Подарок на четырнадцатое

— Ты серьёзно? — Наташа отложила телефон и посмотрела на меня так, будто я предложил ей прыгнуть с моста. — Илья, это же порно.

— Именно. — Я подошёл и обнял её сзади, уткнувшись носом в шею. — Ты самая красивая женщина, которую я знаю. Твоя кожа — бархат, фигура — мечта. Почему бы не показать это миру?

Она засмеялась, но я чувствовал, как её тело напряглось от интереса.

— И что, ты будешь там стоять и смотреть?

— Снимать, — поправил я. — На телефон. Как верный муж.

— А кто... кто будет со мной?

— Двое парней. Темнокожие. Профессионалы. Студия wifey — они снимают жен, которые хотят экспериментов. Согласие, комфорт, всё по правилам.

Наташа молчала. Я чувствовал её дыхание, как она кусает губу, обдумывая.

— А если мне понравится? — тихо спросила она.

— Тогда я буду очень доволен.

---

Четырнадцатое февраля. Студия оказалась уютной квартирой с огромной кроватью, софитами и камерами. Двое мужчин — Майк и Тайрон — улыбались, здороваясь. Высокие, подтянутые, с руками, которые, казалось, могли обхватить её талию целиком.

— Наташа, — начала девушка-оператор, — сначала фотосессия. Расслабься, будь собой.

Наташа скинула халат. На ней было только кружевное бельё цвета слоновой кости. Я сглотнул. Она выглядела так, будто сошла с обложки.

Майк подошёл ближе, поправил бретельку.

— Ты очень красивая, — сказал он с лёгким акцентом. — Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — ответила она, но голос дрогнул.

Интервью было коротким: как давно вместе, кто предложил, что ждёшь от съёмки. Наташа смеялась, когда её спросили, любит ли она анальный секс.

— Иногда, — сказала она, кинув взгляд на меня. — Если муж старается.

Я уже стоял с телефоном, снимая её крупным планом.

---

— Раздевайся, — скомандовала оператор.

Наташа стянула трусики, и я услышал, как Тайрон выдохнул. Она легла на кровать, раздвинув ноги, и Майк опустился между ними, целуя внутреннюю сторону бедра.

— Какая гладкая, — пробормотал он, проводя языком по её киске.

Наташа выгнулась, прикрыв глаза. Я снимал, чувствуя, как член упирается в штаны.

— Шире, — шепнул Тайрон, помогая ей развести ноги. Майк раздвинул её складки пальцами и начал лизать клитор — медленно, по кругу.

— Ох... да... — выдохнула она.

— Соси, — сказал Тайрон, подходя к ней лицом. Наташа взяла его член в рот, и я видел, как её щёки втянулись. Она умела — боже, она умела.

Майк продолжал лизать, вводя пальцы внутрь. Наташа стонала, не выпуская член Тайрона, и тот держал её за волосы, насаживая на себя.

— Не торопись, — хрипел он. — Да... вот так...

---

— Муж, подойди, — позвала оператор. — Сними, как она кончает.

Я встал ближе. Наташа смотрела на меня, глаза блестели, губы влажные.

— Это для тебя, — прошептала она, прежде чем Майк перевернул её на живот и приподнял её аппетитную попку.

— Анал, — объявил Майк, смазывая её задний проход. Наташа зажмурилась, когда он начал входить. Медленно, дюйм за дюймом.

— Ох... чёрт... — выдохнула она.

— Какая узкая, — услышал я голос Майка. — Илья, ты везучий сукин сын.

Я снимал, и мои руки дрожали. Наташа стонала, вцепившись в простыни, пока Майк двигался в ней, а Тайрон подошёл к её лицу.

— Открой рот, детка.

Она послушалась. Тайрон вошёл глубже, и я слышал, как она давится, но не отстраняется. Майк ускорился, шлёпая её по ягодицам.

— Кончи в меня, — прохрипела Наташа. — Оба... хочу вас...

---

Они кончили почти одновременно. Майк — с глубоким стоном, изливаясь ей в задницу, Тайрон — в рот, и она проглотила, не разжимая губ. Я снимал, чувствуя, как оргазм накрывает меня от одного зрелища.

— Лижи его, — скомандовал Тайрон, кивая на член Майка, всё ещё мокрый от её смазки. Наташа опустилась и провела языком по стволу, собирая всё до капли. Потом перешла к Тайрону, облизывая его яйца.

— Господи, — выдохнул я, опуская телефон.

Наташа подняла голову и улыбнулась мне — та самая улыбка, от которой я таял десять лет назад.

— Ну что, муж? — спросила она, вытирая губы. — Это был лучший подарок на четырнадцатое?

Я подошёл и поцеловал её, чувствуя вкус чужой спермы.

— Лучший, — ответил я. — Но дома ты ещё со мной не закончила.

Через неделю мы пришли на сьемки мжмм с унижениями...

Домой мы добрались только под утро. Наташа всю дорогу молчала, смотрела в окно, и только когда я припарковался у подъезда, она повернулась ко мне. Её глаза горели тем самым огнём, который я видел на съёмке.

— Илья, — сказала она тихо. — Я хочу ещё. Но по-другому.

— Как?

— Там, на студии, сказали... есть такой формат. МЖММ. С унижениями. — Она закусила губу. — Ты будешь смотреть, как меня... используют. Как вещь.

У меня пересохло во рту. Член дёрнулся в штанах, как будто услышал её голос.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Она положила ладонь мне на ширинку, сжала. — Я хочу, чтобы они плевали в меня. Хочу, чтобы шлёпали. Хочу вылизывать их задницы, как последняя шлюха. И чтобы ты это снимал.

Я сглотнул. Кивнул.

---

Через неделю мы снова стояли в той же квартире. Только теперь в углу стояла скамья для порки, а на столе — наручники и плётка. Майк и Тайрон были уже там, расслабленные, голые. Между ними стоял третий — Дэн, худощавый, с острым взглядом и членом, который, казалось, не поместится в горло.

— Ну что, малышка, — Дэн подошёл к Наташе и взял её за подбородок. — Готова стать нашей сучкой?

— Да, — прошептала она.

— Громче.

— ДА.

— Раздевайся. Медленно.

Наташа сняла платье, потом бельё. Я снимал всё на телефон, как договаривались. Она встала на колени, опустив голову.

— Ползи к нам, — скомандовал Майк.

Она поползла на четвереньках, покачивая бёдрами, и я слышал, как Дэн хмыкнул. Она подползла к их ногам, и Тайрон взял её за волосы.

— Покажи, какая ты послушная. Поцелуй наши ноги.

Наташа наклонилась и провела языком по ступне Майка. Потом по щиколотке Дэна. Тайрон развернул её и прижал лицом к своей заднице.

— Лижи, — приказал он. — Всю. Как кошечка.

Она развела его ягодицы руками и провела языком от основания до самого ануса. Медленно. Я слышал, как она дышит, как её язык скользит по коже. Тайрон застонал.

— Да... вот так... глубже...

Она втянула язык внутрь, и я видел, как он двигается. Дэн подошёл сзади и шлёпнул её по заднице — звонко, оставляя красный след.

— Не останавливайся, сучка.

