Ночь Стыда в Ялте

Лара позвонила мне вчера вечером. Голос у неё был бархатный, как всегда, когда она чувствует большие деньги.

— Леся, милая, сегодня в бутике «L’Exclusive» будет закрытый показ для ста пятидесяти самых богатых сучек Ялты. Гонорар в три раза больше обычного. Но условие жёсткое: твоему куколду Жене будет очень стыдно. Очень. Ты готова устроить ему настоящую Ночь Стыда?

Я улыбнулась в трубку, чувствуя, как между ног сразу стало горячо.

— Конечно, Госпожа Лара. Женя уже дрожит, хотя ещё ничего не знает.

Вечером я заставила его надеть под джинсы тонкие кружевные трусики и маленький розовый ошейник под рубашку. В машине по дороге в центр он всё время косился на меня.

— Леся… куда мы едем? — спросил он тихо.

— В бутик Лары. Сегодня ты будешь главной звездой, мой маленький рогоносец.

Когда мы вошли, зал уже был полон. Сто пятьдесят ухоженных, дорогих женщин сидели полукругом вокруг освещённого подиума. Камеры висели везде. Лара в чёрном облегающем платье встретила нас у входа и сразу поцеловала меня в губы при всех.

— Раздевай его, — шепнула она мне на ухо. — И начинай.

Я вывела Женю на середину подиума. Свет ударил в глаза. Зал затих.

— Снимай всё, — приказала я громко.

Женя замер. Руки дрожали.

— Прямо здесь?.. При всех?..

— Ты меня слышал, раб.

Он начал раздеваться. Когда остался только в кружевных трусиках, по залу прокатился смешок. Я подошла ближе, провела ногтем по его груди.

— Покажи им, какой у тебя крошечный член, — сказала я сладко. — Спусти трусики. Медленно.

Женя стянул их до колен. Его маленький, уже полувставший от стыда членик вызвал волну смеха и аплодисментов. Лара включила микрофон.

— Дамы, познакомьтесь. Это Женя. Муж Леси. Куколд с микрочленом. Сегодня мы будем его дрессировать.

Я толкнула Женю на колени прямо на подиум. Подошла сзади, прижалась к его спине и громко, чтобы все слышали, спросила:

— Скажи всем, зачем ты здесь сегодня?

— Чтобы… чтобы меня унижали… — прошептал он.

— Громче!

— Чтобы меня унижали, Госпожа!

Я взяла со стола кожаный поводок и пристегнула к ошейнику. Потом достала из сумки свой любимый страпон — толстый, чёрный, двенадцать сантиметров. Зал загудел.

— Соси, — приказала я, вставая перед ним.

Женя открыл рот. Я медленно вошла ему в горло, держа за волосы. Камеры снимали крупным планом, как у него текут слюни по подбородку.

— Глубже, шлюшка. Покажи дамам, как ты любишь сосать.

Он давился, но старался. Я трахала его в рот несколько минут, потом повернула спиной к залу, поставила раком.

— Теперь покажем, как я ебу своего мужа.

Я смазала страпон и вошла в него одним движением. Женя громко застонал. Зал взорвался аплодисментами.

— Ох… Леся… пожалуйста… — хрипел он.

— Тише, куколд. Все должны слышать, как ты стонешь, словно девка.

Я начала долбить его сильно и глубоко. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком и его жалобными стонами. Лара подошла ближе, подняла его голову за волосы и сунула ему в рот два пальца.

— Соси, пока жена тебя имеет. Хороший мальчик.

Я ускорилась. Его маленький членик болтался между ног, не вставая, только капала прозрачная смазка. Женщины в зале уже не скрывали возбуждения — некоторые открыто трогали себя под платьями.

Я вытащила страпон, развернула Женю лицом к залу и села ему на лицо прямо на подиуме.

— Лижи, раб. Покажи, как ты вылизываешь свою Госпожу.

Он жадно приник к моей мокрой киске. Я схватила его за волосы и начала тереться об его лицо, оставляя на нём свои соки. Лара тем временем встала рядом и громко объявила:

— А теперь главный номер. Женя сегодня кончит без рук, просто от стыда и от того, что его ебут на глазах у полутора сотен богатых женщин.

