Дождь и клыки

Дождь хлестал по крыше маленького придорожного кафе, будто хотел смыть все правила. Внутри пахло мокрым деревом, кофе и едва уловимым мускусом. Я, Гром, сидел за угловым столиком, а напротив меня — она, Лира, пассажирка, которую я только что довёз. Её мокрые волосы прилипли к шее, а зелёные глаза смотрели так, что у меня сразу встал член под джинсами.

— Мы договорились, — прошептала она, проводя пальцем по краю чашки. — Это ничего не значит. Просто... снять напряжение.

— Ничего не значит, — повторил я, наклоняясь ближе. Мои широкие зелёные ладони с грубыми пальцами легли поверх её тонких. Кожа орка против человеческой — горячая, шершавая. Она не отдёрнула руку. Наоборот, сжала.

Под столом её колено коснулось моего бедра. Я почувствовал, как дрожит её дыхание. В кафе почти никого не было, только бармен в наушниках и шум дождя. Я потянулся, провёл большим пальцем по её запястью, и она тихо выдохнула.

— Ты такой... огромный, — выдохнула Лира, глядя на мои плечи и торчащие клыки. — В машине я всё время думала, каково это — когда ты на мне.

— Тогда не думай, — рыкнул я низко, страстно. — Иди сюда.

Она встала первой. Я последовал за ней в узкий коридор, ведущий к туалетам. Дверь в подсобку была приоткрыта. Мы ввалились туда вместе, закрыв её за собой. Внутри пахло старым деревом и пылью. Единственная лампочка едва горела.

Лира прижалась ко мне спиной, задрав короткую юбку. Я сразу запустил руку между её ног, чувствуя, как она уже мокрая.

— Чёрт, ты течёшь, — прорычал я ей в ухо, проводя толстыми пальцами по её щёлке. Она выгнулась, прижимаясь упругой попкой к моему твёрдому члену.

— Гром... трахай меня. Прямо сейчас, — выдохнула она дерзко, оборачиваясь через плечо. Её глаза горели. — Я хочу почувствовать этого оркского хуя внутри.

Я не стал ждать. Спустил штаны, и мой толстый, покрытый венами член вырвался на свободу. Головка уже блестела от смазки. Я приставил её к её входу и медленно, но сильно вошёл. Лира застонала, вцепившись в полку перед собой.

— Ох... он такой толстый... растягивает меня, — стонала она, пока я входил глубже, сантиметр за сантиметром. Её влагалище обхватывало меня горячо и туго. Я начал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя, как её соки текут по моим яйцам.

Дождь снаружи заглушал её стоны. Я держал её за бёдра, вбиваясь в неё всё сильнее, меняя ритм: то медленно и глубоко, то резко и коротко. Каждый толчок заставлял её дрожать.

— Ещё... сильнее, орк, — дразнила она, толкаясь назад. — Покажи, как ты умеешь долбить человеческих тёлок.

Я рыкнул, развернул её лицом к себе, поднял на руки и прижал к стене. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Мои клыки были совсем близко к её губам. Я вошёл снова, на этот раз ещё глубже. Её ноги обхватили мою талию. Я трахал её стоя, тяжело дыша, чувствуя, как её киска сжимается вокруг моего члена.

— Я сейчас кончу... — выдохнула она, царапая мои плечи.

— Кончай на мой хуй, — прорычал я страстно, ускоряясь. — Хочу почувствовать, как ты дрожишь.

Её тело напряглось, она закусила губу и резко кончила, сильно сжимая меня внутри. Я не выдержал — сделал ещё несколько мощных толчков и выплеснул горячую сперму глубоко в неё, рыча ей в шею.

Мы замерли, тяжело дыша. Дождь продолжал стучать. Я осторожно поставил её на ноги. Она посмотрела на меня, и вдруг рассмеялась — легко, звонко, будто сбросила напряжение.

— Ну... это точно было «ничего не значит», — сказала она, поправляя юбку и улыбаясь.

Я ухмыльнулся, показывая клыки, и провёл пальцем по её щеке.

— Конечно. Абсолютно ничего, — ответил я, но в глазах у обоих было ясно: это только начало.

Она поправила волосы, я застегнул штаны. Мы вышли обратно в зал кафе, где дождь всё так же лил за окнами. Сели за столик, будто ничего не произошло. Но её рука снова легла на мою под столом, а мои пальцы уже снова искали её кожу. Дождь продолжал шуметь, скрывая наши улыбки и новые, уже совсем не случайные взгляды.