Она лизала, пока Тайрон не отстранился. Тогда Майк подошёл и, взяв её за подбородок, посмотрел ей в глаза. И плюнул. Прямо в лицо.

— Благодари.

— Спасибо, — выдохнула Наташа, и слюна стекала по её щеке.

Дэн плюнул ей на губы. Она облизнулась. Тайрон — на грудь, растёр пальцем по соску.

— Какая грязная, — усмехнулся он. — Муж, ты видишь? Она наша.

Я кивнул, продолжая снимать. Руки дрожали. Я хотел её — как никогда в жизни.

---

— Встань к скамье, — приказал Дэн.

Наташа наклонилась, упёршись локтями в мягкую обивку. Её задница была поднята, ноги разведены. Майк взял плётку и провёл по её спине — она вздрогнула.

— Считай, — сказал он.

Первый удар — звонкий, хлёсткий. Красная полоса на ягодице.

— Один! — выдохнула она.

Второй. Ниже.

— Два!

Третий. По внутренней стороне бедра.

— Три... о-о-о...

— Громче, — Дэн подошёл и встал перед ней, держа член у её лица.

— ТРИ! — закричала она, и Дэн вставил член ей в рот.

Она сосала, пока Майк продолжал пороть. Четыре, пять, шесть... Между ударами она стонала вокруг члена, и слюна текла по подбородку. Тайрон встал сзади и провёл пальцем по её мокрой киске.

— Какая сочная, — пробормотал он. — Даже не верится, что она чья-то жена.

— Теперь наша, — ответил Дэн, вынимая член из её рта. — Повернись.

Наташа перевернулась на спину, раздвинула ноги. Майк опустился между ними и, не целуя, просто вошёл в неё — резко, глубоко. Она вскрикнула, но обхватила его ногами.

— Трахай меня, — прошептала она. — Сильнее.

Майк вбивался в неё, а Дэн снова подошёл к её лицу.

— Открой рот.

Она послушно открыла. Дэн плюнул ей прямо в горло.

— Глотай.

Она сглотнула, глядя ему в глаза. Тайрон встал сбоку, и она повернула голову, беря его член в рот, пока Майк продолжал двигаться в ней. Сцена была безумной — три мужика, одна женщина, и она принимала всё с жадностью, с голодом, которого я никогда в ней не видел.

---

— Хватит, — сказал Дэн, вынимая член. — На колени.

Наташа опустилась на пол. Тайрон подошёл сзади и раздвинул её ягодицы.

— Ты хотела вылизать нас? — спросил он. — Давай. По кругу.

Она встала на четвереньки и поползла к Тайрону, который наклонился, раздвигая свои ягодицы. Она запустила язык глубоко, вылизывая его, и я слышал, как он стонет.

— Ох... да... сучка...

Потом Майк. Потом Дэн. Она лизала каждого, как кошечка, вылизывая до блеска, до последней капли пота. Я снимал, и мои колени подгибались.

— А теперь, — Дэн взял её за волосы и поднял, — покажи мужу, какая ты шлюха. Скажи ему.

Наташа посмотрела в камеру. Её лицо было мокрым от слюны, глаза блестели.

— Илья, — сказала она хрипло. — Я их шлюха. Твоя жена — шлюха. И мне это нравится.

Я выдохнул. Спёрло дыхание.

— Снимай, как они меня трахают, — продолжила она. — Снимай, как твою жену имеют все трое.

---

Они сделали это. Майк лёг на спину, и Наташа села на него сверху, скользнув членом в киску. Тайрон встал перед ней, и она взяла его в рот. Дэн устроился сзади, раздвинул её ягодицы и начал входить в задний проход — медленно, смазывая.

— О-о-о... — застонала она, выгибаясь. — Да... трое...

Они двигались в унисон. Майк поднимал бёдра, входя в неё снизу, Тайрон трахал её рот, Дэн — задницу. Наташа была между ними, как кукла, и я слышал, как она стонет, давится, вскрикивает.

— Кончи в меня, — взмолилась она. — Пожалуйста... все... хочу вашу сперму...

Майк кончил первым, изливаясь в её киску. Тайрон — в рот, и она глотала, не останавливаясь. Дэн вышел из её зада и кончил на спину, белыми струями, размазывая по коже.

Наташа рухнула на Майка, дрожа. Её тело блестело от пота и спермы.

— Господи, — прошептала она.

Дэн подошёл и погладил её по голове.

— Молодец, — сказал он. — Настоящая сучка.

Я опустил телефон. Подошёл к ней. Она подняла голову и улыбнулась — усталой, блаженной улыбкой.

— Ну что, муж? — спросила она, облизывая губы. — Уже снимаешь продолжение?

Я наклонился и поцеловал её. Вкус чужой спермы смешался с моим языком.

— Дома, — ответил я. — Дома я тебе покажу, что такое продолжение.

В следующий раз Наташа повела меня на студию где н...

Мы молча доехали до дома. Наташа сидела рядом, откинув голову на подголовник, и я видел, как её пальцы медленно поглаживают бедро — там, где чужая сперма уже подсохла коркой. В машине пахло ею и ими. Она не смотрела на меня, но я чувствовал её улыбку.

— Ну что, муж? — сказала она, когда мы зашли в квартиру. — Скажешь, что я грязная шлюха?

Я схватил её за руку, развернул к себе и прижал к стене. Она засмеялась — хрипло, низко.

— Я скажу, что ты моя грязная шлюха, — ответил я, впиваясь в её губы.

Мы целовались, как звери. Я рвал с неё одежду, она стягивала мои штаны. Пахло потом, слюной, сексом. Я уложил её на пол прямо в прихожей и вошёл в неё — грубо, без прелюдий, как хотел весь этот вечер.

— Да... — выдохнула она. — Трахни меня, как они... нет, лучше...

Она обхватила меня ногами, впилась ногтями в спину. Я вбивался в неё снова и снова, чувствуя, как её киска всё ещё горячая и опухшая после трёх мужиков.

— Ты моя, — рычал я. — Вся моя.

— Твоя... твоя шлюха...

Мы кончили почти одновременно. Она — с диким вскриком, выгибаясь дугой, я — глубоко внутри, с рычанием, вцепившись в её бёдра.

---

Через неделю она показала мне телефон.

— Смотри, — сказала она и протянула экран.

Там было сообщение от Дэна. «Приходите в субботу на студию. Будет интересно. Пять человек. И ведущий».

Я поднял бровь.

— Ведущий?

— Тот, кто говорит, что делать. Он снимает всё и командует. Наташа облизала губы. — Ты же хочешь посмотреть, как твою жену используют по-настоящему?

Я почувствовал, как член напрягается в штанах.

— А ты?

— Хочу, — ответила она. — Хочу, чтобы ты видел, как я становлюсь вещью. Чтобы ты знал, что ты единственный, кто меня любит, а они — просто трахают.

---

Студия оказалась в подвале старого здания. Красный свет, кожаный диван, кресло с ремнями, клетка в углу. На стене — зеркала. Я сел в кресло в стороне, телефон в руках.

Наташа стояла в центре, голая, с поводком на шее. Ведущий — седой мужчина лет пятидесяти, с холодными глазами — обошёл её кругом.