Я спустилась ниже, села на его крошечный членик и начала медленно насаживаться. Он был такой маленький, что почти не чувствовался, но это только усиливало унижение.

— Ты даже не можешь нормально меня трахнуть, да? — дразнила я, глядя ему в глаза. — Только и можешь, что кончать от того, что тебя имеют.

Женя дрожал всем телом. Я скакала на нём всё быстрее, сжимая мышцами. Зал считал вслух:

— Десять… девять…

Когда дошло до нуля, я сильно сжала его соски и прошептала:

— Кончай, мой позорный куколд. Кончай при всех.

Женя выгнулся и начал брызгать тонкими, жалкими струйками спермы себе на живот. Зал взорвался овациями и смехом. Я поднялась, подошла к Ларе и поцеловала её долгим, влажным поцелуем, пока Женя лежал в луже собственной спермы, тяжело дыша и красный от стыда.

— Отличная ночь, — прошептала Лара мне в губы. — Подписчики будут в восторге.

Я посмотрела на мужа и улыбнулась.

— Это только начало, милый. Ночь ещё длинная.

Зал гудел, леди завелись и шоу, которое изначально...

Зал гудел как разворошённый улей. Сто пятьдесят пар глаз блестели от возбуждения — кто-то уже расстегнул верхнюю пуговицу блузки, кто-то откровенно поглаживал себя сквозь ткань платья. Женя всё ещё лежал на подиуме, тяжело дыша, с пятном собственной спермы на животе. Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как между ног всё ещё пульсирует жар.

— Встань, раб, — сказала я, пнув его носком туфельки по бедру. — Вечер только начинается.

Женя поднялся на дрожащих ногах. Лара подошла к нам с планшетом, экран светился от потока сообщений и цифр.

— Дамы, — провозгласила она в микрофон, — наши зрительницы не хотят оставаться в стороне. Каждая из вас может сделать донат и получить право отдать приказ. Леся и Женя выполнят всё, что вы пожелаете. Всё, что угодно.

По залу прокатился одобрительный гул. Первой поднялась женщина лет сорока в строгом сером костюме — явно бизнес-леди, привыкшая командовать. Она подошла к подиуму, протянула Ларе купюру и, глядя Жене прямо в глаза, сказала:

— Я хочу, чтобы он встал на четвереньки и облаял меня. Как собачка.

Женя покраснел до корней волос. Я схватила его за ошейник и потянула вниз.

— Ты слышал даму? На четвереньки. Гав.

Женя опустился на колени, потом на ладони. Опустил голову и тихо, почти неслышно, произнёс:

— Гав...

— Громче, — приказала я, дёрнув поводок. — Она не расслышала.

— ГАВ! — выкрикнул Женя, и зал разразился смехом.

Женщина в сером костюме улыбнулась и, наклонившись, провела пальцем по его щеке.

— Хороший пёсик. Сидеть.

Женя сел на пятки. Я почувствовала, как между ног становится влажно от этого зрелища — мой муж, послушный, униженный, делает всё, что ему говорят.

Следующая дама — молодая брюнетка с короткой стрижкой — подошла к Ларе с телефоном в руках.

— Пусть он вылижет мои туфли. Чисто. Я хочу видеть, как его язык скользит по коже.

Лара кивнула мне. Я пристегнула поводок к ошейнику и подвела Женю к краю подиума, где брюнетка выставила ногу в лаковых туфлях на высоком каблуке.

— Лижи, — приказала я. — Не оставь ни одного пятнышка.

Женя наклонился. Его язык медленно прошёлся по носку туфли, оставляя влажный след. Брюнетка тихо застонала, наблюдая за ним.

— Хорошо... — прошептала она. — Теперь щиколотку. Выше.

Женя послушно скользнул языком по лодыжке, потом выше, по икре, задирая подол её платья. В зале стало тихо — все наблюдали за этим медленным, эротичным движением. Я подошла сзади и прижалась к Жене, обхватив его член рукой сквозь кружево трусиков. Он дёрнулся, застонал прямо в кожу туфель брюнетки.

— Не смей кончать, — прошептала я ему на ухо. — Ты сегодня уже кончил. Теперь ты только лижешь.

Женя заскулил, но продолжал. Его язык забрался под подол платья брюнетки, и она раздвинула ноги чуть шире, давая ему доступ к бедру.

