки, вошла глубоко, до самого конца. Мы оба застонали одновременно. Я замерла, привыкая к его размеру, чувствуя, как он пульсирует внутри меня.

— Ох… какой же ты большой… — выдохнула я, начиная двигаться. Сначала медленно, круговыми движениями, потом всё быстрее, жёстче. Мои сиськи подпрыгивали в такт, соски тёрлись о его грудь. Лёша снизу толкался вверх, вбиваясь в меня так, что диван скрипел, а озеро за окном казалось размытым пятном.

— Давай, Алина, сильнее… трахай меня, как хочешь, — рычал он, одной рукой сжимая мою грудь, другой шлёпая по упругой попке. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня… твоя киска такая горячая, такая жадная.

Я наклонилась вперёд, наши лица почти соприкасались. Я ускорялась, скакала на нём, чувствуя, как каждый толчок достаёт до самой глубины. Мои соки стекали по его яйцам, по бёдрам. Напряжение росло, дыхание сбивалось.

— Я сейчас… Лёша… я кончаю… — простонала я, ускоряясь ещё сильнее.

— Кончай на мне, — выдохнул он, впиваясь пальцами в мои ягодицы. — Я хочу чувствовать, как ты дрожишь.

Оргазм накрыл меня резко, как вспышка на холсте. Я выгнулась, закричала, сжимаясь вокруг его члена волнами. Тело тряслось, киска пульсировала, выдавливая из меня всё до последней капли удовольствия.

Не давая мне отдышаться, Лёша перевернул нас. Теперь я лежала на спине, а он навис сверху. Его глаза горели. Он вошёл в меня одним мощным толчком, широко раздвигая мои ноги. Теперь темп был его — жёсткий, глубокий, почти животный. Каждый удар заставлял меня стонать, тело скользило по коже дивана.

— Смотри на меня, — приказал он, не отрывая взгляда. — Я хочу видеть твои глаза, когда буду кончать внутрь.

Я кивнула, обхватив его ногами за пояс. Его движения стали короче, быстрее. Я чувствовала, как его член набухает ещё сильнее, как яйца шлёпают по моей мокрой попке.

— Да… кончай в меня… заполни меня, — шептала я, царапая его спину.

Лёша зарычал, в последний раз вонзился глубоко и замер. Горячие струи спермы ударили внутрь, заполняя меня. Он дрожал, продолжая медленно двигаться, выдавливая остатки. Мы оба тяжело дышали.

Потом он осторожно лёг рядом, притянул меня к себе. Его рука гладила мою спину, пальцы запутались в волосах. За окном уже темнело, озеро стало тёмно-синим.

— Знаешь… — прошептал он мне на ухо, целуя висок, — я думал, что это будет просто сеанс. А получилось, что ты снова меня нарисовала. Только уже не на холсте.

Я улыбнулась, прижимаясь ближе, чувствуя, как его семя медленно вытекает из меня на кожу дивана.

— Тогда завтра продолжим сеанс, — тихо ответила я, проводя ноготком по его груди. — Только теперь я хочу, чтобы ты рисовал меня. А я буду лежать… и ждать, когда ты снова меня захочешь.

Мы лежали так долго, слушая, как ветер шумит за окном, и в этой тихой нежности после дикой страсти не было нужды в лишних словах. Только дыхание, тепло кожи и обещание, что эти десять лет разлуки мы теперь отыграем сполна.