— Красивая сучка, — сказал он. — Сколько у тебя было мужчин?

— Трое, — ответила она тихо.

— Громче.

— ТРОЕ!

— А сегодня будет пять. И я. Считай, шесть. Ты готова?

— Да, — прошептала она.

— Не слышу.

— ДА! — закричала она.

Из соседней комнаты вышли пятеро. Разные — молодой парень с татуировками, здоровяк с бородой, двое похожих друг на друга, и ещё один, смуглый, с хитрой улыбкой. Они окружили её, и я видел, как Наташа ведёт головой, рассматривая их.

— Встань на колени, — скомандовал ведущий.

Она опустилась. Первый подошёл к ней, и она взяла его член в рот, не дожидаясь приказа. Седой усмехнулся.

— Настоящая шлюха. Даже не заставляют просить.

— Я прошу, — выдохнула она между глотками. — Пожалуйста, трахайте меня.

---

Они не церемонились. Пока она сосала первого, здоровяк вошёл в неё сзади — без смазки, сразу, и она вскрикнула, но не отстранилась. Наоборот, подалась назад, насаживаясь глубже.

— Ох... да... — стонала она.

Молодой с татуировками подошёл к её лицу, и она взяла его в рот, чередуя — то один, то другой. Двое похожих стояли рядом, гладя свои члены, ожидая очереди. Смуглый обошёл её и встал перед ней.

— Глаза подними, — сказал он.

Она подняла, глядя на него, пока член первого был у неё во рту.

— Ты знаешь, кто ты?

Она кивнула.

— Скажи.

Она вынула член и выдохнула:

— Я — шлюха. Сучка. Вещь для вашего удовольствия.

— Умница, — он погладил её по щеке и плюнул ей в рот. — Глотай.

Она сглотнула.

---

Ведущий принёс кляп-шарик и ремень.

— Теперь ты будешь только принимать, — сказал он, застёгивая кляп на её голове. — Рот занят. Руки свяжем.

Он затянул её запястья за спиной. Наташа стояла, слегка покачиваясь, глаза блестели.

— Ложись на диван, — приказал он. — На живот.

Она легла. Здоровяк снова вошёл в неё сзади, а молодой с татуировками устроился у её лица. Она брала его в рот, давясь, но не останавливаясь. Двое похожих сели рядом, и один провёл рукой по её спине.

— Какая гладкая, — сказал он. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул в зад?

Она промычала что-то сквозь кляп.

— Это значит «да», — усмехнулся он.

Он подождал, пока здоровяк кончит, и занял его место — но вошёл в задний проход, медленно, растягивая. Наташа застонала в кляп, выгибаясь.

Смуглый встал перед ней, и она посмотрела на него умоляюще. Он снял кляп.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — В рот. Хочу в рот.

— Попроси нормально.

— Пожалуйста, господин, дай мне твой член в рот. Я хочу сосать.

Он усмехнулся и вставил. Она сосала, как в последний раз, пока второй брат трахал её сзади, а молодой с татуировками тёрся о её бедро, кончая на ягодицы.

---

Я снимал всё. Руки дрожали, но я не останавливался. Наташа выглядела в камеру — глаза мутные, губы опухшие — и улыбалась.

— Я люблю тебя, — прошепетала она одними губами.

Седой ведущий подошёл к ней, когда все пятеро отработали её.

— Финальный аккорд, — сказал он. — Встань.

Она встала, шатаясь. Он взял её за волосы и развернул к зеркалу.

— Смотри на себя.

Она посмотрела. Вся в сперме, с красными следами на ягодицах, с мокрыми волосами.

— Ты — вещь, — сказал он. — Но ты — вещь своего мужа. Поняла?

— Да, — выдохнула она.

Он повернулся ко мне.

— Забирай. Она заслужила отдых.

Я подошёл. Наташа упала мне на руки, дрожащая, горячая. Я поднял её на руки, как куклу.

— Поехали домой, — сказал я.

Она кивнула, прижимаясь лицом к моей груди.

— Дома, — прошептала она, — ты меня трахнешь так, чтобы я забыла их всех.

— Обязательно.

Она улыбнулась — уставшей, но счастливой улыбкой.

— Я люблю тебя, Илья.

— Я знаю, — ответил я. — И поэтому ты — моя. Навсегда.

Нам показалось это слабым опытом. Наташе хотелось ...

Мы вышли из студии в ночь. Наташа висела на мне, теплая, расслабленная, но я чувствовал, как её пальцы сжимаются на моей куртке — она всё ещё не отошла. В машине она молчала, смотрела в окно, и только когда мы остановились на светофоре, повернулась ко мне.

— Илья... мне мало. Ты видел, как они меня... как я...

Я положил руку ей на колено.

— Видел. Ты была красивой.

— Я хочу ещё. Хочу, чтобы ты был там. Не в углу. А рядом. Чтобы командовал ими. Чтобы они делали со мной то, что ты скажешь.

Я завёл мотор.

— Приедем — поговорим.

---

Дома она не дала мне раздеться. Схватила за руку, прижала к стене в прихожей.

— Слушай, — сказала она, и голос её дрожал. — Я хочу, чтобы ты был жёстче. Понял? Не нежным. Не «любимая моя». Чтобы ты был господином. Чтобы я знала своё место.

Я смотрел на неё. Она была красива в этом — растрёпанная, с красными глазами, с запахом чужих тел.

— Ты уверена?

— Да. И если ты меня не трахнешь как следует, я уйду и найду того, кто это сделает.

Это был вызов. Я усмехнулся и сжал её подбородок.

— Снимай.

Она сползла по стене, раздеваясь на ходу, — платье, трусы, лифчик — и осталась голая, глядя на меня снизу.

— На колени.

Она опустилась.

— Лижи мои ботинки.

Она наклонилась, провела языком по грязной коже, и я почувствовал, как внутри всё закипает.

— Теперь извинись. За то, что посмела так со мной говорить.

— Прости, господин, — выдохнула она. — Я — глупая шлюха. Я заслужила наказание.

— В спальню. На четвереньки.

---

Она ползла по коридору, покачивая бёдрами, и я шёл следом, глядя на её задницу — ещё красную от шлепков тех мужиков. В спальне она замерла у кровати.

— Ложись поперёк. Задницей ко мне.

Она легла, выставив зад. Я подошёл, провёл ладонью по её ягодицам, потом шлёпнул — громко, звонко. Она вскрикнула, но развела колени шире.

— Считай.

— Раз, — выдохнула она.

Я шлёпнул сильнее.

— Два. Ох...

Ещё десять шлепков — по очереди, по каждой щеке, с нарастающей силой. Кожа стала пунцовой, горячей под моей ладонью. Она уже не могла сидеть смирно, ёрзала, тёрлась клитором о бедро.

— Теперь раздвинь сама.

Она развела ягодицы пальцами, показывая мне всё — и мокрую пизду, и тёмный сжатый анус, ещё влажный от того парня.

— Какая ты аккуратная, — сказал я. — Вся готовая. Скажи, что ты хочешь.

— Хочу твой член, господин. Пожалуйста... в пизду. Или в зад. Куда скажешь.