— Ох... — выдохнула она, когда его язык коснулся внутренней стороны бедра. — Да...

Я потянула поводок, оттаскивая Женю от неё.

— Достаточно. Ты не заслужил её вкус.

Брюнетка разочарованно вздохнула, но улыбнулась мне.

— Он хорошо работает. Может, я сделаю ещё один донат?

Лара уже стояла рядом с планшетом.

— Очередь, дамы. У нас ещё много желающих.

Третьей была женщина с длинными рыжими волосами, в обтягивающем красном платье. Она подошла к Жене, взяла его за подбородок и заставила поднять голову.

— Я хочу, чтобы он отсосал у меня из рук. Прямо здесь. Вино.

Лара кивнула официантке, и та принесла бокал красного вина. Рыжая женщина взяла бокал, сделала глоток и, наклонившись к Жене, выплеснула вино ему на ладонь.

— Соси, — приказала она, поднося его руку к его же губам.

Женя посмотрел на меня — я кивнула. Он приник губами к собственной ладони, втягивая вино. Рыжая наблюдала, облизывая губы.

— А теперь с моей руки, — сказала она, протягивая ему пальцы, испачканные в вине.

Женя взял её пальцы в рот, медленно обсасывая каждый. Рыжая закрыла глаза и тихо застонала.

— Господи... он умеет сосать...

Я почувствовала укол ревности, но этот укол только сильнее разжёг возбуждение. Я подошла к Жене сзади, спустила его трусики до колен и, прижавшись к нему, провела рукой по его крошечному члену.

— Видишь, раб, — шептала я, — дамы довольны тобой. Но ты всё ещё мой. Только мой.

Женя застонал, не выпуская пальцев рыжей изо рта. Она открыла глаза и посмотрела на меня с вызовом.

— А можно... — начала она, — я хочу, чтобы он кончил. От моих пальцев.

Я нахмурилась, но Лара уже подошла.

— Она сделала донат. Двойной. Выполняй.

Я отпустила Женю. Рыжая опустилась перед ним на колени прямо на подиуме, взяла его маленький член в рот и начала сосать. Женя вцепился мне в плечо, тяжело дыша.

— Леся... я не могу... я...

— Смотри, как она старается, — сказала я ледяным голосом. — Даже чужая женщина лучше тебя знает, что делать с этим жалким кусочком плоти.

Рыжая работала языком мастерски. Женя начал дрожать, и через минуту с тихим стоном кончил ей в рот. Она проглотила, облизнулась и поднялась, победно улыбаясь.

Зал аплодировал. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от смеси злости и возбуждения. Я подошла к Жене, схватила его за волосы и прошипела:

— Ты ещё заплатишь за это. Сегодня ночью. А сейчас... — я повернулась к залу, — кто следующая?

Лара подняла планшет:

— Дамы, у нас уже больше пятидесяти донатов. Очередь огромная. Продолжаем?

Зал ответил одобрительным рёвом. Женя стоял на коленях, униженный, с красными глазами, и я знала — это только начало. Ночь обещала быть долгой.

Дамы заводились всё сильнее, многие пили шампанско...

Зал гудел, как растревоженный улей. Шампанское лилось рекой, кто-то уже курил кальян, и сладковатый дым вился под потолком, смешиваясь с запахом духов и разгорячённой женской кожи. Женя всё ещё стоял на коленях в центре подиума, и я видела, как дрожат его плечи — то ли от унижения, то ли от возбуждения, которое он уже не мог контролировать.

Лара объявила следующий донат, и из толпы вышла высокая блондинка с идеальной осанкой, в строгом чёрном костюме, который смотрелся вызывающе в этом разгорячённом зале. Она держала в руке кожаный ремень, свёрнутый в петлю.

— Я хочу, чтобы он встал на четвереньки, — сказала она, и её голос был холодным, как лёд. — И я буду учить его, как правильно встречать госпожу.

Женя посмотрел на меня с мольбой. Я почувствовала, как внутри что-то переворачивается — смесь злости и желания, которая уже стала моей второй натурой. Я подошла к нему, наклонилась и прошептала так, чтобы слышала только он:

— Ты сам этого хотел, раб. Помнишь? Ты просил меня унизить тебя до предела. Так вот, получай.

