Неожиданный позор куколда Жени

Я сидел в полутёмном зале стриптиз-бара «Ялта Интурист», чувствуя, как тонкие стринги впиваются в кожу под дорогими брюками, а чулки предательски шелестят при каждом движении. Леся заперла меня в пояс верности три дня назад. Крохотный член уже ныли от бесполезных попыток встать. Ключ у неё. Как всегда.

— Выпей ещё, Женечка, — мурлыкнула Алина, администраторша, подруга моей Госпожи. Она поставила передо мной очередной коктейль, а потом наклонилась ближе и шепнула: — А после я налью тебе кое-что поинтереснее… из себя.

Я сделал большой глоток. Алкоголь уже разливался жаром по телу. На сцене извивалась рыжая стриптизёрша, раздвигая ноги прямо перед носом у посетителей. Мой взгляд прилип к её мокрой гладкой щёлке. Ревность и возбуждение смешались в комок в горле.

Телефон вибрировал. Новое видео от Леси.

Я открыл. Она стояла на коленях в номере люкс, полностью голая, только в чёрных чулках и дорогих туфлях. Четыре араба окружали её. Один уже глубоко трахал её в рот, держа за волосы.

— Смотри, мой маленький куколд, — выдохнула она в камеру, пока член выскальзывал из её губ. — Эти арабы имеют меня так, как ты никогда не сможешь. Их члены огромные… настоящие. А твой жалкий отросток даже не встанет без разрешения.

Она повернула камеру. Другой араб вошёл в неё сзади резким толчком. Леся застонала, глаза закатились.

— Ох, блядь, как он меня растягивает… Женя, ты сейчас в баре? В стрингах и чулках? Хорошо. Пусть все видят, какое ты чмо.

Видео кончилось. Я дрожал. Член пытался давить на сталь пояса верности, причиняя острую боль.

Алина вернулась. На этот раз без коктейля. Она взяла меня за руку и отвела в тёмный закуток за барной стойкой.

— На колени, куколд.

Я опустился. Она задрала короткую юбку, сдвинула трусики в сторону. Горячая струя мочи ударила мне прямо в рот.

— Пей, не пролей ни капли… Это подарок от Леси.

Я глотал солоноватую жидкость, чувствуя, как она течёт по подбородку. Стыд жег щёки.

Когда Алина закончила, она вытерла меня своими трусиками и сунула их мне в карман.

— Теперь иди к столику в углу. Там тебя ждут Анна и Михаил. Они знают, кто ты. И что у тебя в штанах.

Пара оказалась лет сорока. Она — высокая блондинка в кожаном платье, он — крепкий мужчина с хитрой улыбкой.

— Значит, ты и есть тот самый запертый муж Леси, — улыбнулась Анна, сразу положив ладонь мне на бедро. — Покажи пояс. Прямо здесь.

Я оглянулся. В баре было полно народу. Но отказать я не мог. Дрожащими руками расстегнул ширинку под столом и слегка оттянул стринги. Холодный металл блеснул.

Михаил хмыкнул.

— Ого, действительно крошечный. Леся не врёт.

Анна наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Мы сейчас закажем тебе приват. Ты будешь лизать мне киску, пока Михаил будет трахать меня в жопу. А ты будешь смотреть в десяти сантиметрах. И не кончишь. Никогда.

Мы пошли в приватную кабинку. Как только дверь закрылась, Анна задрала платье. Под ним не было белья. Её гладкая мокрая киска блестела.

— На колени, чмо. Язык в меня. Глубже.

Я прижался лицом к её промежности. Пока я жадно лизал её клитор и губки, Михаил встал сзади, плюнул на свой толстый член и резко вошёл в её тугую попку. Анна застонала, схватив меня за волосы.

— Дааа… Лижи мою щёлку, пока мужик долбит мне в жопу… Чувствуешь, как я теку? Это от настоящего члена, а не от твоего замка.

Я лизал всё быстрее. Их тела тряслись надо мной. Михаил рычал, ускоряясь.

— Кончаю в её задницу… — выдохнул он.

Анна задрожала в оргазме, обильно заливая мне язык своими соками. Михаил вытащил член, и густая сперма сразу потекла из её ануса прямо мне на лицо.

— Вылижи всё, куколд, — приказала она.

Я послушно собирал языком чужую сперму из её только что выебанной попки. В этот момент пришло новое видео от Леси.

Она лежала на кровати, вся в сперме. Два араба кончали ей на лицо одновременно.