— А если я скажу — вылижи мои яйца?

Она обернулась, глаза горели.

— Скажешь — вылижу.

Я спустил штаны, сел на край кровати. Она подползла, взяла мои яйца в рот — сначала одно, потом другое, медленно, обводя языком. Потом опустилась ниже, лизала основание члена, промежность, и это было так грязно и так горячо, что я застонал.

— Хватит, — я взял её за волосы. — Встань. Лицом к стене.

---

Она встала, упираясь ладонями в холодную стену. Я подошёл сзади, провёл головкой по её мокрой пизде — она застонала, подалась назад.

— Такая нетерпеливая сучка. Я не сказал, что можно.

— Прости, господин... Пожалуйста...

Я вошёл резко, до упора. Она закричала — не от боли, от удовольствия. Я трахал её жёстко, хватая за бёдра, прижимая к стене, и она стонала, выкрикивая:

— Да! Да! Трахай меня! Ещё! Жёстче!

Я шлёпнул её по заднице на каждый толчок. Она подмахивала, насаживаясь, и я видел в зеркале напротив её лицо — рот открыт, глаза мутные.

— Скажи, что ты — моя шлюха.

— Я — твоя шлюха! Только твоя!

— И что ты будешь делать всё, что я скажу?

— Всё! Всё, господин!

Я замедлился, вышел почти полностью и снова вошёл — медленно, глубоко.

— А теперь ляг на кровать. На спину. Ноги на мои плечи.

Она рухнула на спину, закинула ноги мне на плечи, и я вошёл в неё снова, глядя ей в глаза. Она смотрела на меня, не отводя взгляда, и шептала:

— Кончи в меня. Пожалуйста. Хочу твою сперму в себе.

— Сначала ты. Кончи на моём члене.

Я наклонился, взял её сосок в рот, закусил. Она вскрикнула, выгибаясь, и я почувствовал, как её стены сжимаются вокруг меня — она кончила, дрожа, с криком, вцепившись в простыни.

Тогда я позволил себе отпустить. Я трахал её ещё минуту — быстро, грубо, — и кончил глубоко, с рыком, чувствуя, как её ноги дрожат на моих плечах.

---

Мы лежали рядом, тяжело дыша. Наташа повернулась ко мне, положила голову на грудь.

— Ты... — начала она.

— Что?

— Ты действительно меня любишь?

Я приподнял её лицо за подбородок.

— Люблю. Поэтому и делаю это. Ты — моя. И никто не заберёт тебя у меня.

Она улыбнулась, сонно, и прошептала:

— Когда увидимся с ними снова?

Я усмехнулся.

— Скоро. Я уже договорился. В следующий раз они будут выполнять мои команды.

Она закрыла глаза, прижимаясь ко мне.

— Я буду ждать, господин.

И я понял — это только начало.

В следующий раз сьемки были в бдсм особняке. По сц...

Прошло две недели. Я арендовал особняк в старом районе, с высокими потолками, лепниной и запахом воска и пыли. Хозяин — пожилой коллекционер, который не задавал вопросов, а только взял деньги и оставил ключи. Внутри было всё, что нужно: кожаные кресла, цепи на стенах, крест для связывания, стол с ремнями, клетка.

Наташа стояла в центре комнаты, оглядываясь. Она была в коротком чёрном платье, на шее — ошейник с кольцом. Я подошёл сзади, пристегнул поводок.

— Ты знаешь правила, — сказал я, натягивая ремень. — Ты — вещь. Ты не говоришь, пока с тобой не говорят. Ты выполняешь всё, что тебе скажут. Поняла?

— Да, господин, — выдохнула она, и я почувствовал, как она дрожит — не от страха.

Дверь открылась. Вошли трое. Я их нашёл через знакомых — двое брутальных, бородатых, в кожаной одежде, и один худой, с сединой, в дорогом костюме. Они оглядели Наташу, как товар на рынке.

— Вот, — сказал я. — Моя сучка. На сегодня — ваша. Делайте, что хотите. Но не сломайте. Она мне ещё нужна.

Бородатый усмехнулся, подошёл, взял её за подбородок.

— Красивая. Рот открыть умеешь?

— Открой, — сказал я.

Наташа послушно открыла рот. Бородатый вставил ей два пальца, провёл по языку, потом вынул и облизал.

— Хорошая. Иди сюда, — он кивнул на кожаный диван. — Встань на колени.

Она опустилась. Он расстегнул ширинку, достал член — толстый, уже твёрдый. Второй мужик подошёл сзади, поднял её платье, стянул трусы вниз, до колен.

— Какая задница, — сказал он, шлёпнув. — Тебе нравится, сучка?

— Нравится, господин, — ответила она, и я увидел, как она сама развела колени шире.

Бородатый взял её за волосы и направил член в рот. Она взяла глубоко, почти до основания, и я услышал, как она застонала вокруг него.

— Да, шлюха. Соси.

Худой в костюме стоял рядом, смотрел. Потом снял пиджак, расстегнул брюки.

— Теперь на четвереньки.

Наташа опустилась, упираясь ладонями в пол. Худой подошёл сзади, провёл членом по её мокрой пизде. Она застонала, подалась назад.

— Не спеши, — он шлёпнул её по заднице. — Сначала вылижи мне яйца.

Она обернулась, взяла его яйца в рот, обвела языком. Бородатый тем временем встал у её лица, и она снова взяла его член в рот, теперь на четвереньках, как собака.

— Какая же ты грязная, — сказал второй мужик, подходя сбоку. Он провёл пальцем по её клитору, она вздрогнула, чуть не подавившись. — И мокрая. Смотри, как течёт.

Я стоял в стороне, смотрел, как они используют её. Она выглядела такой красивой — растрёпанная, с ошейником, с чужой спермой на губах. Я почувствовал, как член упирается в штаны.

— Хватит, — сказал я. — Разверните её.

Бородатый откинулся на диван. Худой подошёл спереди, встал на колени, развёл её ноги.

— Хочешь, чтобы я тебя вылизал, сучка? — спросил он.

— Да, господин, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он наклонился, провёл языком по её пизде — от клитора до ануса, медленно, потом снова, уже быстрее. Она вскрикнула, вцепилась пальцами в его волосы.

— Не смей, — сказал он, отстраняясь. — Ты не командуешь. Опусти руки на пол.

Она послушно опустила. Он снова начал лизать — теперь жёстче, вдавливая язык в её клитор, посасывая. Она стонала, раскачиваясь, и я видел, как она на грани.

— Не кончать, — сказал я. — Пока я не скажу.

Она закусила губу, кивнула. Худой продолжал лизать, дразня, пока она дрожала, удерживаясь.

— Теперь встань, — сказал я. — Лицом к стене.

Она встала, упираясь ладонями. Второй мужик подошёл сзади, без предупреждения вошёл в неё — она закричала, но он не остановился. Он трахал её жёстко, грубо, держа за бёдра, и она подмахивала, крича:

— Да! Ещё! Трахай меня!

Бородатый встал перед ней, направил член в её рот. Она сосала его, пока её трахали сзади, и я видел, как слёзы смешиваются со слюной на её лице.

— Кончи ему в рот, — сказал я.