Я с силой толкнула его в плечо, и он повалился на четвереньки. Блондинка подошла ближе, и я увидела, как её губы растянулись в удовлетворённой улыбке. Она подняла ремень и, не говоря ни слова, опустила его на ягодицы Жени. Раздался звонкий шлепок, и он дёрнулся, но не вскрикнул.

— Считай, — приказала она.

— Один, — выдохнул он.

Второй удар был сильнее, и я увидела, как кожа покраснела. Женя стиснул зубы.

— Два...

Она ударила ещё три раза, и каждый раз его голос становился всё тише, а тело дрожало всё сильнее. Я стояла рядом, скрестив руки, и чувствовала, как между ног становится мокро от этого зрелища. Мой муж, мой сильный, гордый мужчина — на коленях, под ударами чужой женщины, и он позволяет это делать. Ради меня. Ради того, чтобы я получила удовольствие.

Блондинка закончила и, бросив ремень на пол, повернулась ко мне.

— Он твой. Но я бы забрала его себе. Такой послушный.

Я почувствовала укол ревности — острый, как осколок стекла. Я подошла к Жене, схватила его за волосы и заставила поднять голову.

— Слышишь, раб? Дамы хотят тебя украсть. Но не забывай, чей ты. Ты — мой. Только мой. И только я решаю, что тебе позволено.

Я отпустила его и, повернувшись к залу, объявила:

— Следующая!

Лара уже подводила следующую женщину — полную брюнетку с пышной грудью в глубоком декольте. Она была пьяна, и глаза её блестели от шампанского.

— Я хочу, чтобы он удовлетворил меня. Прямо здесь. На подиуме. Я хочу сесть на его лицо.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Это было слишком — слишком откровенно, слишком унизительно. Но именно поэтому это было так чертовски возбуждающе. Я кивнула, и Женя лёг на спину, глядя вверх с покорностью в глазах. Брюнетка подошла, подняла юбку и, не снимая трусиков, опустилась на его лицо.

— Лижи, — приказала она, прижимаясь теснее.

Я видела, как двигается его голова под ней, как он старается угодить. Она начала постанывать, раскачиваясь, и через несколько минут с громким стоном кончила, сжимая его голову бёдрами. Когда она встала, лицо Жени было мокрым, губы припухшими, и я увидела в его глазах — смесь стыда, возбуждения и полного подчинения.

Я подошла к нему, опустилась на корточки и, взяв его лицо в ладони, поцеловала. Я чувствовала её вкус на его губах, и это было странно — чужая влага, чужая страсть. Но именно это заводило меня до дрожи. Я прошептала, касаясь губами его уха:

— Ты грязный, жалкий куколд. И я люблю тебя за это. Ты мой. Всегда мой.

Он закрыл глаза, и я увидела, как по его щеке скатилась слеза. Я слизнула её языком, ощущая солёный вкус, и почувствовала, как мой собственный оргазм подкатывает, горячий и неизбежный.

— Не смей кончать без моего разрешения, — прошептала я, вставая. — Ты ещё должен отработать своё сегодняшнее предательство.

Зал взорвался аплодисментами, когда я подняла Женю за поводок и поставила его на колени перед собой. Его член снова был твёрдым, несмотря на всё, что он уже пережил. Я усмехнулась, глядя на это, и провела пальцем по его стволу.

— Смотрите, дамы, — сказала я громко. — Этот раб не может контролировать даже собственное тело. Он унижен, его трахали ртом, его били — а он всё ещё хочет. Что с ним делать?

— Наказать! — выкрикнула кто-то из зала.

— Заставить его смотреть, как другая женщина получает удовольствие! — предложила другая.

Я обвела зал взглядом, чувствуя, как власть пульсирует в моих венах. Я посмотрела на Лару, и та понимающе кивнула.

— У нас есть ещё один донат, — сказала она. — Двойной. Женщина хочет, чтобы он кончил, глядя на неё. Но при этом он не должен прикасаться к себе.

Я посмотрела на Женю. Его глаза расширились — он знал, что это будет пытка. Я улыбнулась, медленно, жестоко.

— Ты слышал, раб? Ты будешь кончать от одного только вида. Посмотрим, насколько ты вынослив.

