Ночь с извращенцем в Севастополе

Я стояла посреди огромной спальни с видом на ночной Севастополь. Море за окном шумело тихо, а внутри меня уже всё дрожало от предвкушения. Лара по телефону сказала чётко: «Слово «нет» для тебя сегодня не существует. Пятьдесят тысяч баксов, Леся. Будь самой грязной сукой, какой только можешь».

— Раздевайся медленно, — раздался низкий голос из кресла в полумраке.

Передо мной сидел он. Айболит. Пятьдесят пять лет, строгий, седой, в дорогом шёлковом халате. Глаза холодные, как скальпель. Я знала — он импотент, но это только разжигало его. Именно поэтому Лара выбрала меня.

Я расстегнула блузку. Пальцы чуть дрожали. Месяц без бритвы — мои чёрные густые волосы подмышками и на лобке уже отросли как он и требовал. Когда я сняла трусики, он глубоко вдохнул.

— Подойди ближе. Покажи.

Я подошла. Раздвинула ноги прямо перед его лицом. Запах своего немытого, возбуждённого тела ударил в нос даже мне. Айболит наклонился и резко втянул воздух носом, почти уткнувшись в мои заросшие волосатые губы.

— Ммм… настоящая ебучая нимфоманка, — пробормотал он. — Лара не соврала.

Он протянул руку и грубо запустил пальцы в мои густые волосы на лобке, потянул. Я тихо застонала.

— Больно? — спросил он с улыбкой.

— Да… но мне нравится, — выдохнула я.

— Хорошо. Сегодня ты будешь моей личной грязной шлюхой. На колени.

Я опустилась. Он встал, распахнул халат. Его член висел мягкий, маленький, но я видела, как сильно он уже возбуждён именно этим — своей беспомощностью и моей покорностью. Айболит взял меня за волосы и прижал моё лицо к своим тяжёлым яйцам.

— Лижи. Медленно. Я хочу чувствовать каждый волосок на твоём языке.

Я высунула язык и начала лизать его сморщенный мешочек, потом поднялась выше, облизывая мягкий ствол. Он не вставал, но я чувствовала, как дрожат его бёдра.

— Глубже. В рот. Соси как последняя блядь.

Я заглотила его целиком. Сосала жадно, чмокая, пуская слюни. Он начал тихо стонать и вдруг резко ударил меня ладонью по щеке — не сильно, но достаточно, чтобы я застонала вокруг его члена.

— Хорошая сучка… Теперь на кровать. Раком. Жопу выше.

Я забралась на огромную кровать, встала на четвереньки и выгнула спину. Мои волосатые подмышки были полностью открыты, густая чёрная шерсть между ног блестела от моих соков. Айболит подошёл сзади, взял большую анальную пробку с широким основанием и, не смазывая, начал вдавливать её мне в жопу.

— Аааах… медленно… — выдохнула я, кусая губу.

— Молчать, — рыкнул он и сильнее нажал. Пробка с влажным чмоком вошла до конца. Я завыла от смеси боли и удовольствия.

Он лёг под меня головой между моих ног и приказал:

— Садись мне на лицо. Полностью. Хочу задыхаться в твоей волосатой пизде и жопе.

Я опустилась. Мои мокрые, заросшие волосами половые губы накрыли его рот и нос. Он сразу начал жадно лизать, чавкая, всасывая мои соки. Я ерзала по его лицу, размазывая всё по его седым усам. Пробка в моей жопе давила изнутри, заставляя стонать всё громче.

— О блядь… лижи сильнее… глубже языком в мою ебучую пизду… — шептала я, дёргаясь.

Он схватил меня за бёдра и буквально насаживал на свой язык. Я почувствовала, как приближается первый оргазм. Тело начало трястись. Я закричала и кончила ему прямо в рот — сильно, брызнув сквиртом на его лицо и в рот. Он глотал, кашлял, но не отпускал.

Когда я немного пришла в себя, он перевернул меня на спину, раздвинул мне ноги максимально широко и привязал лодыжки к специальным кольцам в изголовье кровати. Я лежала практически сложенная пополам, пизда и растянутая пробкой жопа были полностью на виду.

Айболит взял толстый чёрный дилдо, размером с мою руку, и без предупреждения вогнал его мне в пизду на всю длину.

