Вкус чужого члена

Дверь хлопнула так, что в прихожей звякнули ключи. Я вздрогнул, оторвавшись от телефона. Она. Вернулась. На два дня раньше, чем обещала.

— Ты чего не встретил? — голос низкий, с хрипотцой, как будто она бежала. Или кричала.

Я поднялся с дивана. Она стояла в дверях, и от неё волнами шёл жар. Куртка распахнута, под ней — только тонкое платье, которое я не видел раньше. Мокрое потемневшее пятно на ткани, на уровне бедра. Она проследила мой взгляд и усмехнулась — медленно, по-хозяйски.

— Помоги раздеться.

Я шагнул ближе. От неё пахло чужим потом, табаком и чем-то ещё... сладковатым, тяжёлым. Пальцы скользнули по молнии куртки. Она перехватила мою руку и прижала к своей груди — твёрдый сосок упёрся в ладонь сквозь ткань.

— Скучал? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Я — да. Ужасно.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в спальню. Платье она стянула через голову, не оборачиваясь, бросила на пол. Трусики — тонкая полоска кружева — спустила, перешагнула. Медленно. Намеренно медленно.

— Иди сюда, — позвала она, уже лёжа на кровати, на спине, колени разведены.

Я стоял в дверях, как идиот, сжимая край футболки. Она приподнялась на локтях, посмотрела на меня сверху вниз — с этого ракурса казалось, что она выше. Властнее.

— Сними. Всё.

Я разделся. Она смотрела, как я стаскиваю джинсы, как член уже стоит, упираясь в живот. Она не улыбнулась. Она смотрела жадно, как смотрят на еду.

— Ближе. Стань между моих ног.

Я повиновался. Она взяла мой член в ладонь, сжала — раз, другой. Потом поднесла к губам и провела языком по головке, не отрывая от меня взгляда. Я зашипел сквозь зубы.

— Я хочу, чтобы ты меня вылизал, — сказала она, отпуская. — Сзади.

— Что?

Она перевернулась на живот, приподняла таз, встав на колени. Развела ягодицы пальцами. И я увидел. Её анус был припухший, красный, влажный — не от пота. Вокруг — липкий блеск, как будто кто-то... недавно.

— Ты слышал, — голос глухой, в подушку. — Лижи. Там ещё остался их вкус.

Я замер. Она обернулась через плечо, и в глазах — вызов. Или мольба? Я не понял. Но опустился на колени позади неё. Провёл языком по ложбинке. Она выдохнула — длинно, со стоном.

— Да... — прошептала она. — Вот так. Глубже.

Я лизнул снова, теперь прямо по сжатому колечку мышц. Она толкнулась назад, навстречу моему рту. Я обхватил её ягодицы ладонями, развёл шире. Язык скользнул внутрь — она застонала громче, вцепилась пальцами в простыню.

— Они были... — начала она, и голос её дрожал. — Они были огромные. Оба. Ты даже не представляешь, как они меня драли.

Я замер. Она приподнялась, оседлала моё лицо, надавила рукой на затылок, прижимая меня к себе.

— Не останавливайся, — приказала она. — Лижи. Я хочу, чтобы ты почувствовал, как я растянута. Как они оставили меня... открытой.

Она развела ягодицы шире, и я увидел, что она не врёт. Отверстие не смыкалось полностью, было зияющим, тёплым, и из него медленно вытекало что-то густое. Моя сперма? Нет. Чужая.

— Первый был черноволосый, — продолжала она, покачивая бёдрами, насаживаясь на мой язык. — Высокий, с широкими ладонями. Он взял меня прямо у бара, в туалете. Прижал к стене, задрал платье и вошёл сзади, без прелюдий, пока я ещё мокрая после танцев.

Я облизывал её, вдавливая язык глубже, чувствуя, как она дрожит. Она взяла мою руку и направила пальцы к своей киске — там было горячо, влажно, скользко.

— Вот сюда, — она направила мои пальцы внутрь. — Чувствуешь, как широко? Это второй. Он был толще. Он вошёл, когда я уже кончила от первого, и я кричала, потому что он растягивал меня так, что я боялась порваться.

Я ввёл два пальца, потом три. Она застонала, опустившись на них, и я почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг них — и как свободно они проходят. Она была растянута, как будто кто-то долго и старательно её разрабатывал.

— Они меня трахали по очереди, — выдохнула она. — Сначала один — в киску, потом второй — в зад. Потом поменялись. А потом... — она засмеялась, низко, гортанно. — Потом они решили, что я должна быть полной. И вошли в меня оба. Одновременно. Один в пизду, другой в жопу.

Я замер. Она резко обернулась, посмотрела на меня потемневшими глазами.

— Ты ревнуешь? — спросила она. — Не надо. Ты — мой муж. Ты — тот, кто вылижет меня после них. Ты — тот, кто почувствует, как меня раздвинули два члена, и кто будет лизать меня, пока я не кончу от воспоминаний.

Она сползла с моего лица, легла на спину, раздвинула ноги, взяла мою голову обеими руками и притянула к своей мокрой промежности.

— Лижи меня всю. И киску, и зад. Я хочу чувствовать твой язык везде, где были их члены.

Я опустился. Я лизал — сначала клитор, твердый, набухший, потом ниже, к растянутому входу, потом ещё ниже, к её анусу, всё ещё влажному от чужой спермы. Она выгибалась, стонала, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Да! Вот так! — кричала она. — Вылижи меня! Сделай меня чистой! А потом... потом трахни меня в зад, так же, как они. Я хочу чувствовать твой член там, где был их.

Я поднялся. Она перевернулась на живот, встала на колени, прогнулась в спине, разведя ягодицы.

— Входи, — прошептала она. — Не жалей меня. Трахай так, как будто ты — третий. Так, как будто ты тоже хочешь оставить во мне свой след.

Я вошёл. Она была — господи — она была горячей, и влажной, и такой широкой, что я чувствовал, как её мышцы смыкаются вокруг меня, но не плотно. Я скользнул внутрь до упора, и она закричала — не от боли, от наслаждения.

— Да! — выдохнула она. — Чувствуешь, как я открыта? Это они меня так раскрыли. А теперь — ты. Долби меня! Покажи, что ты мужчина!

Я трахал её — жестко, глубоко, хватая за бёдра, вбиваясь в неё так, что её ягодицы хлопали о мои ляжки. Она стонала, кричала, выкрикивала их имена — я не запомнил, — рассказывала, как один держал её за волосы, а второй шлёпал по ягодицам, пока она кричала от двойного наполнения.

— Я кончаю! — закричала она. — Не останавливайся! Заполни меня! Залей меня!

Я почувствовал, как её мышцы сжались вокруг моего члена — судорожно, ритмично — и я взорвался внутри неё, выплескиваясь глубоко, чувствуя, как моя сперма смешивается с тем, что осталось от них.

Она рухнула на кровать, я — на неё. Мы лежали, тяжело дыша, мокрые от пота. Она повернула голову, посмотрела на меня через плечо, и улыбнулась — виновато, но довольно.

— Ты не злишься? — спросила она.

Я поцеловал её в плечо.

— Злюсь, — сказал я. — Но потом. Сейчас — я хочу ещё.

Она засмеялась, и я почувствовал, как её тело содрогается от смеха, и как мой член, всё ещё внутри неё, начинает твердеть снова.

— Тогда, — сказала она, — тебе придётся рассказывать мне, что ты будешь делать с этим... после того, как я расскажу тебе, как они кончили мне в рот.