Бородатый зарычал, сжал её голову, и я увидел, как она глотает, не отрываясь.

Второй мужик вышел из неё, развернул её лицом к себе, поднял на руки.

— Обними меня ногами, — сказал он.

Она обвила его талию, и он вошёл снова, на весу. Она кричала, вцепившись в его плечи, и я подошёл ближе, провёл пальцем по её клитору.

— Кончай, — сказал я. — Теперь можно.

Она забилась, закричала, кончила — так сильно, что чуть не соскользнула. Он трахал её ещё минуту, потом кончил в неё, с рыком, прижимая к стене.

---

Они ушли через час. Наташа лежала на ковре, тяжело дыша, вся в сперме, потная, но улыбающаяся. Я сел рядом, приподнял её голову.

— Ну что, моя шлюха? — спросил я.

— Лучшее, что было в моей жизни, — прошептала она. — Спасибо, господин.

Я расстегнул ширинку.

— А теперь — ты вылижешь меня дочиста.

Она улыбнулась, опустилась на колени и наклонилась. Я откинулся назад, закрыл глаза, чувствуя, как её язык скользит по моему члену, и понял — мы будем делать это снова. И снова. И снова.

Мы посовещались и придумали ещё извращение. Мою мо...

— Наташа, — я погладил её по голове, пока она облизывала мой член, — у меня для тебя сюрприз.

Она подняла глаза, блестящие, с размазанной тушью. Улыбнулась, всё ещё чувствуя вкус чужой спермы на губах.

— Какой, господин?

— Завтра приедут четверо. Старики. Важные, богатые. Им нужна молодая сучка, чтобы поразвлечься. Для видео.

Она облизнулась, провела языком по моему стволу снизу вверх.

— Четверо? — переспросила она, и в голосе послышался азарт. — Сразу четверо?

— Да. И они будут снимать. Ты будешь звездой.

Она засмеялась, взяла мой член в рот глубже, застонала. Я кончил ей в горло, и она проглотила, не моргнув.

— Я справлюсь, господин.

---

Утро началось с того, что я разбудил её шлепком по заднице. Она застонала, потянулась, и я увидел, что трусы её уже влажные — она всю ночь представляла, что будет.

— Встань. Приведи себя в порядок. Они приедут к обеду.

Она приняла душ, надела короткое чёрное платье, которое я ей кинул, и ошейник. Никакого белья. Я проверил — пальцы скользнули между её ног, и она уже была мокрая.

— Хорошая девочка, — сказал я. — Ты готова?

— Да, господин.

---

Они приехали ровно в полдень. Четверо — все седые, в дорогих костюмах, с тростями и портфелями. Самому младшему было лет шестьдесят, старшему — под восемьдесят. Они вошли в мою гостиную, оглядели её, как коллекционеры — редкую вещь.

— Вот, — сказал я, подталкивая Наташу вперёд. — Моя сучка. Сегодня — ваша. Делайте, что хотите. Снимайте, унижайте, трахайте — всё для вас.

Самый старый — с морщинистым лицом и тонкими губами — подошёл, взял её за подбородок.

— Как зовут, красавица?

— Наташа, господин, — ответила она, опустив глаза.

— Наташа. Красивое имя. Встань на колени, Наташа.

Она опустилась. Он расстегнул брюки, достал сморщенный, но твёрдый член.

— Я люблю, когда сначала работают ртом. Покажи, что умеешь.

Она взяла его член в рот, обвела языком, задвигалась. Я видел, как старик зажмурился, схватил её за волосы.

— О, да... Какая горячая шлюха...

Остальные трое расстегнули брюки, обступили её. Один встал сбоку, провёл членом по её щеке. Она повернула голову, взяла и его в рот, попеременно переключаясь между двумя. Третий подошёл сзади, поднял платье, шлёпнул по заднице.

— Какая задница. Мы ведь будем трахать её в зад, да?

— Конечно, — сказал я. — Она любит анал.

Наташа застонала, вынимая член изо рта.

— Да, господин. Я люблю, когда меня трахают в задницу.

— Тогда покажи, — усмехнулся четвёртый старик, подходя сзади. Он провёл пальцем по её анусу, потом надавил, входя на одну фалангу. Она выгнулась, застонала.

— Какая узкая. И горячая. Тебе понравится.

---

Они усадили её на кожаный диван. Четверо стариков встали вокруг — полукругом. Самый старый сел напротив, раскрыл ноутбук, поставил камеру.

— Смотри в объектив, сучка, — сказал он. — Улыбнись. Ты же любишь это?

— Люблю, господин, — ответила она, глядя прямо в камеру.

— Тогда покажи нам, как ты умеешь сосать. Всего нас четверо. Ты должна вылизать нас всех до последней капли.

Она опустилась на колени перед первым — тем, что с тростью. Взяла его член в рот, глубоко, до основания. Он застонал, положил руку ей на затылок.

— Да, сучка. Глубже. Ещё глубже.

Пока она сосала, второй старик подошёл сзади, развёл её ягодицы, провёл языком по анусу. Она вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, подалась назад, раздвигая колени шире.

— О да, господин, — простонала она, вынимая член изо рта. — Лижи меня там...

Он зарылся лицом в её задницу, лизал, вдавливая язык в сфинктер, в то время как она продолжала сосать. Третий старик встал перед ней, провёл членом по её щеке.

— Не забывай обо мне, шлюха.

Она переключилась на него, а второй старик продолжал лизать её сзади. Четвёртый наблюдал, снимая всё на телефон.

— Повернись к камере, — скомандовал он. — Пусть все видят твоё лицо, когда ты сосёшь.

Она повернулась, и я увидел, как она смотрит прямо в объектив, с членом во рту, слёзы текут по щекам, тушь размазана. Она выглядела грязной, испорченной — и чертовски красивой.

---

Они перевернули её на четвереньки. Самый старый подошёл сзади, провёл членом по её мокрой пизде, потом поднял выше, к анусу.

— Смотри в камеру, — сказал он. — Покажи, как ты принимаешь в задницу.

Он вошёл медленно, растягивая её, и она закричала — но не от боли, а от удовольствия. Старик задвигался, всё быстрее, держа её за бёдра.

— Какая же узкая... — прохрипел он. — Молодая дырка...

Второй старик встал перед ней, направил член в её рот. Она сосала, пока её трахали сзади, и я видел, как она сходит с ума — глаза закатились, слюна текла по подбородку.

— Кончи в неё, — сказал я старику. — В задницу. Пусть она почувствует.

Он зарычал, дёрнулся, кончил в неё, и она застонала, чувствуя, как горячая сперма заполняет её. Он вышел, и сперма потекла по её бёдрам.

— Теперь вылижи её, — сказал третий старик. — Покажи, что ты умеешь.

Она обернулась, наклонилась, и я увидел, как она вылизывает сперму с его члена, потом опустилась ниже, взяла его яйца в рот. Четвёртый старик подошёл, провёл членом по её губам.

— Открой, сучка.

Она открыла, и он кончил ей в рот, прямо на язык. Она проглотила, улыбнулась.

— Вкусно, господин.