— Аааааа! — заорала я.

— Кричи громче, шлюха. Лара это снимает.

Он начал долбить меня этим огромным резиновым хуем жёстко и быстро. Второй рукой он крутил и дёргал пробку в моей жопе, растягивая анус. Я уже не понимала, где боль, а где кайф. Просто выла и текла.

— Хочу, чтобы ты кончила ещё раз… давай, блядь, кончай на этот толстый хуй!

Он ускорился. Мои сиськи тряслись, соски стояли торчком. Я чувствовала, как пробка в жопе и дилдо в пизде трутся через тонкую перегородку. Оргазм накрыл меня как волна. Я забилась в конвульсиях, крича его имя — то самое, которое мне разрешили:

— Айболит!!! Я кончаюуууу!!!

Мои соки хлестали из пизды, заливая его руку и простыни. Он не останавливался ещё минуты три, продлевая мой оргазм, пока я не начала хрипеть и умолять.

Наконец он вытащил оба игрушки. Лёг рядом, тяжело дыша. Его член так и остался мягким, но глаза горели безумным удовлетворением.

— Теперь будешь сосать мне яйца и дрочить мой хуй, пока я не кончу тебе на лицо, — прошептал он.

Я послушно сползла вниз. Взяла его мягкий член в рот, начала нежно посасывать, а языком ласкать тяжёлые яйца. Он гладил меня по голове и тихо стонал.

— Ты прекрасная извращённая сука, Леся… Жена-куколд, которая готова на всё за деньги и кайф… Скажи это.

Я оторвалась от его члена только чтобы выдохнуть:

— Я… грязная нимфоманка… люблю когда меня используют… люблю когда муж смотрит, как меня ебут извращенцы…

Он задрожал. Я почувствовала, как его мягкий член начал пульсировать. Горячая, хоть и не очень обильная сперма брызнула мне на язык и щёку.

— Проглоти… всё проглоти, — прохрипел он.

Я проглотила, облизала его полностью, а потом подняла глаза и улыбнулась.

За окном уже светало. Ночь в Севастополе закончилась. Но я знала — Лара уже монтирует видео. А мой послушный Женя дома, наверное, уже в который раз дрочит под моими старыми фото.

Я провела пальцем по своей волосатой, опухшей пизде и тихо прошептала в камеру, которую Лара поставила заранее:

— Это была лучшая ночь в моей жизни…

муж Леси, её верный куколд Женя слушал этот расска...

Я откинулась на подушки, всё ещё чувствуя, как по внутренним сторонам бёдер стекают остатки моих соков и его спермы. Камера Лары продолжала тихо жужжать в углу комнаты. Я провела пальцами по своей опухшей, волосатой пизде, раздвинула губы и тихо добавила в объектив:

— Но это было только начало, Женя…

Дома, в нашей спальне, Женя сидел перед ноутбуком с наушниками. Его рука замерла на члене. Он смотрел на меня — растрёпанную, с размазанной тушью, с красными следами от пощёчин на щеке — и не верил.

— Леся… ты серьёзно? — прошептал он в пустоту, будто я могла его услышать. — Только это? За всю ночь? Ты же говорила, что…

Я будто услышала его сомнение сквозь экран. Усмехнулась и продолжила говорить прямо в камеру, зная, что Лара позже вставит это в финальный монтаж.

— Ты думал, что на этом всё закончилось, да, мой послушный куколд? Нет, милый. Айболит только разогрелся. Когда я уже еле дышала после второго оргазма, он схватил меня за волосы и прошипел:

— Вставай, сука. Пойдём вниз. Там тебя ждёт настоящее развлечение.

Я едва держалась на ногах. Ноги дрожали, пробка всё ещё сидела глубоко в жопе, а пизда пульсировала. Он накинул мне на шею кожаный ошейник с кольцом и повёл меня по лестнице в подвал, как собаку. Лара шла следом с камерой, улыбаясь.

Подвал был холодным, с бетонным полом и тусклым красным светом. Посередине стояла старая деревянная скамья, а у стены — настоящий позорный столб, толстый, гладко отполированный, с закруглённым верхом.

— На колени, — приказал Айболит.

Я опустилась. Он взял длинный кожаный ремень и без предупреждения хлестнул меня прямо по раскрытой, мокрой пизде. Я взвизгнула.