Женщина — молодая, с короткими чёрными волосами и пирсингом в брови — подошла к подиуму. Она была одета в кожаную юбку и чулки с подвязками, и я увидела, как Женя смотрит на её оголённые бёдра. Она повернулась к нам спиной, медленно подняла юбку, показывая кружевные трусики, и наклонилась, разводя ягодицы.

— Нравится? — спросила она, бросая на Женю взгляд через плечо. — Представь, что ты мог бы это трахать. Но не можешь. Ты будешь стоять здесь и смотреть, как я трогаю себя.

Она опустилась на колени перед ним, не касаясь его, и начала гладить себя сквозь кружево. Женя тяжело дышал, его член дёргался с каждым её движением. Я стояла рядом, и моя рука легла на его плечо — не для поддержки, а для контроля.

— Не смей закрывать глаза, — прошептала я. — Смотри. Запоминай, что ты никогда этого не получишь.

Она застонала, и я увидела, как её пальцы скользнули под кружево. Женя сжал кулаки, и я почувствовала, как его тело начинает дрожать.

— Леся... — выдохнул он. — Пожалуйста...

— Пожалуйста что? — я наклонилась ближе. — Позволить тебе кончить? Но я ещё не разрешила.

Женщина на подиуме начала двигаться быстрее, её стоны становились громче. Женя смотрел на неё, не в силах отвернуться, и я видела, как его глаза затуманиваются от желания.

— Смотри, как она кончает, — сказала я, прижимаясь к нему сзади и проводя рукой по его груди. — Как она получает удовольствие без тебя. Ты — ничто. Ты — просто куколд, который смотрит.

Она вскрикнула, и я почувствовала, как Женя вздрагивает всем телом. Я ослабила хватку и прошептала:

— А теперь можешь кончить. Но только скажи мне, чей ты.

— Твой, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Только твой, Леся. Навсегда.

Он кончил, не прикасаясь к себе, и я видела, как его семя брызнуло на подиум. Зал взорвался овациями. Я улыбнулась, чувствуя, как моё собственное тело пульсирует от возбуждения. Я взяла его за поводок и развернула к себе.

— Ну что, раб, — сказала я тихо, чтобы слышал только он. — Ты думал, это всё? Нет. Ночь только начинается. Мы поедем домой, и там я покажу тебе, что такое настоящее наказание.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не страх, не стыд — а обожание. Он кивнул, и я потянула поводок, уводя его с подиума под аплодисменты зала. Лара догнала нас у выхода.

— Леся, — сказала она, улыбаясь. — Ты была великолепна. Завтра будет ещё один вечер. Ты придёшь?

Я посмотрела на Женю, стоящего рядом на коленях — он всё ещё не встал без моего разрешения. Я улыбнулась Ларе и ответила:

— Обязательно. Но сначала — немного личного времени с моим мужем. Ему нужно напомнить, кто в доме хозяин.

Лара делает перевод Леси, сумма очень хороша. Лара...

— Леся, ты сегодня просто огонь, — Лара подошла ближе, обняла меня за талию и поцеловала в щёку, нежно, почти по-сестрински. — Перевод пришёл. Двести пятьдесят тысяч. За один вечер. Ты легенда.

Я улыбнулась, чувствуя, как её тёплые губы касаются моей кожи. Мы стояли так пару секунд, прижавшись друг к другу, пока Женя молча смотрел на нас с колен. Его глаза были полны обожания и лёгкой ревности. Это было правильно.

— Спасибо, милая, — прошептала я Ларе в ухо. — Без тебя ничего бы не было. До завтра?

— До завтра, — она провела пальцем по моей ключице и отстранилась, подмигнув. — Забирай своего хорошего мальчика. Он сегодня заслужил.

Я кивнула, взяла поводок и потянула Женю за собой. Он послушно пополз на четвереньках до машины. Гелендваген ждал нас в тёмном переулке. Я открыла дверь, усадила его на пассажирское сиденье и пристегнула, как послушную собачку. Двигатель заурчал, и мы выехали на ночную трассу в сторону Севастополя.

Дорога была пустой. Фары резали темноту. А внутри меня всё кипело. Тепло от его преданности. Нежность, которую я чувствовала к этому сломанному, но такому родному человеку. И одновременно — дикая, жгучая ревность. Он кончил, глядя на чужую киску. Он лизал других женщин. Он был внутри них.