---

Они меняли позы — она лежала на спине, подняв ноги, пока один трахал её в пизду, а второй в зад. Третий стоял у её лица, и она сосала его, пока четвёртый снимал всё на камеру крупным планом.

— Скажи в камеру, что ты шлюха, — приказал один.

— Я шлюха, господин, — прошептала она, глядя в объектив. — Грязная шлюха.

— Громче.

— Я ГРЯЗНАЯ ШЛЮХА! — закричала она, и её трахнули сильнее.

Они кончали на неё — на лицо, на грудь, на спину. К финалу она была вся в сперме, потная, дрожащая, но улыбающаяся.

— Ну что, — спросил я, подходя к ней. — Ты довольна?

Она подняла на меня глаза, блестящие от слёз и спермы.

— Да, господин. Спасибо. Можно ещё?

Старики засмеялись. Самый старый погладил её по голове.

— Хорошая девочка. Мы пришлём тебе видео. Будешь пересматривать.

Они ушли, оставив её лежать на диване, грязную, но счастливую. Я сел рядом, провёл пальцем по её щеке, собрал сперму, дал ей облизать.

— Ты лучшая, — сказал я.

— Я знаю, господин, — прошептала она. — А теперь... трахни меня. Нормально. По-человечески.

Я рассмеялся, поднял её на руки и понёс в спальню.

Следующая сьемка была для меня сюрпризом, Наташа о...

Я пришёл в студию, как обычно, но внутри было темно. Только тусклые свечи горели на полу, выложенные кругом. В центре стояло массивное кожаное кресло, а перед ним — широкая кушетка. Пахло воском и чем-то сладким, терпким.

Я сел в кресло, оглядываясь. Тишина. Потом — шорох из угла. Она вышла из тени.

Наташа была в чёрном кружевном белье — но не обычном. Это была какая-то сбруя: ремни через грудь, подчёркивающие соски, широкий пояс на талии, подвязки на бёдрах. В руках она держала хлыст — тонкий, кожаный, с рукоятью из чёрного дерева.

— Сегодня, господин, — сказала она, — я режиссёр. А вы — актёр.

Я усмехнулся, откинулся на спинку.

— И что ты хочешь снять?

Она не ответила. Подошла, встала между моих коленей. Провела хлыстом по моей щеке — легко, почти невесомо. Потом опустилась на колени.

— Я хочу, чтобы вы кончили в меня. Но не просто так. Я хочу, чтобы вы смотрели мне в глаза, пока я буду это делать сама.

Она расстегнула мои брюки, вытащила член. Он уже был твёрдым — от её вида, от запаха, от того, как она смотрела на него. Она облизнула губы, провела языком по головке, потом взяла в рот. Медленно, глубоко, до основания. Я застонал, откинул голову.

— Чёрт, Наташа...

Она вынула, улыбнулась.

— Не так быстро, господин. Сначала я.

Она встала, повернулась. Нагнулась над кушеткой, развела ноги. Я увидел её пизду в прорези трусиков — мокрую, блестящую. Она развела пальцами половые губы, показала мне всё.

— Видите, господин? Я уже теку. Вся для вас.

Она опустила руку, начала мастурбировать. Медленно, наклонившись, глядя на меня через плечо. Пальцы скользили по клитору, входили в неё, выходили. Она стонала, выгибала спину.

— Вы хотите трахнуть меня, господин? — прошептала она. — Скажите.

— Да, — хрипло сказал я. — Хочу.

— Тогда смотрите. Как я кончаю. А потом... вы сделаете это.

Она ускорилась. Пальцы входили всё быстрее, она надавила на клитор, застонала громче. Я видел, как её тело дрожит, как сжимается задница, как она прикусывает губу. Она кончила — с криком, содрогаясь, разбрызгивая влагу по бёдрам.

Она обернулась. Глаза блестели.

— Теперь вы, господин.

Я встал, подошёл. Она легла на спину, развела ноги, взяла мою руку и притянула к своей мокрой пизде.

— Засуньте в меня пальцы. Покажите, что вы хозяин.

Я вошёл — два пальца, сразу. Она застонала, выгнулась. Внутри было горячо, тесно, мокро. Я двигал пальцами, надавливая на стенки, а она смотрела на меня в упор.

— Ещё, — прошептала она. — Три. Все четыре.

Я вошёл глубже, она закричала. Потом я вынул пальцы, поднёс их к её губам.

— Оближи.

Она взяла мои пальцы в рот, облизала, не отводя глаз. Потом улыбнулась.

— Теперь трахните меня. Как следует.

Я развёл её ноги шире, встал между ними. Провёл членом по её пизде — мокрой, скользкой. Она выгнулась, пытаясь насадиться сама.

— Не торопитесь, господин, — сказала она. — Сначала... в рот.

Я поднёс член к её губам. Она открыла рот, взяла его, начала сосать. Глубоко, жадно, с влажными звуками. Она смотрела на меня снизу вверх, и я видел в её глазах не подчинение — а власть. Она знала, что делает со мной.

— Чёрт... — выдохнул я. — Ты... просто...

Она вынула, облизнула губы.

— Просто? — усмехнулась она. — Я не просто, господин. Я лучшая.

Она легла, развела ноги, взяла мой член и направила к себе.

— Теперь. Смотрите мне в глаза. Не отводите взгляд.

Я вошёл — медленно, дюйм за дюймом. Её пизда сжала меня, горячая, влажная, тугая. Она застонала, но не закрыла глаза. Смотрела на меня.

— Да... — прошептала она. — Вот так. Глубже.

Я вошёл до конца, остановился. Чувствовал, как она пульсирует вокруг меня.

— Теперь двигайтесь, — сказала она. — И не смейте кончить раньше меня.

Я начал двигаться. Медленно, потом быстрее. Она поднимала бёдра навстречу, стонала, кусала губу. Её руки сжали мои плечи.

— Ты... ох... — простонал я.

— Не смейте разговаривать, — выдохнула она. — Просто трахайте.

Я ускорился. Она закричала, выгнулась, и я почувствовал, как она кончает — волна сжатий, влага, дрожь. Она вцепилась в меня, задыхаясь.

— Давай, — прошептала она. — Кончи в меня. Внутрь.

Я зарычал, дёрнулся, кончил в неё — глубоко, горячо. Она обхватила меня ногами, не отпуская, пока я не закончил.

Мы лежали, тяжело дыша. Она провела пальцем по моей груди, улыбнулась.

— Ну что, господин? Как вам роль?

Я рассмеялся, поцеловал её.

— Ты чертовски хороший режиссёр.

— Я знаю, — сказала она. — А теперь... ещё раз. Только сзади. И я хочу, чтобы вы шлёпнули меня.

Я перевернул её, приподнял её задницу. Она оперлась на локти, обернулась.

— Сильнее, господин. Не жалейте.

Я шлёпнул — звонко, по ягодице. Она ахнула, но улыбнулась.

— Ещё.

Я шлёпнул снова, потом вошёл в неё — сразу, глубоко. Она закричала, подалась назад.

— Да... вот так... трахайте меня...

Я двигался быстро, жестко, держа её за бёдра. Она стонала, смотрела на меня через плечо, и я видел, как она снова кончает — с криком, содрогаясь.