— Ааааа! Блядь!

— Тише. Ещё десять раз. И считай вслух.

Он начал пороть мою пизду жёстко и ритмично. Каждый удар звучал мокро — шлёп! шлёп! — кожа жгла, клитор горел, но я уже текла ещё сильнее. На пятом ударе я уже стонала не от боли.

— Пять… шесть… оооох, сука, сильнее… семь!

Женя дома сжал свой член сильнее, глаза расширились. Он не мог поверить, что его жена просит бить её по пизде.

Айболит закончил порку, когда мои половые губы стали ярко-красными и распухшими. Потом он схватил пустую бутылку из-под шампанского, которую заранее поставил на столик, и, не смазывая, начал вдавливать её горлышком мне в анус.

— Неееет… она слишком толстая… — захныкала я, но голос дрожал от возбуждения.

— Заткнись и расслабь жопу, — рыкнул он и сильнее нажал.

Бутылка вошла сантиметр за сантиметром. Я выла, вцепившись ногтями в бетон. Когда широкая часть наконец протиснулась внутрь, я почувствовала, как анус растянулся до предела. Холодное стекло внутри жопы заставляло меня дрожать всем телом.

— Теперь открой рот, — сказал он спокойно.

Я послушно разинула рот. Айболит встал надо мной, взял свой всё ещё мягкий, но уже мокрый член и направил мне в лицо.

— Пей, шлюха.

Горячая струя ударила мне прямо в рот. Я глотала, кашляла, часть мочи стекала по подбородку на сиськи. Запах был резкий, мужской, унизительный… и меня это безумно возбуждало.

— Хорошая девочка, — похвалил он и начал писать мне на грудь, на живот, на волосатую пизду. Тёплые струйки стекали по клитору. Я дрожала.

Потом он взял чёрный маркер и начал писать на моём теле. Крупными буквами.

— «Пизда для всех» — на животе. «Сука Айболита» — над сиськами. «Кончай в меня» — на внутренней стороне бедра. А на лбу написал «Грязная нимфоманка».

Женя дома уже дрочил яростно, тяжело дыша.

— Блядь… Леся… ты реально это позволила?..

Айболит подошёл к столбу. Толстый деревянный ствол блестел от смазки. Он схватил меня за волосы, поставил над ним и начал медленно, но неумолимо насаживать меня пиздой сверху.

— Ааааааааххх! — заорала я, когда широкая головка вошла в меня.

Он опускал меня всё ниже. Дерево растягивало меня изнутри, давило на стенки, тёрлось о шейку матки. Бутылка в жопе делала всё ещё теснее. Я сидела на этом столбе полностью насаженная, ноги дрожали, из пизды текли мои соки вперемешку с его мочой.

Лара поставила камеру так, чтобы трансляция шла прямо в интернет. Я видела красную лампочку и понимала — сотни людей сейчас смотрят, как я сижу на деревянном хуе с бутылкой в жопе, вся расписанная похабными словами.

Айболит встал передо мной и начал жёстко играть с моими сосками. Он щипал их, выкручивал, бил по ним ладонью, потом достал прищепки и защёлкнул на каждом. Боль была острой, сладкой. Я выгибалась, насаженная на столб, и кричала.

— Трахай себя на нём, шлюха. Давай, еби свою волосатую пизду этим деревом.

Я начала двигать бёдрами. Вверх-вниз. Бутылка в жопе двигалась вместе со мной. Соски горели. Пизда хлюпала. Я уже не контролировала себя.

— Айболит… я твоя блядь… трахай меня… используй… — бормотала я, закатывая глаза.

Он схватил меня за горло и начал насаживать сильнее, помогая мне скакать на этом огромном деревянном члене. Я кончила в третий раз — громко, брызнув сквиртом прямо на пол подвала. Тело билось в судорогах, бутылка выскочила из жопы с громким чмоком и упала на бетон.

Айболит не дал мне отдохнуть. Он снял меня со столба, бросил на грязный матрас в углу и наконец-то залез сверху. Его член уже стоял — твёрдый, толстый, злой. Он вошёл в мою разъёбанную пизду одним резким толчком.

— О даааа… наконец-то настоящий хуй… — простонала я, обхватывая его ногами.