Руки дрожали на руле. Я не могла вести так дальше.

— Съезжай на обочину, — приказала я хрипло.

Женя понял всё без слов. Машина остановилась на тёмной полосе у моря. Я вышла, обошла капот, открыла его дверь и рывком вытащила наружу. Ночь была тёплой, но он уже дрожал.

— На капот, — сказала я. — Жопу вверх.

Он лег грудью на тёплый металл. Я задрала ему платье, спустила трусики и достала тонкий кожаный ремень из бардачка.

— Ты лизал их всех сегодня, да? — мой голос дрожал от ярости и возбуждения. — Смотрел, как они кончают от твоего языка?

— Да, Госпожа… — прошептал он.

— Так вот тебе за каждую.

Ремень свистнул. Удар пришёлся точно по его анусу. Женя взвыл, вцепившись пальцами в капот. Я била снова и снова, прицельно, жёстко, по самому чувствительному месту. Каждый удар заставлял его дёргаться и скулить.

— Это за ту блондинку… Это за брюнетку с тату… А это — за ту, что кончала тебе на лицо!

Он плакал, но член стоял колом, капая на асфальт.

Когда его анус стал ярко-красным и пульсировал, я бросила ремень. Достала из багажника маленький складной стульчик, поставила его позади машины и села.

— Фаркоп. Сейчас.

Женя понял. Он встал спиной, развёл ягодицы дрожащими руками и медленно насадился анусом на холодный металлический шар. Я видела, как его дырочка растягивается, как он кусает губу от боли и стыда.

— Глубже, — приказала я. — Сядь полностью, шлюха.

Он застонал, когда шар вошёл до конца. Я взяла маркер.

На его груди крупными буквами написала: «Собственность Госпожи Леси». На лбу — «РАБ». На животе — «Куколд, который лижет чужие пизды». На бёдрах — стрелки и надписи «Использовать только в рот и в жопу».

Потом я встала, сняла трусики и чулки. Натянула их на него. Мои мокрые кружевные трусики плотно облепили его ноющий член и яйца. Чулки я натянула на его волосатые ноги до самых бёдер.

— Открой рот.

Он открыл. Я плюнула ему прямо на язык. Потом ещё раз. И ещё. Слюна стекала по подбородку.

— А теперь пей.

Я присела над его лицом и начала ссать. Горячая струя ударила ему в рот, на лицо, залила волосы, стекала по груди, смывая часть надписей. Он глотал, давился, но не отворачивался.

— Хороший мальчик, — прошептала я, стряхивая последние капли ему на язык.

Я посадила его на пассажирское сиденье в таком виде — в моих трусиках, чулках, весь в моих надписях и моче — и повезла дальше.

В Севастополе было уже глубоко за полночь. Я припарковалась у набережной и вытащила его на поводке. Мы шли медленно по ночным пустым улицам. Он семенил рядом на четвереньках, анус всё ещё горел после фаркопа. Несколько случайных прохожих остановились, кто-то достал телефон. Я не обращала внимания.

У фонтана я остановилась.

— Открой рот.

Он открыл. Я снова присела и прямо на глазах у двух парней, которые замерли в десяти метрах, начала ссать ему в рот. Женя глотал, не отрывая от меня глаз. Парни молчали, ошеломлённые.

— Домой, — наконец сказала я.

В квартире я закрыла дверь, сняла с него ошейник, трусики и чулки. Вытерла его влажным полотенцем. Потом обняла крепко-крепко, прижала к себе. Мы упали на большую семейную кровать.

— Я так тебя люблю, — прошептала я, целуя его в мокрые волосы. — Ты мой. Навсегда мой.

— И я тебя, Леся… Даже когда больно. Особенно когда больно, — его голос был хриплым, но счастливым.

Я обнимала его, гладила по спине, по красным следам от ремня. Мы лежали так долго, переплетясь ногами, пока дыхание не стало ровным и глубоким. Ночь закончилась. А мы — нет. Мы начали засыпать вместе, в одной постели, как муж и жена, которая только что выебала своего мужа в самом грязном смысле этого слова. И это было правильно.