Я кончил в неё снова, чувствуя, как она пульсирует вокруг меня. Она рухнула на кушетку, тяжело дыша.

— Господин, — прошептала она. — Вы лучший.

Я лёг рядом, обнял её. Свечи догорали, пахло воском и сексом.

— Теперь, — сказала она, — я хочу, чтобы вы просто лежали. А я сделаю всё сама.

Она села на меня сверху, направила член в себя. Медленно, с наслаждением, опустилась. Закрыла глаза, откинула голову.

— Так... — выдохнула она. — Чувствуете?

Я чувствовал. Всё. Её тело, её влагу, её движения. Она двигалась медленно, плавно, заставляя меня изнывать.

— Ты... — начал я.

— Тсс, — она приложила палец к моим губам. — Не говорите. Просто смотрите.

Она ускорилась. Я видел, как её грудь подпрыгивает, как она кусает губу, как её глаза закатываются. Она кончила — громко, долго, и я кончил в неё в тот же момент, чувствуя, как она сжимает меня.

Она рухнула на меня, тяжело дыша.

— Ну что, господин? — прошептала она. — Спасибо за съёмку.

Я погладил её по волосам.

— Это был лучший фильм в моей жизни.

Она улыбнулась, поцеловала меня.

— Я знаю. Потому что я — лучшая.

Так и закончилась наша ночь — в тишине, в запахе свечей, в сплетении тел. И я знал, что завтра будет новая съёмка. И она снова придумает что-то, от чего я потеряю голову.

Как то мы с друзьями пошли в сауну и я взял Наташу...

Через неделю позвонил Костян: «Мужики, сауна, баня, пиво. С бабами или так?». Я глянул на Наташу — она лежала на кровати, листая телефон, в одной моей рубашке, и закусила губу, когда услышала разговор.

— А что, — сказала она, не поднимая глаз. — Возьми меня. Давно в баньке не была.

Я усмехнулся. Знал, чем это кончится. Она всегда знала, что делает.

В сауне нас было четверо: я, Костян, Серёга и Наташа. Мужики разделись сразу, обмотались полотенцами, разлеглись на полках. Наташа вышла из раздевалки в белом халате, не спеша развязала пояс. Под ним — ничего. Костян присвистнул, Серёга поперхнулся пивом.

— Ни фига себе, — протянул Костян. — А мы думали, ты просто так.

— Ну, не просто так, — улыбнулась Наташа и скользнула взглядом по всем троим. — Но Макс — мой. Остальные могут смотреть.

Она подошла ко мне, села на колени, обвила руками шею. Я чувствовал, как её грудь прижимается к моей груди, как её бёдра трутся о мой член, который уже налился под полотенцем.

— Жарко, — прошептала она мне в ухо. — А будет ещё жарче.

Костян хмыкнул, развалился поудобнее.

— Ну, давайте, покажите класс. Мы не стесняемся.

Наташа обернулась, усмехнулась.

— А я и не собиралась стесняться.

Она сползла с меня, встала между моих ног, стянула полотенце. Член встал мгновенно, налитый, твёрдый. Она взяла его в руку, провела пальцем по головке, облизнулась.

— Смотрите, мальчики, — сказала она, глядя на Костяна и Серёгу. — Учитесь.

И взяла в рот. Глубоко, сразу, до самого основания. Я зашипел, откинулся назад, упёрся руками в полок. Она сосала медленно, смакуя, обводя языком головку, потом заглатывала снова, до конца, пока мои яйца не коснулись её подбородка. Костян заёрзал, поправил своё полотенце. Серёга шумно выдохнул.

— Чёрт, — выдохнул Костян. — Макс, ты везучий сукин сын.

— А то, — выдохнул я, чувствуя, как её горло сжимается вокруг меня.

Она вынула, облизнула губы, провела пальцем по влажной головке.

— Ну что? — спросила она, глядя на меня снизу вверх. — Господин, хотите, чтобы я села на вас? Или вы хотите взять меня прямо здесь, на глазах у всех?

Я перевёл дыхание.

— Развернись. И сядь на меня. Спиной.

Она улыбнулась, встала, повернулась спиной ко мне. Медленно, покачивая бёдрами, подошла и опустилась на мой член. Я вошёл в неё сзади, чувствуя, как её пизда сжимает меня, горячая и мокрая. Она застонала, откинула голову мне на плечо.

— Да... — прошептала она. — Вот так.

Я обхватил её грудь руками, сжал соски, начал двигаться снизу вверх. Она скакала на мне, как наездница, и я видел, как Костян и Серёга смотрят на нас, не отрываясь. Костян уже спустил полотенце, его член стоял колом. Серёга тоже не отставал.

— Нравится смотреть? — спросила Наташа, повернув голову к ним. — Нравится, как я скачу на его члене?

— Охренеть, — выдохнул Костян. — Макс, ты бы знал, как это заводит.

Наташа ускорилась, задвигалась жёстче, вжимаясь в меня. Я чувствовал, как она пульсирует, как её ноги дрожат.

— Кончить хочешь? — спросил я ей в ухо.

— Да... — выдохнула она. — Но не одна. Ты со мной.

Я сжал её грудь сильнее, ускорился. Она закричала, выгнулась, кончила — содрогаясь, сжимая меня изнутри так, что я чуть не кончил тут же. Но сдержался. Она обернулась, посмотрела на меня мутными глазами.

— Теперь... — прошептала она. — Разверни меня. И трахни на столе.

Я поднял её, поставил на край стола, развёл ноги. Она была мокрая, блестящая. Я вошёл в неё одним движением, глубоко, до конца. Она закричала, опрокинулась на спину, схватилась за край стола.

— Да... трахай меня... жёстче...

Я двигался быстро, зло, вколачиваясь в неё. Стол скрипел, бутылки падали, Костян и Серёга уже дрочили, не скрываясь. Наташа смотрела на них, кусала губу, стонала.

— Видите, какие у него яйца? — выдавила она между стонами. — Видите, как он меня... ох... как он меня имеет...

Я кончил в неё — глубоко, мощно, чувствуя, как она кончает вместе со мной. Она вцепилась в меня, закричала, выгнулась. Потом обмякла, тяжело дыша.

Мы лежали на столе, сплетённые. Костян и Серёга переглянулись, рассмеялись.

— Ну, — сказал Костян, — после такого хочется жениться.

Наташа подняла голову, усмехнулась.

— Не дождётесь. Я — его. И только его.

Она поцеловала меня в губы, встала, накинула халат.

— Ну что, мальчики, — сказала она. — Кто следующий в парную? Мне надо размяться.

Я рассмеялся, хлопнул её по заднице.

— Ты невозможная.

— Знаю, — улыбнулась она. — Поэтому ты меня и не отпускаешь.

Потом мы припили алкоголь, поплавали, Наташа обним...

Мы сползли со стола, и я поймал себя на том, что улыбаюсь как дурак. Наташа потянулась, как довольная кошка, и повела плечами.

— Так, мальчики, — она хлопнула в ладоши. — У нас тут баня, а не музей. Кто со мной в бассейн?