Он трахал меня жёстко, по-животному. Матрас скрипел, мои сиськи тряслись, прищепки больно дёргались. Лара снимала крупным планом, как его яйца шлёпают по моей мокрой жопе.

— Кончай в меня… пожалуйста… заполни мою пизду… — умоляла я.

Он рычал, ускоряясь. Наконец я почувствовала, как он начал пульсировать. Горячие, густые струи спермы били мне глубоко внутрь. Он кончал долго, рыча и матерясь.

Когда он вышел, из моей пизды сразу потекла белая сперма, смешиваясь с моими соками.

Я лежала на матрасе, вся в моче, сперме, поту, с надписями по всему телу, и улыбалась в камеру.

— Теперь веришь, Женя? — прошептала я, глядя прямо в объектив. — Это была только первая ночь… А Лара уже собирает заявки на следующую трансляцию.

Женя дома кончил так сильно, что сперма заляпала весь экран ноутбука. Он тяжело дышал, глядя на свою жену — полностью сломанную, счастливую и абсолютно чужую теперь.

А я просто лежала и знала — это только начало.

Леся понимала состояние своего куколда Жени и её э...

Я лежала на грязном матрасе, чувствуя, как сперма медленно вытекает из меня, оставляя тёплые дорожки на внутренней стороне бёдер. В голове шумело, но мысль о Жене — о том, как он сейчас сидит дома, смотрит на меня через экран и кончил, глядя на моё унижение, — разгоняла кровь быстрее любого наркотика. Я знала: он ненавидит это. И обожает. Так же, как и я.

Айболит стоял рядом, вытирая член о мои волосы, и смотрел на меня с той особенной, злой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось.

— Ну что, сучка, — он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть вверх. — Твой муженёк ещё смотрит? Или уже убежал дрочить в туалет?

Я усмехнулась, облизнув губы, всё ещё солёные от его мочи.

— Он кончил, — прошептала я. — Но я уверена, что он уже снова встал. Он всегда так… когда видит, как меня трахают другие.

Айболит засмеялся, и этот смех прошёлся по моей коже, как наждачка.

— Жалкий куколд. Ну ничего, я ему ещё покажу, как надо обслуживать такую шлюху, как ты.

Лара подошла ближе, поправляя камеру. Она была голой, с блестящей от пота кожей, и явно заводилась от происходящего. Я видела, как её рука скользнула между ног, когда она наводила объектив на моё лицо.

— Скажи что-нибудь зрителям, Леся, — промурлыкала она. — У нас уже триста человек в чате. Они хотят услышать, каково это — быть расписанной шлюхой своего мужа.

Я повернулась к камере, облизнула пересохшие губы. На лбу всё ещё горела надпись «Грязная нимфоманка», на животе — «Пизда для всех». Я раздвинула ноги, позволяя камере заснять мою опухшую, мокрую пизду, из которой всё ещё сочилась его сперма.

— Привет, Женя, — сказала я прямо в объектив, и мой голос дрожал от возбуждения. — Видишь, как хорошо мне без тебя? Этот член гораздо лучше твоего. И он умеет меня трахать, а не просто совать и кончать через минуту.

В чате посыпались сообщения. Лара зачитывала их вслух, посмеиваясь.

— «Заставь её пописать», — прочитала она. — «Хочу видеть, как она ссыт от унижения».

Айболит ухмыльнулся.

— Ну что, Леся? Слышала, что пишут? — он подошёл ко мне, встал надо мной. — Но сначала я хочу кое-что другое. Лара, иди сюда.

Лара послушно подошла, и Айболит развернул её, заставляя встать надо мной, прямо над моим лицом. Её гладкая, выбритая пизда была прямо перед моими губами, влажная и блестящая.

— Ты же любишь глотать, Леся? — он схватил Лару за волосы, оттягивая её голову назад. — Покажи своему мужу, как ты умеешь пить.

Лара засмеялась, и я почувствовала, как тёплая струя ударила мне прямо в лицо. Я инстинктивно открыла рот, ловя её мочу. Вкус был странный — солёный, кисловатый, но почему-то это только разжигало меня сильнее. Я глотала, чувствуя, как жидкость стекает по подбородку, по шее, смешиваясь с потом и спермой на моей груди.

— Чёрт, Леся… — простонала Лара, продолжая писать мне в рот. — Ты такая грязная сука…

Когда она закончила, я облизнула губы, глядя на неё снизу вверх.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты так вкусно пахнешь.