— Женя… я вся в их семени… Они кончают уже третий раз. А ты там лижешь чью-то жопу? — она засмеялась. — Я так тебя люблю именно таким… жалким, запертым и мокрым от чужой спермы.

Я кончил в пояс верности, не прикасаясь к себе. Только от стыда, унижения и её слов. Сперма медленно стекала по внутренней стороне бедра внутри стрингов.

Анна посмотрела вниз и улыбнулась:

— Ой, кажется, наш куколд только что обкончался в свой маленький замочек. Какая прелесть.

Я понял, что именно это и есть мой настоящий позор. И именно это делает меня счастливым.

Но ночь только начиналась. Леся обслуживая арабов,...

Я еще не успел отдышаться после унижения в приватной кабинке, как телефон снова завибрировал. Леся прислала голосовое. Я включил, и ее хриплый, довольный голос заполнил мой слух:

— Ну что, мой запертый мальчик, обкончался в свой поясок? Молодец. А теперь слушай внимательно. Алина сейчас поставит тебе столик прямо у сцены. Один. Ты сядешь и будешь смотреть приватный танец двух девочек. Они будут танцевать только для тебя. Медленно. Очень медленно. А потом… — она сделала паузу, и я услышал, как на заднем плане стонет мужчина. — А потом ты пойдешь по трем приватным кабинкам. Девочки уже знают. Ты вылижешь каждую из них, а потом примешь их мочу. В рот. Всю. До капли.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я поднялся с колен, вытер лицо рукавом. Анна и Михаил уже ушли, оставив меня одного в кабинке. На полу блестела лужица спермы. Я перешагнул через нее и вышел в общий зал.

Алина встретила меня у бара, улыбаясь уголком рта.

— За мной, куколд. Леся заказала для тебя лучшее место.

Она провела меня к круглому столу прямо перед сценой. На столе уже стоял стакан воды — наверное, чтобы я не сдох от обезвоживания. Я сел на стул, чувствуя, как липкие трусики Алины в кармане прилипают к бедру. Пояс верности врезался в кожу, напоминая, что я всего лишь зритель.

Свет в зале приглушили. На сцену вышли две девушки. Одна — брюнетка с длинными ногами, в прозрачном пеньюаре. Вторая — блондинка с короткой стрижкой, в одних чулках и наклейках на сосках. Они начали танцевать.

Медленно. Тягуче. Каждое движение — будто растянутое во времени. Брюнетка провела ладонями по своим бедрам, развернулась спиной, наклонилась, показывая гладкую, блестящую от масла промежность. Блондинка опустилась на колени, раздвинула ноги, провела пальцами по клитору, не сводя с меня глаз.

— Это для тебя, — прошептала брюнетка, облизывая губы. — Леся сказала, ты не можешь даже дотронуться до себя. Бедный мальчик.

Они приблизились к краю сцены. Блондинка села на корточки прямо напротив моего лица, раздвинула половые губы пальцами. Я видел все: влажную розовую плоть, набухший клитор, капельку смазки, стекающую вниз.

— Нравится? — выдохнула она. — А потрогать нельзя.

Брюнетка встала сзади, прижалась к ней, начала ласкать ее грудь, сжимать соски. Они целовались, медленно, с языками, а я сидел, как прикованный, чувствуя, как член в поясе наливается кровью, упираясь в холодную сталь. Боль и возбуждение смешались в одно.

Танец длился минут десять. Потом девушки ушли, послав мне воздушный поцелуй. Я перевел дыхание, но телефон уже вибрировал снова. Сообщение от Леси: «Кабинка номер три. Иди.»

Я встал. Ноги дрожали. Прошел через зал, чувствуя на себе взгляды. Кто-то хихикнул, кто-то показал пальцем. Я не оборачивался.

В кабинке номер три меня ждала девушка. Рыжая, с веснушками, лет двадцати пяти. Она лежала на диване, закинув ноги на спинку. Ее киска была полностью открыта, мокрая, с короткими рыжими волосками.

— Закрывай дверь, — сказала она. — И на колени.

Я опустился. Она придвинулась к краю.

— Леся сказала, ты хорошо работаешь языком. Покажи.

Я прижался ртом к ее промежности. Она пахла терпко, кисловато. Я начал лизать, медленно, как она просила. Сначала вокруг клитора, потом глубже, вводя язык внутрь. Она стонала, запустив пальцы в мои волосы.

— Да… вот так… медленно, куколд. Ты же умеешь, когда хочешь.

Я лизал ее минут пятнадцать. Она кончила дважды, заливая мне лицо соками. Потом оттолкнула меня.

