Испорченная на крыше

Ветер на крыше высотки был теплым и влажным, как дыхание города внизу. Я стоял у самого края, глядя на огни, когда услышал знакомые шаги. Алина. Она подошла ближе, чем позволяли приличия бывшим любовникам, и её взгляд сразу впился в меня — голодный, почти виноватый. Пальцы случайно коснулись моей руки, и я почувствовал, как она дрожит.

— Ты всё-таки пришла, — тихо сказал я, поворачиваясь к ней.

— Давно мечтала об этом… именно здесь. С тобой. Но молчала, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. Её губы были приоткрыты, щёки слегка раскраснелись. — Потому что знала: если скажу, ты испортишь меня окончательно.

Я шагнул ближе, обхватил её за талию. Платье было тонким, почти невесомым, и под ним я сразу почувствовал жар её тела. Город шумел далеко внизу, а здесь, на высоте, только наше дыхание и шелест ветра. Мои ладони скользнули ниже, обхватили её упругую попку, прижимая сильнее. Алина тихо застонала, прижимаясь бедрами к моему уже твердому члену.

— Так испорти меня, — прошептала она мне в губы, прежде чем поцеловать. Поцелуй был жадным, мокрым, языки сплелись сразу, без прелюдий. Её руки запутались в моих волосах, тянули, царапали. Я ответил, кусая её нижнюю губу, и услышал, как она всхлипнула от удовольствия.

Мы опустились на старый плед, который она предусмотрительно принесла. Алина легла на спину, раздвинула ноги, глядя на меня снизу вверх. Платье задралось, открывая гладкую, уже мокрую киску — она не надела трусики. Я провел пальцами по её клитору, чувствуя, как она вздрагивает и течёт.

— Смотри, как я тебя хочу… — выдохнула она. — Уже вся мокрая. Трахай меня здесь, чтобы весь город видел, какая я испорченная.

Я расстегнул брюки. Мой толстый член вырвался наружу, головка уже блестела от предэякулята. Алина облизнула губы, потянулась рукой и крепко обхватила ствол, медленно дроча.

— Такой большой… я соскучилась по нему, — прошептала она, направляя меня к своей щёлке. Я вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её узкая, горячая киска обхватывает меня туго, словно в первый раз. Алина выгнула спину, вцепилась ногтями в мои плечи.

— Ох… глубже… да, вот так… — стонала она, когда я начал двигаться. Темп нарастал. Каждый толчок заставлял её груди колыхаться под тонкой тканью. Я стянул платье вниз, взял соски в рот, посасывая и покусывая, пока она не начала дрожать всем телом.

Ветер трепал её волосы, разбрасывая их по пледу. Городские огни отражались в её глазах, когда она смотрела на меня, закусив губу. Я трахал её всё жёстче, шлепки наших тел звучали громко в ночной тишине. Алина обхватила меня ногами, прижимая глубже.

— Хочу тебя всю, — прорычал я, выходя из неё. Перевернул на живот, поставил раком. Её аппетитная попка оказалась прямо передо мной. Я провёл языком по её анусу, заставив её вздрогнуть и застонать громче.

— Ты правда хочешь испортить меня совсем? — спросила она дрожащим голосом, оглядываясь через плечо. Глаза были полны желания и лукавства.

— Да. До конца, — ответил я и вошёл в её киску сзади одним сильным толчком. Алина закричала от удовольствия, толкаясь назад, насаживаясь сама. Я схватил её за волосы, слегка потянул, ускоряя темп. Мои яйца шлёпали по её мокрым губкам, пальцы нашли клитор и начали тереть его быстро и сильно.

— Я… я кончаю… не останавливайся! — кричала она, дрожа всем телом. Её киска начала сильно сжиматься вокруг моего члена, выдавливая влагу. Сквирт брызнул на плед, когда она кончила первой, громко и не сдерживаясь.

Я не выдержал. Вытащил член и, перевернув её снова на спину, вошёл в рот. Алина жадно заглотила, обхватывая губами, работая языком. Её руки ласкали мои яйца, пока я трахал её в горло короткими, глубокими толчками.

— Кончай… кончай мне в рот, — умоляла она между движениями, глядя вверх мокрыми глазами. — Я хочу почувствовать твою сперму… всю.

Я не смог больше сдерживаться. Сильные толчки — и горячая сперма хлынула ей в рот мощными струями. Алина глотала, не отрываясь, часть стекла по подбородку на её грудь. Она сосала до последней капли, потом облизнула губы и улыбнулась, совершенно испорченная и довольная.

Мы лежали рядом, тяжело дыша. Город внизу продолжал жить своей жизнью, а мы здесь, на крыше, только начали вспоминать, как сильно можем друг друга испортить.