Айболит зааплодировал.

— Какая послушная девочка. Но это только начало. — Он отошёл в угол подвала и вернулся с чем-то, что заставило моё сердце забиться быстрее. — Теперь ты узнаешь, почему меня зовут Айболит.

Это было гинекологическое кресло. Старое, ржавое, с кожаными ремнями на ножках и руках. Он поставил его в центр комнаты, прямо перед камерой, и похлопал по сиденью.

— Залезай, — сказал он.

Я послушно поднялась, ноги дрожали. Кресло было холодным, когда я села на него, и я вздрогнула. Айболит быстро пристегнул мои лодыжки к стременам, разводя мои ноги широко в стороны. Руки он пристегнул к подлокотникам. Я была полностью раскрыта перед ним, перед Ларой, перед камерой, перед сотнями зрителей.

— Отлично, — он провёл рукой по моей мокрой пизде, и я выгнулась. — Теперь посмотрим, что у нас тут за дырочка.

Он взял с подноса, который Лара поставила рядом, иглы. Тонкие, длинные, стерильные. Я замерла.

— Не бойся, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Я же доктор. Я знаю, что делаю.

Первая игла вошла в мою левую грудь, прямо над соском. Боль была острой, но короткой, и через секунду она превратилась в странное, тянущее удовольствие. Я ахнула, но не закричала.

— Хорошая девочка, — он взял следующую иглу. — А теперь симметрично.

Игла вошла в правую грудь. Я чувствовала, как каждая из них пульсирует в такт с моим сердцем. Он продолжал — игла за иглой, покрывая мои сиськи, как будто я была подушкой для булавок. Тридцать штук. Я потеряла счёт, но каждая новая игла заставляла меня стонать всё громче. Мой клитор пульсировал, пизда сочилась соком, стекая по креслу.

— Блядь… — выдохнула я. — Это так… странно… так хорошо…

— Конечно, хорошо, — Айболит улыбнулся. — Теперь твоя киска.

Я замерла. Он взял нитку с иглой, толстую, хирургическую.

— Ты слишком доступная, Леся. Твоя пизда открыта для всех, кто захочет. Надо это исправить.

Он начал зашивать. Первый стежок прошёл через левую половую губу, и я вскрикнула от резкой боли, смешанной с невероятным возбуждением. Он делал это медленно, аккуратно, как настоящий хирург. Второй стежок, третий. Я чувствовала, как нить стягивает мою плоть, как моя вагина постепенно закрывается.

— Нет… нет, пожалуйста… — бормотала я, но мои бёдра сами раздвигались шире.

— Шшш, — он не останавливался. — Терпи, шлюха. Ты же хочешь, чтобы твой муж видел, какая ты послушная.

Когда он закончил, моя пизда была зашита почти полностью. Осталось только маленькое отверстие, через которое я могла писать. Но даже палец бы не прошёл. Я чувствовала, как стянутая кожа пульсирует, как каждый шов горит.

— А теперь, — Айболит встал и взял большую клизму с резиновым шлангом. — Давай проверим, какая ты у нас терпеливая.

Он смазал наконечник и, не спрашивая, вставил его в мою задницу. Я почувствовала, как холодная вода начинает заполнять меня. Литр. Второй. Мой живот начал раздуваться. Третий литр.

— Ох… блядь… не могу… — я застонала, чувствуя, как моя кишка растягивается до предела. — Я сейчас… лопну…

— Терпи, — он вытащил наконечник и засунул в мою задницу резиновую пробку. — Ты будешь сидеть с этим, пока я не разрешу.

Я сидела в гинекологическом кресле, вся в иглах, с зашитой пиздой и накачанной жопой, и чувствовала, как внутри меня бурлит три литра воды. Каждое движение вызывало спазм, каждый стон — давление. Лара снимала всё крупным планом, и я видела на её лице, как она возбуждается от моего унижения.

— Посмотри в камеру, Леся, — сказала она. — Скажи своему мужу, как ты себя чувствуешь.

Я подняла глаза на объектив. Слёзы от боли и желания катились по щекам, размазывая надпись «Грязная нимфоманка».