— Теперь пей.

Она села, раздвинула ноги, приподняла таз. Струя ударила мне в губы. Я открыл рот, глотая теплую жидкость. Она была солоноватой, с легкой горечью. Я пил, стараясь не проливать, но несколько капель все же потекли по подбородку.

— Все, — она откинулась назад. — Иди. Следующая кабинка номер пять.

Я вышел, вытирая рот. Вторая девушка, брюнетка с татуировкой змеи на бедре, заставила меня лизать ее сзади. Она стояла на четвереньках, а я вылизывал ее анус, пока она стонала и подгоняла меня. Потом она перевернулась, села мне на лицо и кончила, вдавливая меня в диван. Когда она закончила, то приказала открыть рот и пустила струю прямо с высоты. Я глотал, захлебываясь, чувствуя, как жидкость течет по шее.

Третья была азиатка. Маленькая, с гладким телом и острыми сосками. Она заставила меня лизать ее долго, очень долго, пока ее ноги не начали дрожать. Потом она встала над моим лицом и помочилась, глядя мне прямо в глаза.

— Ты такой послушный, — прошептала она. — Леся тобой гордится.

Я вернулся за свой столик. Во рту стоял привкус мочи. Член в поясе ныл, сперма уже несколько раз вытекала из него, делая стринги мокрыми. Я был на грани. И именно в этот момент свет в зале снова изменился.

На сцену вышла Леся.

Мое сердце остановилось. Она была в том же черном чулочном комплекте, что и на видео. Ее бедра блестели от масла. За ней вышли два араба, с которыми она была в номере. Они встали по бокам сцены, скрестив руки на груди.

— Дамы и господа! — голос Алины разнесся по залу. — Сегодня особенная ночь! Наша лучшая гостья, Леся, покажет, что значит настоящая власть над мужчиной. Ее муж, Женя, сидит прямо здесь. И он ничего не может с этим сделать.

Зал загудел. Я вжался в стул.

Леся подошла к краю сцены, посмотрела на меня сверху вниз.

— Иди сюда, куколд.

Я встал на негнущихся ногах. Алина подтолкнула меня к сцене.

— На колени. Перед всеми.

Я опустился прямо на пол зала, у подножия сцены. Люди смотрели. Десятки глаз. Кто-то достал телефон.

Леся развернулась, наклонилась, опершись руками о шест. Один из арабов подошел сзади, спустил штаны. Его член был огромным, толстым, с темной головкой. Он не стал ждать. Резкий толчок — и Леся вскрикнула.

— Дааа! — застонала она, откидывая голову. — Смотри, Женя! Смотри, как меня трахает настоящий мужчина!

Второй араб встал перед ней. Она взяла его член в рот, начала сосать, издавая влажные звуки, которые разносились по залу. Ее тело раскачивалось от толчков сзади.

— Вот что значит быть женщиной, — выдохнула она, оторвавшись от члена. — А ты… ты даже не мужчина. Ты мой куколд. Мой запертый, жалкий, мокрый от мочи и чужой спермы куколд.

Она снова взяла член в рот. Араб сзади ускорился, шлепки его бедер о ее ягодицы эхом отражались от стен. Леся стонала, не выпуская член изо рта. Ее слюна стекала по подбородку.

Второй араб застонал и начал кончать ей в рот. Она глотала, но часть спермы вытекла из уголков губ, потекла по груди. Первый араб вытащил член, подрочил несколько секунд и выстрелил ей на спину. Густые белые капли растеклись по ее коже.

Леся выпрямилась, повернулась к залу. Сперма блестела на ее губах и груди. Она улыбнулась.

— А теперь, — сказала она, глядя прямо на меня, — самое интересное.

Она спустилась со сцены, подошла ко мне. Арабы остались стоять за ней.

— Встань.

Я поднялся. Она расстегнула мои штаны, стянула их до колен. Пояс верности сверкнул в свете прожекторов. Зал ахнул.

— Вот он, — Леся указала на мою запертую плоть. — Вот что осталось от моего мужа. Маленький, жалкий, навсегда запертый. Он кончает только от унижения. Только когда его унижают, как последнего.

Она повернулась к залу.

— Кто хочет плюнуть в него? Кто хочет показать этому куколду, что он ничто?

Тишина. Потом первая женщина встала из-за столика. За ней вторая. Третья. Мужчины тоже начали подходить. Они окружили меня.

Первый плевок попал мне в щеку. Второй — в рот. Я не смел закрыться. Люди плевали, смеялись, снимали на телефоны. Леся стояла рядом, гладила меня по голове.

