Укусы молнии и губ

Я стоял на краю крыши, ветер трепал волосы, а Алина уже двигалась перед объективом. Её тонкое белое платье прилипало к телу от первого порыва ветра, обрисовывая каждый изгиб груди и бёдер. Взгляд девушки был тяжёлым, влажным, будто она уже представляла, как мои пальцы скользнут под ткань.

— Ты сегодня особенно голодный, — прошептала она, медленно проводя ладонью по своей шее. — Я чувствую, как ты смотришь.

Я опустил камеру, шагнул ближе. Пальцы коснулись её запястья, и по коже пробежала дрожь. Город внизу уже тонул в серой дымке, первые тяжёлые капли ударили по бетону. Гроза накрыла нас внезапно, словно сама решила, что сегодня мы не уйдём просто так.

— Не успеем спуститься, — выдохнул я, прижимая её спиной к тёплой стене вентиляционной будки. Дождь хлестал по плечам, платье мгновенно промокло и стало почти прозрачным.

Алина обхватила меня за шею, притянула к себе. Её губы были горячими, мокрыми от дождя.

— Тогда не уходи… Я хочу тебя здесь. Сейчас.

Я поцеловал её глубоко, чувствуя, как язык девушки обволакивает мой. Руки скользнули вниз, задрали мокрое платье. Под ним ничего не было. Пальцы сразу нашли горячую, уже влажную щель. Алина тихо застонала мне в рот, когда я провёл по набухшему клитору.

— Ох… Макс, сильнее… — выдохнула она, раздвигая ноги шире.

Я опустился на колени прямо в лужу, дождь стекал по её бёдрам. Язык коснулся нежных складок, лизнул глубоко, собирая её сок, смешанный с дождевой водой. Алина вцепилась пальцами в мои мокрые волосы, прижимая лицо сильнее к своей киске.

— Да… вот так… лижи меня… я уже теку…

Её бёдра дрожали. Я ввёл два пальца, медленно трахая ими, пока язык кружил вокруг клитора. Она начала двигать бёдрами мне навстречу, тихие стоны тонули в раскатах грома. Когда я почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг пальцев, поднялся, развернул её лицом к стене.

Платье задралось до талии. Я расстегнул брюки, член вырвался наружу, твёрдый и горячий. Головкой провёл по её мокрой щели, дразня.

— Хочешь, чтобы я вошёл? — шепнул я ей на ухо, прикусывая мочку.

— Да… трахай меня, Макс… глубоко…

Я толкнулся вперёд. Член раздвинул тугие стенки и вошёл до самого основания. Алина выгнулась, прижимаясь ко мне попкой. Дождь хлестал по нашим спинам, пока я начинал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя каждый миллиметр её влажной, горячей киски. Звуки были невероятными: мокрое чавканье, её прерывистое дыхание, удары наших тел.

Я наклонился, прижался губами к её плечу. Зубы осторожно сомкнулись на нежной коже. Алина вздрогнула всем телом.

— Кусай… сильнее… — выдохнула она. — Я люблю, когда ты оставляешь следы…

Я прикусил сильнее, оставляя отпечаток зубов на её плече, потом на шее чуть ниже уха. Каждый укус заставлял её сжиматься вокруг моего члена. Я трахал её всё быстрее, одной рукой держа за бедро, другой обхватывая грудь, щипая твёрдый сосок.

— Ещё… укуси грудь… пожалуйста…

Я развернул её лицом к себе, присел немного и вошёл снова, теперь глядя ей в глаза. Поднял мокрую ткань платья, взял в рот её левый сосок и сильно прикусил. Алина закричала от удовольствия, ногти впились мне в спину. Я чувствовал, как её киска пульсирует, как она приближается к краю.

— Я сейчас… Макс… не останавливайся…

Я ускорился, глубоко вгоняя член, и одновременно кусал то одну грудь, то другую, оставляя красные следы зубов на белой коже. Дождь заливал нам лица. Её стоны стали громче, прерывистее.

— Кончай… кончай на меня… — выдохнула она, дрожа.

Я вытащил член, она быстро опустилась на колени в лужу. Горячие губы обхватили головку, она начала сосать жадно, глубоко заглатывая. Я схватил её за мокрые волосы и кончил — густые струи спермы заполнили ей рот. Алина глотала, не отрываясь, глядя мне в глаза, пока последняя капля не упала на её язык.

Потом она поднялась, прижалась ко мне. Дождь смывал следы спермы с её губ. Я провёл пальцами по свежим укусам на её груди и плечах.

— Эти отметины… они останутся надолго, — прошептал я.

Алина улыбнулась, целуя меня медленно и нежно.

— Хорошо. Пусть все видят, что я твоя… хотя бы на этой крыше. А теперь поцелуй меня ещё раз… и укуси за нижнюю губу. Я хочу почувствовать тебя везде.

Гром прогремел совсем близко, но мы уже не слышали ничего, кроме стука наших сердец и шума дождя.