Дачный туалет и грязные трусы

Жара стояла невыносимая — даже березы у забора стояли обмякшие, как тряпки. Мы только приехали на дачу, и я скинула кроссовки прямо в прихожей, чувствуя, как липнут к телу джинсы. Ира, моя жена, уже выпрыгнула из машины раньше меня, поправила свой белый топик с яркой надписью «SEX» через всю грудь, и засеменила к старому туалету в глубине участка.

— Валера! — крикнула она, обернувшись, и ее пышные бедра качнулись в обтягивающих джинсах. — Иди сюда, быстро!

Я замер с сумкой в руках, наблюдая, как она скрывается за дощатой дверью. Через секунду оттуда донеслось:

— Ну где ты там? Иди, кому говорю!

Я подошел, толкнул дверь. Внутри пахло деревом, пылью и чем-то сладковатым. Ира уже стояла, расстегивая джинсы, и они упали на пол вместе с трусами — белыми, в мелкий горошек, которые она отбросила ногой в угол, где уже валялись какие-то старые тряпки.

— Смотри, — она села на дырку, широко раздвинув полные ноги, и я увидел, как ее пизда, темная и влажная от пота, приоткрылась. — Хочу, чтобы ты смотрел, как я ссу.

Она застонала, и струя ударила в яму, громко, звонко. Я стоял, не в силах отвести взгляд. Ее клитор набух, выглядывал из-под складок, и я чувствовал, как мой член упирается в плавки, набухая до боли.

— Нравится? — она усмехнулась, глядя на меня снизу вверх, и пальцем раздвинула половые губы шире. — Видишь, как я теку? Это не только моча, любимый.

Я провел рукой по своим плавкам, чувствуя, как влага проступает на ткани. Ира заметила, как я сжимаю член через ткань, и засмеялась:

— Терпи, Валера. Я сказала — смотри. Не смей кончать без меня.

терпи любимый я сказала не кончай но он не выдержа...

Я стиснул зубы, до боли сжав член через плавки. Каждое движение ее пальцев, раздвигающих влажные складки, отдавалось пульсацией внизу живота. Я смотрел, как она сидит на этой дырке, как ее полные бедра расплющиваются о деревянный край, как темный треугольник волос блестит от пота и мочи.

— Ира… — выдохнул я, чувствуя, как горячая волна поднимается откуда-то из глубины. — Я не могу…

— Можешь, — отрезала она, но в голосе уже проскальзывали игривые нотки. — Я сказала — смотри. Представь, что это не я, а ты там сидишь. Представь, что я сосу твой член прямо сейчас…

Ее слова ударили в пах. Я зажмурился на секунду, но тут же открыл глаза — не мог оторваться от этого зрелища. Ее пальцы медленно гладили клитор, и я видел, как она сама возбуждается от собственного вида. Моя рука сама скользнула в плавки, сжимая горячий, скользкий от предэякулята ствол.

— Не смей, — прошептала она, но глаза ее блестели. — Я сказала — терпи.

Но было поздно. Я провел большим пальцем по головке, и меня прорвало. Сперма выплеснулась на мою ладонь, на ткань плавок, тонкими нитями повисла на пальцах. Я застонал, выгибаясь, чувствуя, как пульсирует член в моей руке.

Ира рассмеялась — звонко, довольно, как смеется женщина, которая знает, что сделала это специально.

— Ох, Валера, — она покачала головой, вставая с дырки. — Такой большой мальчик, а не удержался. Ну-ка, дай сюда.

Она подошла ко мне вплотную, и я почувствовал запах ее разгоряченного тела — сладковатый, терпкий, смешанный с запахом старого дерева. Она взяла меня за запястье, поднесла мою мокрую ладонь к своим губам и медленно, глядя мне в глаза, слизнула сперму.

— Вкусно, — усмехнулась она и отпустила мою руку.

потом она взяла свои старые чёрные трусы лежавшие ...

Она отошла к двери туалета, нагнулась, и я услышал, как шуршит ткань. В ее руках оказались те самые старые черные трусы — потертые, с вытянутой резинкой, которые она сняла в начале. Я смотрел, как она возвращается ко мне, как покачиваются ее бедра, как между ног все еще блестит влага.

— Давай сюда, — она кивнула на мои плавки, все еще мокрые от спермы.

Я стянул их, и член выскочил наружу — все еще полувозбужденный, липкий. Ира опустилась на корточки передо мной, взяла черные трусы в руку и медленно, не торопясь, провела тканью по стволу, собирая остатки семени. Ткань была шершавой, и я дернулся от неожиданного ощущения.

— Стой смирно, — она провела еще раз, теперь уже по головке, и я зашипел сквозь зубы.

Потом она выпрямилась, бросила трусы в угол и натянула обратно свои белые в горошек. Ткань скользнула по ее бедрам, закрывая мокрую пизду, и я почувствовал, как что-то сжалось у меня внутри от этого движения. Она повернулась ко мне спиной, наклонилась, поправляя трусы, и я увидел, как они врезаются в ее ягодицы.

— Ну все, — сказала она, снова подходя к дырке. — Смотри внимательно.

Она присела над отверстием, широко расставив ноги в коленях, и я услышал, как воздух выходит из ее легких. Она натужилась, и звук вырвался наружу — громкий, дерзкий, с небольшим эхом от деревянных стен. Ира громко пернула, и от дырки пахнуло теплом, смешанным с запахом ее тела.

— Ух, — она рассмеялась, но в смехе уже не было игривости, только жар. — Щас будет жарко.

Я смотрел, как она устраивается поудобнее, как ее пальцы снова раздвигают складки, как она медленно опускается, пока кожа не касается края дырки. Она закрыла глаза и начала двигаться — плавно, по кругу, чувствуя каждую неровность дерева.