Шепот в ремонте

Его ладонь уже скользила по её бедру под тонкой тканью платья, когда музыка в гостиной гремела особенно громко. Анна прижалась спиной к стене только что отремонтированной спальни, а Павел стоял так близко, что она чувствовала жар его дыхания на своей шее. Глаза их встретились — в них было столько невысказанного после той долгой ссоры, что воздух между ними будто дрожал.

— Ты всё ещё злишься? — прошептал он, пальцы медленно поднимаясь выше, под край юбки.

— Не знаю… — выдохнула она, но не отодвинулась. Вместо этого её бедро слегка раздвинулось, давая ему больше пространства. Вечеринка в честь новоселья гудела за дверью: смех гостей, звон бокалов, запах свежей краски и нового паркета смешивался с ароматом её духов.

Павел не знал, что два дня назад Анна случайно услышала его разговор с другом по телефону. Он тогда сказал, что устал от постоянных скандалов и подумывает уйти. Эти слова жгли её изнутри, но сейчас, когда его рука уже касалась края трусиков, внутри вспыхнуло совсем другое — запретное, острое желание. Хотелось наказать его своим телом, заставить забыть все слова.

— Павел… здесь люди, — тихо напомнила она, хотя её голос уже дрожал.

— Они не зайдут. Дверь заперта, — ответил он хрипло и прижался крепче. Его пальцы наконец скользнули под тонкую ткань и нашли уже влажную щель. Анна тихо ахнула, когда он медленно провёл по клитору, размазывая её сок.

Она сама потянулась к его ремню, расстегнула молнию дрожащими руками. Член вырвался наружу — горячий, тяжёлый, уже полностью твёрдый. Анна обхватила его ладонью, медленно погладила от основания до головки, чувствуя, как он пульсирует в её пальцах.

— Я так давно не чувствовала тебя вот так… — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Взгляд был одновременно злым и голодным.

— Тогда не останавливайся, — ответил Павел, чуть прикусив её мочку уха. Его пальцы уже вошли в неё — два сразу, медленно и глубоко, растягивая тесные стенки. Анна закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Шум вечеринки заглушал их дыхание, но каждый шорох казался опасным и от этого ещё сильнее возбуждал.

Он развернул её лицом к стене, к той самой, которую они вместе красили две недели назад. Платье задралось до талии. Павел отодвинул трусики в сторону и приставил головку члена к её мокрой дырочке. Медленно, очень медленно он начал входить. Каждый сантиметр растягивал её, заставляя дрожать. Анна упёрлась ладонями в свежую краску и выгнула спину.

— Глубже… ещё глубже, — выдохнула она, когда он наконец вошёл до конца. Его яйца прижались к её клитору. Павел замер, наслаждаясь тем, как её влагалище сжимает его. Потом начал двигаться — длинными, тягучими толчками, почти выходя полностью и снова погружаясь. Каждый раз Анна тихо всхлипывала от удовольствия.

— Ты такая мокрая… будто ждала меня всё это время, — проговорил он ей на ухо, ускоряя темп. Его рука скользнула вперёд, пальцы нашли клитор и начали круговыми движениями ласкать его в такт толчкам.

— Может, и ждала… чтобы ты наконец заткнулся и просто трахал меня, — ответила она с вызовом, толкаясь назад бёдрами. Ссора, подслушанный разговор, обида — всё это сейчас превращалось в жар, в мокрый шлепок их тел, в тяжёлое дыхание.

Павел вдруг резко вышел, развернул её лицом к себе и посадил на край широкого подоконника. Ноги Анны обхватили его бёдра. Теперь они смотрели друг другу в глаза, пока он снова входил в неё — резко, до самого конца. Её грудь вывалилась из декольте, соски твёрдые и чувствительные. Он наклонился и взял один в рот, сильно посасывая, пока продолжал долбить её влагалище быстрыми толчками.

— Я кончаю… Павел, я сейчас… — простонала Анна, её стенки начали сильно пульсировать вокруг его члена.

— Кончай на меня, милая, — выдохнул он и ускорился. Её оргазм накрыл резко — тело выгнулось, пальцы впились в его плечи, тихий протяжный стон вырвался из горла. Павел почувствовал, как её сок обильно течёт по его яйцам. Через несколько мощных толчков он тоже кончил — глубоко внутри, заполняя её горячим семенем. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись лбами.

Через минуту Анна тихо засмеялась, пряча лицо у него на груди.

— Мы только что испортили свежий ремонт спермой и моими соками…

— Зато теперь точно новоселье запомнится, — ответил Павел, тоже улыбаясь. Он осторожно вышел из неё, и тонкая струйка спермы потекла по её бедру.

Они быстро привели себя в порядок, поправляя одежду. Смех всё ещё дрожал в их голосах — лёгкий, освобождённый, будто ссора осталась где-то далеко за дверью этой комнаты. Когда они вышли обратно к гостям, на их лицах сияли одинаковые довольные улыбки, а в глазах светилось тайное, только им двоим известное тепло.