Полки и тайны

Её пальцы уже скользили по моей рубашке, когда мы втиснулись между двумя высокими шкафами старой библиотеки. Глаза Софии — тёмные, латиноамериканские, с искрой — смотрели прямо в мои, и в них было столько желания, что воздух между нами стал густым и сладким.

— Только сегодня, — прошептала она, прижимаясь бедром к моему. — Ничего не значит, помнишь? Просто… снять напряжение.

— Помню, — выдохнул я, проводя ладонью по её талии. Кожа под тонкой блузкой официантки была горячей. — Ничего. Совсем.

Она тихо засмеялась, низко и хрипловато, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Вокруг пахло старой бумагой, пылью и едва уловимым ароматом её духов — что-то с ванилью и цитрусом. Библиотека закрылась час назад, но София, работавшая здесь по вечерам после смены в кафе, знала, как отключить сигнализацию на задней двери. Мы договорились об этом ещё неделю назад, шутя за стойкой. А теперь шутки кончились.

Её губы нашли мои. Поцелуй вышел жадным, с лёгким смехом, потому что мы оба понимали, насколько это безумно — трахаться среди пыльных томов. Я прижал её спиной к деревянному стеллажу. Книги слегка качнулись. София выгнулась, и её упругая попка прижалась к полке.

— Осторожнее, — хихикнула она мне в губы. — Если свалим Диккенса, он нас проклянёт.

— Пусть проклинает, — ответил я, уже расстёгивая пуговицы её блузки. Под ней оказалась кружевная тёмно-красная бюстгальтер, красиво оттенявший смуглую кожу. Я провёл большим пальцем по краю чашечки, и София тихо застонала, прикрыв глаза.

Мы не торопились. Всё было медленно, почти лениво. Я стянул блузку с её плеч, поцеловал ключицу. Она расстегнула мою рубашку, проводя ногтями по груди, и каждый раз, когда наши взгляды встречались, мы улыбались — немного неловко, но с явным удовольствием от происходящего.

— Ты так смотришь… — прошептала она, когда я провёл ладонями по её бёдрам, поднимая узкую юбку. — Как будто я десерт в твоём любимом кафе.

— А ты и есть. Самый горячий латте с корицей, — пошутил я.

София фыркнула и слегка шлёпнула меня по плечу.

— Идиот… Снимай уже штаны.

Я подчинился. Мой член уже стоял твёрдо, и когда она обхватила его горячей ладонью, я невольно выдохнул сквозь зубы. Мы не стали полностью раздеваться. Просто сдвинули одежду. Я приподнял её, поставил одну ногу на нижнюю полку, и София сама направила мой член к своей мокрой киске. Мы оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза.

— Готов? — спросила она с дразнящей улыбкой.

— Уже давно.

Медленно, очень медленно я вошёл в неё. София прикусила губу, выгнула спину и тихо застонала, когда я заполнил её полностью. Её влагалище было горячим, тесным и невероятно мокрым. Мы замерли, прислушиваясь к дыханию друг друга. Книги вокруг словно затаили дыхание вместе с нами.

— Двигайся… — выдохнула она. — Нежно. Хочу чувствовать каждый миллиметр.

Я начал двигаться. Медленные, глубокие толчки. Каждый раз, когда я входил до конца, она тихо выдыхала и крепче цеплялась за мои плечи. Её грудь колыхалась в такт движениям, соски твёрдо проступали сквозь кружево. Я наклонился и поцеловал один из них через ткань, потом второй. София запустила пальцы мне в волосы.

— Да… вот так… — шептала она. — Не быстрее. Просто… глубже.

Мы меняли ритм очень плавно. Иногда я почти выходил из неё, чтобы потом снова медленно погрузиться. Каждый раз она тихо постанывала, и эти звуки эхом отражались от высоких потолков библиотеки. Её запах, её жар, влажность, которая стекала по её бёдрам — всё это сводило с ума.

Через некоторое время я развернул её лицом к полке. София упёрлась ладонями в старые кожаные переплёты, выгнула спину, и я вошёл в неё сзади. Теперь движения стали чуть глубже. Я обхватил её за бёдра, прижимая к себе, и слышал, как она тихо смеётся сквозь стоны.

— Боже, как ты глубоко… — проговорила она, поворачивая голову. — Ты меня всю заполнил, чувствую тебя в животе.

— А ты такая горячая… — ответил я, целуя её в затылок. — И такая мокая, что я скоро соскользну.

— Не смей соскальзывать, — она толкнулась назад, принимая меня ещё глубже. — Кончай в меня. Хочу почувствовать, как ты пульсируешь внутри.

Её слова, сказанные с этим лёгким испанским акцентом, подтолкнули меня к краю. Я ускорил движения, но всё ещё старался оставаться нежным. София начала дрожать. Её дыхание стало прерывистым, пальцы скребли по корешкам книг.

— Я сейчас… — выдохнула она. — Не останавливайся…

Я почувствовал, как её киска сжимается вокруг моего члена ритмичными спазмами. Она кончила тихо, но сильно — вся напряглась, прижалась ко мне попкой и тихо, протяжно застонала. Этот звук и эти ощущения толкнули меня за грань. Я вошёл в неё как можно глубже и кончил, заливая её горячим потоком спермы. Мы замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу среди старых книг.

Потом было долгое молчание. Только наше дыхание и тихий шелест страниц от сквозняка.

Утром мы сидели в маленькой кухне её квартиры над библиотекой. Я варил кофе в старой турке, а София, завернувшись в мой пиджак, сидела на подоконнике и смотрела на меня. Волосы растрёпаны, на губах лёгкая улыбка. Мы почти не разговаривали. Только взгляды. Украдкой. Смешливые. Немного виноватые.

Она взяла чашку, которую я ей протянул, сделала глоток и тихо сказала:

— Ничего не значит, да?

Я улыбнулся, глядя, как солнечный свет играет на её смуглой коже.

— Абсолютно ничего.

Мы оба знали, что врём. И оба улыбались.