— Женя… — прошептала я. — Ты видишь? Я вся в иглах. Моя пизда зашита. В жопе три литра воды. И я хочу ещё. Я хочу, чтобы Айболит пользовался мной, как хочет. Я его вещь. Его сука. А ты… ты просто смотришь.

В чате посыпались новые сообщения. Лара зачитала одно из них, ухмыляясь:

— «Сними пробку и заставь её вылить всё на камеру».

Айболит посмотрел на меня, и в его глазах был голод.

— Ну что, Леся? Ты же слышала, что пишут зрители. Покажи им, какая ты грязная девочка.

Он подошёл, и я почувствовала, как его пальцы сжимают пробку. Я замерла, ожидая. Внутри всё бурлило, давило, готовое вырваться наружу.

— Пожалуйста… — выдохнула я. — Позволь мне…

— Позволяю, — он выдернул пробку.

И я кончила. Не от воды — от осознания того, что он разрешил мне. Три литра тёплой, мутной жидкости вырвались из моей задницы, заливая кресло, пол, брызгая на Лару и на Айболита. Я кричала — от облегчения, от унижения, от безумного, всепоглощающего оргазма, который сотряс всё моё тело. Иглы в моих сиськах дрожали, швы на пизде горели, а я всё кончала и кончала, не в силах остановиться.

Когда поток закончился, я повисла на ремнях, тяжело дыша. Лара вытирала лицо, смеясь.

— Чёрт, Леся… ты просто легенда.

Айболит подошёл и провёл рукой по моей зашитой пизде, заставляя меня вздрогнуть.

— Это было красиво, — сказал он. — Но у нас ещё много работы. Впереди целая ночь, а зрители ждут продолжения.

Я посмотрела на него, облизывая пересохшие губы.

— Я готова, — прошептала я. — Трахай меня. Делай что хочешь. Я твоя.

И я знала, что Женя смотрит. И что он снова кончит. И что мне это нравится больше всего на свете.

Леся поняла зачем Айболит приказал ей месяц не бри...

Айболит отступил на шаг, оглядывая меня всю — с головы до ног, от задранных ног до зашитой пизды. Я всё ещё тяжело дышала после того, как вылила в него три литра воды, когда он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, Леся, — он протянул руку и провёл пальцем по моему лобку, — я не просто так сказал тебе не бриться целый месяц. Не для того, чтобы ты выглядела как обезьяна. А для того, чтобы сделать это.

Он подошёл к столу и взял большую зажигалку. Я смотрела, как он щёлкает колёсиком, высекая искру, и внутри у меня всё сжалось от предвкушения и ужаса.

— Подними ноги выше, — приказал он.

Я послушно упёрлась пятками в стремена гинекологического кресла, чувствуя, как мои бёдра дрожат. Моя пизда была зашита, но вокруг неё, на лобке, на внутренней стороне бёдер, росли густые тёмные волосы. Я не брилась месяц, как он и сказал. И теперь я поняла зачем.

Он щёлкнул зажигалкой. Жёлто-синее пламя заплясало перед моими глазами, и я почувствовала жар на коже.

— Смотри в камеру, — сказала Лара, и я подняла глаза на объектив, который висел прямо надо мной. — Скажи мужу, что сейчас будет.

Я облизнула губы и прошептала:

— Женя… я сейчас буду гореть. Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты видел, как Айболит выжигает мою шлюхинскую щетину.

Пламя коснулось волос на лобке. Они вспыхнули мгновенно — затрещали, зашипели, запахло палёным. Я вскрикнула, но не от боли — от шока и невероятного, разрывающего возбуждения. Айболит водил зажигалкой медленно, выжигая волосы полосками. Я чувствовала, как жар лижет мою кожу, как волоски сворачиваются и осыпаются пеплом.

— Блядь… — простонала я, вцепившись в подлокотники. — Блядь, это так… горячо…

— Терпи, — он перешёл к внутренней стороне бедра. — Ты же хочешь быть гладкой для меня? Хочешь, чтобы я видел каждый сантиметр твоей грязной плоти?

— Да… да, хочу…

Он выжигал волосы вокруг моей зашитой пизды, и я чувствовала, как каждый сантиметр очищенной кожи пульсирует. Запах палёного смешивался с запахом моей влаги, и это было безумно — я возбуждалась от того, что меня сжигают.