— Принимай, куколд. Это твой настоящий позор. Не чужой член. Не моча. А то, что ты позволяешь это делать. И тебе это нравится.

Она была права. Я стоял с голыми ногами, в стрингах и поясе верности, оплеванный десятками незнакомых людей, и мой член дергался внутри стали. Сперма стекала по бедру. И я чувствовал, как внутри разливается то самое, запретное, острое счастье.

— Я люблю тебя, — прошептала Леся, наклонившись к моему уху. — Именно таким. Навсегда.

Зал скандировал. Кто-то снова плюнул. Я закрыл глаза, и последняя судорога наслаждения прошла по телу. Это был не просто позор. Это был мой выбор. И я бы не променял его ни на что.

Я стоял посреди зала, и слюна стекала по лицу, смешиваясь с потом. Пояс верности врезался в кожу, мокрые стринги прилипли к бедрам. Леся держала меня за подбородок, поворачивала голову то влево, то вправо, показывая залу мое оплеванное лицо.

— Посмотри на него, — говорила она, и голос ее звенел от удовольствия. — Он даже не пытается вытереться. Знает, что нельзя.

Кто-то сзади толкнул меня в спину. Я пошатнулся, но устоял. Женщина с короткими рыжими волосами подошла вплотную, задрала юбку и, глядя мне в глаза, медленно провела пальцами по своим трусикам.

— Хочешь? — спросила она с усмешкой. — Оближи.

Я не успел ответить. Леся взяла меня за волосы и нагнула к ее бедрам.

— Лижи, — приказала она. — Ты сегодня обслуживаешь всех.

Я прижался ртом к мокрой ткани. Вкус был соленый, терпкий. Рыжая застонала, схватила меня за затылок, вдавливая лицо сильнее. Ее бедра задвигались.

— Глубже, — выдохнула она. — Языком, не стесняйся.

Я отодвинул трусики в сторону и провел языком по ее половым губам. Они были горячими, набухшими, истекали соком. Она вскрикнула, когда я коснулся клитора, и дернула меня за волосы.

— Вот так, — прошептала Леся, стоя рядом и поглаживая мою поясницу. — Учись, Женя. Это все, на что ты годишься.

Рыжая кончила быстро, бурно, зажав мою голову бедрами. Ее сок залил мне подбородок. Она оттолкнула меня, поправила юбку и вернулась за столик под аплодисменты.

Но это было только начало.

Алина подошла с бокалом шампанского и протянула его Лесе. Та отпила, посмотрела на меня сверху вниз.

— Теперь мужчины, — сказала она. — Те, кто хочет показать моему мужу, как надо обращаться с женщиной. Идите сюда.

Из зала вышли двое. Один высокий, с седой бородой, в расстегнутой рубашке. Второй моложе, смуглый, с татуировкой на шее. Они встали передо мной, расстегивая ремни.

— Соси, — коротко бросил седой, доставая член.

Я открыл рот. Он вошел резко, до самого горла. Я закашлялся, но он не остановился, держа меня за уши и натягивая на себя. Второй в это время подрочил и хлестнул меня членом по щеке.

— Смотри, какой послушный, — усмехнулся он. — Открой шире.

Я старался. Слюна текла по подбородку, глаза слезились. Седой трахал мой рот грубо, с хриплыми стонами. Второй зашел сбоку, приставил член к моей щеке, потер о слюну. Потом взял меня за руку и положил на свой ствол.

— Дрочи.

Я обхватил его пальцами. Кожа была горячей, вены набухли. Он задвигал бедрами, заставляя мою руку скользить быстрее.

— Вот так, — шептал он. — Жми сильнее. Да, вот так.

Седой вдруг вытащил член и, подрочив пару секунд, выстрелил мне на лицо. Густая сперма попала на бровь, на ресницы, потекла по носу. Я зажмурился, но он приказал:

— Открой глаза. Смотри на меня.

Я открыл. Мир расплывался в белой пелене. Второй кончил мне в ладонь, потом взял мою руку и размазал сперму по моей груди.

— Нравится? — спросил он, ухмыляясь. — Ты весь мокрый. Как шлюха.

Леся подошла, взяла салфетку и нежно вытерла мне глаза.

— Не всю, — сказала она, улыбаясь. — Оставь немного. Пусть все видят.

Она повернулась к залу.

— Мой муж — живой пример того, что бывает, когда мужчина слаб. Но он мой. И я решаю, кто его использует. Сегодня я решила, что все.

Зал снова загудел. Кто-то крикнул: «На сцену его!»

