Шёпот в палатке

Жара внутри палатки стояла такая, что воздух казался густым и сладким. Я лежал на спине, полностью голый, а её взгляд скользил по моему телу медленно, словно кисть по холсту. Анна сидела напротив на коленях в тонкой майке, которая прилипла к влажным грудям, и я видел, как её соски уже твёрдо проступили сквозь ткань. Рукой она якобы поправляла блокнот, но пальцы то и дело касались моего бедра, будто невзначай, и каждый раз по коже пробегала горячая дрожь.

— Ты сегодня особенно… неподвижен, — прошептала она, облизнув нижнюю губу. Глаза у неё были тёмные, почти чёрные в полумраке. — Думаешь о чём-то?

Я улыбнулся, стараясь держать позу натурщика, хотя член уже начал медленно наливаться от её взгляда.

— Просто стараюсь не шевелиться, как ты просила.

На самом деле я думал о том, что услышал вчера вечером. Мы разбили лагерь у реки, и я отошёл за дровами. Вернулся тихо, а она сидела у костра одна и говорила в диктофон, который всегда носила с собой для заметок. «Он такой красивый… этот изгиб бёдер, этот член, тяжёлый даже в покое… Хочу взять его в рот прямо здесь, в палатке, почувствовать, как он твердеет у меня на языке…» Я замер тогда за кустами, сердце колотилось так, что казалось, она услышит. Она не знала, что я всё слышал. И теперь каждое её касание казалось мне продолжением тех слов.

Анна наклонилась ближе, якобы чтобы лучше разглядеть тени на моих мышцах. Её дыхание обожгло кожу живота. Пальцы скользнули выше, почти случайно задели основание члена. Я невольно дёрнулся.

— Прости… — выдохнула она, но не убрала руку. — Просто… ты такой горячий сегодня.

— Анна, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Я слышал тебя вчера. У костра.

Она замерла. Щёки вспыхнули, но в глазах вместо стыда вспыхнуло что-то голодное.

— Ты… серьёзно? — голос стал хриплым. — И что теперь?

— Теперь я хочу, чтобы ты сделала то, о чём говорила.

Она не ответила словами. Вместо этого наклонилась и провела языком по внутренней стороне моего бедра, медленно поднимаясь вверх. Я застонал, когда её губы наконец коснулись головки. Она взяла член в рот глубоко, сразу, без игры, и я почувствовал, как горло сжимается вокруг меня. Влажный, горячий, жадный рот. Её рука обхватила основание, начала медленно двигаться, пока язык кружил по уздечке.

— Боже… — вырвалось у меня. — Ты именно так и представляла?

Она оторвалась на секунду, губы блестели от слюны.

— Именно так… Только ещё мокрее. — И снова заглотила меня, теперь быстрее, с влажными чавкающими звуками, которые в тесной палатке звучали оглушительно.

Я запустил пальцы в её короткие тёмные волосы, не удержался и начал слегка приподнимать бёдра, толкаясь в её рот. Она не сопротивлялась, только застонала, и вибрация прошла по всему члену. Палатка наполнилась запахом её возбуждения — сладким, тяжёлым, женским. Я видел, как её вторая рука скользнула себе между ног, под шорты, и как она начала тереть себя в такт движениям головы.

— Сними всё, — хрипло попросил я. — Хочу видеть тебя.

Анна отпустила меня с громким влажным звуком, быстро стянула майку. Грудь была полной, с тёмными крупными сосками, которые уже стояли торчком. Она сбросила шорты вместе с трусиками. Киска была гладко выбрита, только тонкая полоска волос сверху, и я увидел, как сильно она уже текла — блестящие капли стекали по внутренней стороне бёдер.

Она забралась на меня сверху, но не села сразу. Сначала провела мокрой щёлкой по всей длине моего члена, размазывая свои соки.

— Ты такой твёрдый… — прошептала, глядя мне в глаза. — Я хотела этого весь день. С того момента, как ты разделся для рисунка.

— Тогда возьми меня, Анна. Полностью.

Она опустилась медленно, сантиметр за сантиметром. Я почувствовал, как тугая, горячая киска обхватывает меня, как стенки пульсируют и сжимают. Когда вошёл до конца, она замерла, прикусив губу, и тихонько застонала.

— Ох… как глубоко… чувствуешь, как я тебя сжимаю?

— Да… ты такая мокрая, такая горячая внутри.

Она начала двигаться. Сначала медленно, круговыми движениями, потом всё быстрее, опираясь руками мне на грудь. Её сиськи раскачивались перед моим лицом, я поймал один сосок губами, сильно пососал. Анна вскрикнула, движения стали резче.

— Трахай меня… сильнее… — выдохнула она, уже почти не контролируя голос. — Я хочу чувствовать каждый толчок.

Я перехватил её за бёдра и начал толкаться снизу, жёстко, глубоко. В палатке стоял влажный шлепок тел, её стоны, моё тяжёлое дыхание. Она наклонилась, поцеловала меня жадно, языки переплелись, пока мы продолжали двигаться.

Внезапно она замерла, тело напряглось.

— Я сейчас… не останавливайся… — прошептала дрожащим голосом.

Я ускорился, чувствуя, как её киска начинает сильно пульсировать вокруг меня. Она кончила первой — громко, протяжно, выгнувшись назад, пальцы впились мне в плечи. Горячая влага хлынула, обжигая член. Я не выдержал и через несколько мощных толчков тоже кончил, глубоко внутри, заполняя её спермой. Она продолжала мелко дрожать, выдавливая из меня последние капли.

Мы остались лежать, всё ещё соединённые, тяжело дыша. Её голова лежала у меня на груди, пальцы лениво гладили мою кожу.

— Знаешь… — тихо сказала она, улыбаясь в темноте, — завтра я снова буду рисовать тебя. Только теперь без одежды на себе.

— Договорились, — ответил я, целуя её в макушку. — Но только если после каждого сеанса мы будем заканчивать вот так.

— Обещаю, — прошептала она и слегка сжала меня внутри себя. — Это будет самый честный рисунок в моей жизни.