Когда он закончил, мой лобок был гладким, розовым, с небольшими красными пятнами от ожогов. Но я не чувствовала боли. Я чувствовала только, как мой клитор пульсирует, требуя внимания.

— Посмотри, — Айболит взял моё лицо за подбородок и повернул к зеркалу на стене. — Гладкая. Чистая. Как у хорошей девочки.

Я смотрела на своё отражение: растрёпанная, с размазанной по лицу надписью «Грязная нимфоманка», с зашитой пиздой и выжженным лобком. И я улыбнулась.

— Теперь, — он взял новые иглы, длиннее и толще, — давай кое-что сделаем с твоим клитором.

Я замерла. Он подошёл ближе и опустился на колени между моих ног. Его пальцы раздвинули зашитые половые губы, обнажая мой клитор — распухший, чувствительный, набухший от всего, что со мной делали.

— Не дёргайся, — сказал он, и я почувствовала, как кончик иглы касается моего клитора.

Первый прокол. Я взвизгнула — острая боль пронзила меня насквозь, но тут же превратилась в волну жара, которая разлилась от клитора по всему телу. Он вставил тонкую иглу прямо через головку клитора, и я почувствовала, как она вышла с другой стороны, блестя на свету.

— Невероятно… — прошептала Лара, снимая крупным планом. — Ты видишь это, Женя? Видишь, что игла торчит из клитора твоей жены?

Второй прокол. Я закричала — громко, на всю комнату, — но мои бёдра раздвинулись ещё шире, приглашая. Третий. Теперь мой клитор был прошит тремя иглами, как кусок мяса, и каждая пульсировала в такт с моим сердцем.

— Спасибо… — выдохнула я. — Спасибо, что сделал это… Я хотела этого… я так хотела…

Айболит встал и посмотрел на меня сверху вниз.

— А теперь, — он кивнул на стол, — положи язык.

Я не поняла. Но он подошёл, взял меня за затылок и прижал моё лицо к деревянной поверхности стола.

— Шире, — приказал он, разжимая мои челюсти. — Высунь язык как можно дальше.

Я послушалась. Мой язык лежал на столе, влажный, розовый, беспомощный. Айболит взял первую иглу из коробки — длинную, хирургическую, с серебряным наконечником.

— Это будет больно, — сказал он просто. — Но ты же любишь боль, правда?

— Да… — промычала я с высунутым языком.

Первый укол. Игла вошла в кончик моего языка, и я почувствовала, как она прошивает его насквозь. Вкус металла и крови наполнил мой рот. Я застонала, но не от боли — от того, как это было унизительно. Второй укол. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Мой язык был пришпилен к столу, как бабочка в коллекции. Я не могла его убрать, не могла говорить — только мычала, как животное, а слюна стекала по столу, смешиваясь с кровью.

Лара подошла ближе. Я видела её в полупрозрачном халате, видела, как её рука скользит под ткань, как она трогает себя, глядя на меня.

— Открой рот шире, — сказала она, вставая надо мной.

И я поняла, что она собирается сделать. Она раздвинула ноги, и я увидела её гладкую пизду, блестящую от влаги. Тёплая струя ударила мне в лицо, заливая глаза, рот, волосы. Я зажмурилась, но не отворачивалась. Я пила её мочу, чувствуя, как она стекает по моим щекам, по шее, по груди. И я кончила.

Оргазм накрыл меня волной — от клитора, прошитого иглами, от зашитой пизды, от языка, прибитого к столу. Я кончала, захлёбываясь её мочой, и это было самое грязное, самое унизительное, самое прекрасное, что я испытывала в своей жизни.

В чате Лары шли тысячи сообщений. Она зачитала одно из них вслух, утирая моё лицо рукой:

— «Твоя жена — лучшая шлюха на этом сайте. Хотим ещё».

Айболит подошёл ко мне, и я почувствовала, как его член — твёрдый, огромный — касается моих губ.

— Ты заслужила награду, — сказал он, и я услышала, как он расстёгивает ширинку. — Открой рот, сука. Всё, что я тебе дам, — ты примешь с благодарностью.

Я не могла говорить — мой язык был пришпилен. Но я открыла рот. И когда он вошёл, я почувствовала, что это — именно то, чего я хотела больше всего на свете. Быть его вещью. Быть грязной. Быть униженной. Быть любимой.