Леся взяла меня за руку и повела к сцене. Я поднимался по ступенькам на негнущихся ногах, чувствуя, как сперма стекает по шее в воротник рубашки. Арабы все еще стояли там, наблюдая с ленивой усмешкой.

— Раздевайся, — приказала Леся.

Я снял рубашку, потом стянул штаны. Остался в одном поясе верности и мокрых стрингах. Зал смотрел. Тишина была такой плотной, что я слышал собственное дыхание.

— Повернись, — скомандовала она. — Покажи всем свою задницу.

Я повернулся, наклонился, упершись ладонями в колени. Леся подошла сзади, провела пальцем по стальному поясу, между ягодиц.

— Видите эту полоску? — спросила она у зала. — Она не снимается. Никогда. Мой муж не может ни трахаться, ни дрочить. Он может только терпеть. И кончать от того, что терпит.

Кто-то из зала бросил на сцену смятую купюру. За ней полетела еще одна. Люди начали бросать деньги, снимать на телефоны, выкрикивать непристойности.

— Подними, — сказала Леся.

Я опустился на четвереньки и начал собирать купюры. Слюна и сперма капали на пол. Люди смеялись, аплодировали. Один из арабов подошел, присел рядом и сунул купюру мне в рот.

— Зубами держи, — сказал он с акцентом. — Как собачка.

Я сжал купюру губами. Зал взорвался хохотом.

Леся взяла микрофон у Алины.

— А теперь, — объявила она, — финал вечера. Каждый, кто хочет, может подойти и сделать с моим мужем то, что пожелает. В пределах разумного. Он будет благодарен. Правда, Женя?

Я кивнул, не выпуская купюру изо рта.

Первым подошел мужчина в черной маске. Он расстегнул штаны и, не говоря ни слова, начал мочиться мне на грудь. Теплая жидкость потекла по животу, по бедрам, смешалась с чужими соками. Я стоял на четвереньках, опустив голову, и принимал.

Потом женщина лет сорока, полная, с ярко-красными губами. Она села на край сцены, раздвинула ноги и приказала:

— Лижи. Только не торопись. Я люблю долго.

Я припал к ее промежности. Она была гладко выбритой, пахла мускусом и возбуждением. Я работал языком медленно, по кругу, обводя клитор, посасывая половые губы. Она стонала, сжимала мою голову бедрами, приговаривая:

— Да, да, вот тут… Не останавливайся…

Она кончила, выгнувшись дугой, и оттолкнула меня ногой.

Дальше был пожилой мужчина, который заставил меня целовать его ягодицы. Потом девушка с пирсингом в языке, которая хотела, чтобы я лизал ей подмышки. Потом снова мужчина — он подрочил и кончил мне на пояс верности, прямо на стальную пластину, под которой дергался мой измученный член.

Леся стояла рядом и руководила.

— Ниже. Медленнее. Открой рот. Высунь язык. Вот так, мой хороший.

Я потерял счет людям. Тело стало чужим, послушным механизмом для чужих желаний. Внутри все горело. Пояс верности раскалился от трения и жара. Я был на грани, но кончить не мог — сталь держала меня в плену, не позволяя разрядке.

Наконец Леся подняла руку.

— Достаточно, — сказала она. — Мой муж устал. И он заслужил награду.

Она подошла ко мне, опустилась на колени рядом. Ее лицо было совсем близко. Она пахла шампанским и мужскими духами.

— Ты был великолепен, — прошептала она. — Я горжусь тобой.

Она поцеловала меня в губы — впервые за весь вечер. Мягко, нежно, поверх чужой слюны и спермы. Я ответил, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Пойдем домой, куколд, — сказала она, улыбаясь. — Я хочу рассказать тебе, что чувствовала, когда они тебя имели.

Она помогла мне встать. Зал аплодировал стоя. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал слова, которых я уже не разбирал. Леся взяла меня под руку, и мы медленно пошли к выходу.

В машине она положила мою голову себе на колени и гладила меня по волосам.

— Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросила она тихо.

— Знаю, — ответил я хриплым, сорванным голосом.

— И ты знаешь, что я никогда тебя не отпущу?

— Знаю.

Она улыбнулась, глядя в окно на ночной город.

— Вот и хорошо. Потому что завтра у нас новые гости. И я хочу, чтобы ты был готов.

Я закрыл глаза и почувствовал, как пояс верности снова врезается в плоть. Внутри все еще ныло, но это была сладкая боль. Боль, которую я выбрал сам. И от которой никогда не откажусь.