Костян и Серёга переглянулись, и через минуту мы уже плюхались в прохладную воду, смывая пот и разгорячённую кожу. Наташа плавала брассом, рассекая воду плавными движениями, а потом подплыла к Костяну и брызнула ему в лицо.

— Эй! — возмутился он, отплёвываясь.

— Слабо? — она засмеялась и ушла под воду, вынырнув уже у бортика.

Я наблюдал за ней, чувствуя, как от выпитого пива и всего произошедшего в голове приятно шумит. Наташа была повсюду — то повиснет на Серёге, обхватив его ногами, то потреплет Костяна по мокрым волосам, то подплывёт ко мне и поцелует, прикусив губу.

— Ты как? — спросила она, когда мы выбрались на бортик.

— Пьяный, — честно признался я. — Но счастливый.

Она засмеялась, и этот смех разливался по мне чем-то тёплым и опасным.

Мы вернулись в предбанник, развалились на лавках. Наташа налила всем водки, мы выпили, закусили солёными огурцами. Серёга рассказывал какую-то историю про свою бывшую, и Наташа слушала с притворной серьёзностью, а потом вдруг вскочила и плюхнулась ему на колени.

— А ты знаешь, Серёжа, — она обвила его шею рукой, — что мужчин очень возбуждает, когда ласкают их анус?

Он поперхнулся пивом, закашлялся. Костян присвистнул.

— Это ты к чему? — спросил Серёга, осторожно.

Наташа облизнула палец и медленно провела им по губам.

— К тому, что вы все тут такие... напряжённые. А я знаю, как это снять. Хотите, покажу?

Она сползла с его колен, встала перед нами, уперев руки в бока. Полотенце на ней держалось на честном слове, и мы все трое пялились на её грудь, которая ходила ходуном от дыхания.

— Но сначала, — она стрельнула глазами в меня, — мне нужно разрешение одного человека.

Я поднял брови.

— Ильи? — уточнил я.

— Ильи, — подтвердила она. — Он у меня ревнивый, но умный. И он знает, что я без этого не могу.

Она взяла телефон, набрала номер, включила громкую связь. Через пару гудков раздался мужской голос — спокойный, чуть хриплый:

— Наташ, ты где?

— В бане, с мальчиками, — она говорила легко, будто отчитывалась о покупке продуктов. — Слушай, тут такая ситуация... Они все хорошие, но зажатые. Я хочу показать им, как правильно ласкать мужчину. Сзади. Языком.

Пауза. Мы замерли. Я услышал, как Илья хмыкнул.

— И кого ты собралась ласкать? — спросил он.

— Всех по очереди, если разрешишь. Или одного. Как скажешь.

Ещё одна пауза. Потом Илья засмеялся — коротко, но без злости.

— Ты у меня ненасытная. Ладно. Но чтобы в бане было чисто, поняла? И не смей потом ныть, что я тебя не ревную.

— Ревнуй, — она подмигнула нам. — Но не души. Всё, целую.

Она сбросила вызов и посмотрела на нас победным взглядом.

— Ну что, мальчики? Кто первый? Или все сразу? — она снова облизнула палец, теперь уже медленно, смакуя. — Я покажу вам всё. Как лежать, как расставить ноги, как расслабиться. И если кому-то надо на память — снимайте на телефон, я не против. Даже расскажу, что я чувствую, когда мой язык касается этого места.

Костян уже скинул полотенце, лёг на живот, раздвинув ноги. Серёга колебался, но потом тоже устроился рядом.

— А ты, Макс? — Наташа повернулась ко мне, и я поймал её взгляд — горячий, обещающий. — Ты будешь смотреть или участвовать?

Я усмехнулся.

— Сначала посмотрю. Потом решу.

Она кивнула, опустилась на колени между Костяном и Серёгой. Её ладони легли на их ягодицы, и я видел, как она разводит их в стороны, наклоняясь к Костяну.

— Смотрите, — сказала она, оборачиваясь ко мне. — Сначала нужно расслабить пальцами. Вот так...

Её палец скользнул по его коже, и Костян вздрогнул, выдохнул.

— А потом — языком. Медленно, по кругу. Не сразу внутрь. Сначала снаружи, чтобы он привык.

Она наклонилась, и я увидел, как её язык коснулся его ануса. Костян застонал, уткнувшись лицом в полок. Наташа работала языком — то широко, то точечно, то обводя кругами. Серёга смотрел на неё, закусив губу, и я видел, как его член подрагивает.

— Хочешь? — спросила она, подняв голову, и её губы блестели от слюны.

Серёга кивнул, и она переползла к нему. Я достал телефон, включил камеру. Наташа заметила, улыбнулась мне через плечо.

— Снимай, — сказала она. — Потом будет что вспомнить.

Она снова заскользила языком, и я слышал, как Серёга скрипит зубами. Она водила пальцем по его промежности, слегка надавливая, и он выгибался, прижимаясь к её руке.

— Видишь, Макс? — спросила она, облизнувшись. — Нужно чувствовать, где ему нравится. Не просто лизать, а играть с ним. Язык — это не щётка.

Она вернулась к Костяну, и теперь её палец вошёл в него — медленно, осторожно. Костян зарычал, сжал кулаки.

— Ох... Наташ... ты что творишь...

— Учу тебя, — ответила она, и её голос был глухой, влажный. — Потом будешь своей девушке показывать.

Она работала пальцем и языком одновременно, и я видел, как Костян кончает — он закричал, дёрнулся, и его сперма растеклась по полку. Наташа улыбнулась, вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ну что, — она повернулась ко мне, — теперь ты?

Я опустил телефон, посмотрел на неё. Её лицо блестело, волосы растрепались, глаза горели. Она выглядела как чертовка из преисподней, и я хотел её до боли.

— А ты не устала? — спросил я.

— Я только разогрелась, — она встала, подошла ко мне, прижалась всем телом. — Теперь я хочу тебя. Сзади. Как я люблю.

Мы легли на полок, и она устроилась позади меня, разведя мои ноги. Её язык прошёлся по моему анусу, и я выгнулся, схватившись за край полка.

— Вот так, — прошептала она, и её голос дрожал от возбуждения. — Ты мой. Весь мой.

Она лизала меня долго, тщательно, вводя палец, растягивая, пока я не начал стонать, вцепившись в дерево.

— Хочешь, чтобы я вошла в тебя? — спросила она, и я кивнул, не в силах говорить.

Она взяла с полки бутылочку с маслом, полила на пальцы, и я почувствовал, как два пальца скользят внутрь меня. Я задохнулся, выгнулся, и она засмеялась — тихо, довольно.

— Нравится, да? — она двигала пальцами медленно, дразня. — Скажи мне. Скажи, что тебе нравится.

— Да... — выдохнул я. — Наташ... не останавливайся...

Она наклонилась, и я почувствовал её язык снова — теперь вместе с пальцами. Костян и Серёга смотрели, не отрываясь. Я кончил, не прикасаясь к себе — просто от её языка и пальцев, разрываясь от ощущений. Наташа подождала, пока меня перестанет трясти, и поцеловала меня в спину.

— Вот теперь, — сказала она, — можно и в парную.

Мы лежали, тяжело дыша, а она смеялась, уткнувшись лицом мне в плечо.