Дырка на стройке

Аня стояла на краю лесов, ветер трепал её короткую юбчонку. Ростом она едва доставала до плеча самому низкому из рабочих. Маленькая грудь, почти плоская, едва угадывалась под тонкой майкой. Она всегда ненавидела своё тело. «Кто такую вообще захочет?» — думала она ещё в школе. Поэтому, когда в семнадцать первый парень просто потянул её в подсобку, Аня не сопротивлялась. Отдалась быстро, молча, лишь тихо всхлипывала, когда он входил в неё.

С тех пор прошло четыре года. Теперь она жила на огромной стройке на окраине города. В вагончике, где пахло потом, сигаретами и цементом. Гастарбайтеры — узбеки, таджики, молдаване — быстро поняли, что у них появилась своя «девочка». Аня стала общей. Доступной дыркой, которая никогда не отказывала.

Сегодня вечером в вагончике собралось пятеро. Свет тусклой лампочки дрожал на потных спинах.

— Маленькая пришла, — хрипло сказал Равшан, самый старший, вытирая руки тряпкой. — Соскучилась по хуям?

Аня молча кивнула, стягивая через голову майку. Её крошечные соски уже стояли. Она опустилась на колени прямо на грязный линолеум.

— Ну давай… сначала ртом, — прошептала она, глядя снизу вверх.

Равшан расстегнул штаны. Толстый смуглый член тяжело шлёпнул её по щеке. Аня сразу широко открыла ротик и приняла его глубоко. Слюни потекли по подбородку. Она чавкала, сосала жадно, пока второй рабочий, молодой парень по имени Тимур, не встал сзади.

Он задрал ей юбку, сдвинул трусики в сторону и резко вошёл в мокрую щёлку. Аня застонала, не выпуская член изо рта. Тело мелко дрожало от каждого толчка.

— Тесная всё равно… как в первый раз, — выдохнул Тимур, хватая её за бёдра. — Любит, когда долбят.

Они трахали её одновременно. Равшан держал за волосы и глубоко трахал в горло, Тимур яростно долбил киску. Аня только мычала и текла. Её маленькие сиськи качались в такт.

Через несколько минут они поменялись. Теперь Аню поставили раком на узкой койке. Один за другим входили в неё — то в пизду, то в попку. Она уже не считала, сколько раз кончала. Только стонала:

— Ещё… глубже… кончайте в меня…

Один за другим они разряжались. Горячая сперма текла по её бёдрам, капала с подбородка, заполняла и киску, и анус. Аня лежала на спине, ноги широко разведены, маленькое тело блестело от пота и чужой спермы.

— Завтра ещё придёшь? — спросил Равшан, закуривая.

Аня слабо улыбнулась, провела пальцем по своей мокрой щёлке и облизнула его.

— Конечно… я же ваша общая дырка.

Они знакомиться с мужчиной который в неё влюбляетс...

Неделю спустя Аня встретила Диму в магазине у выезда со стройки. Он покупал сигареты и долго смотрел на неё — на тонкие руки, на синяки на запястьях, на усталые глаза. Она уже привыкла к таким взглядам. Но Дима подошёл.

— Тебя как зовут? — спросил он, и голос у него дрогнул.

— Аня. А тебе зачем?

— Не знаю. Просто… красивая очень.

Аня рассмеялась. Коротко, горько.

— Я последняя, кто тут красивая. Я тут общая.

Он не понял. А когда понял — не ушёл. Стал приходить каждый вечер. Приносил ей чай в пластиковом стаканчике, смотрел, как она ест, молчал. Аня смеялась над ним, называла «ботаником», но по ночам, в своём вагончике, гладила себя и думала о его глазах. Таких тёплых. Таких глупых.

— Ты чего сюда таскаешься? — спросила она однажды, когда он застал её прямо у входа в бытовку, с коленями, мокрыми от чужой спермы. — Видишь, кто я?

— Вижу, — сказал Дима. — И всё равно хочу тебя.

Он был нежный. Слишком нежный. В тот первый раз он целовал её, как будто она хрустальная. Аня лежала под ним и не понимала, почему глаза щиплет. Потом он кончил внутрь неё, обнял и уснул, прижав её голову к груди. Аня не спала. Слушала его сердце и ненавидела себя за то, что ей это нравится.

Но привычка оказалась сильнее. На следующий вечер она снова пошла на стройку. Равшан уже ждал, раздвинув ноги на ящике из-под гвоздей.

— Иди сюда, маленькая. Соскучился.

Аня встала на колени. И тут дверь открылась. Дима стоял на пороге, сжимая пакет с чаем.

— Аня… — выдохнул он.

Она не остановилась. Обернулась, облизнула губы и сказала:

— Хочешь смотреть — смотри. Хочешь участвовать — раздевайся.

Дима стоял долго. Слышал, как Аня чавкает, как Равшан постанывает. Видел, как она двигает головой, как её маленькие пальчики сжимают чужой член. И вместо того чтобы уйти, он шагнул вперёд. Расстегнул джинсы.

— Я… я тоже хочу, — прошептал он, и в голосе его дрожала обида и возбуждение.

Равшан хохотнул, откинулся назад:

— Ну давай, белый. Покажи, как ты умеешь.

Дима подошёл ближе. Аня взяла его член в руку — он был твёрдый, горячий, — и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах стояли слёзы.

— Тогда привыкай, — сказала она. — Здесь я не твоя. Здесь я общая. И ты теперь тоже.

С той ночи Дима стал приходить. Каждый вечер. Сначала неумело, со стыдом, но быстро учился. Аня научила его, как сосать, как лизать, как входить в неё так, чтобы она кричала. Рабочие полюбили его — белый, тихий, всегда готовый встать раком и принять. Они трахали его по очереди, а Аня сидела рядом, гладила его по спине и шептала:

— Вот так… хороший… ты теперь мой. И их. Наш общий.

Он кончал каждый вечер — и от чужих рук, и от аниных губ. И каждую ночь она засыпала в его объятиях, чувствуя, как он дрожит. Она больше не знала, кто она. Но когда утром Дима целовал её в лоб и обнимал так бережно, Аня впервые за четыре года плакала не от боли.

Они поженились и поехали на месяц в турцию где их ...

Аня лежала, прижавшись к его груди, и слушала, как сердце Димы бьётся ровно и спокойно. Утро в вагончике пахло потом, сигаретами и вчерашней спермой. Она провела пальцами по его соскам, чувствуя, как он вздрагивает даже во сне.

— Просыпайся, ботаник, — прошептала она ему в ухо. — У меня для тебя новость.

Дима открыл глаза. В них всё ещё плескалась та же глупая нежность.

— Какая?

— Я беременна. От тебя. Точно от тебя.

Он замер. Потом резко сел, обхватил её лицо ладонями и поцеловал так, будто боялся, что она исчезнет. Аня рассмеялась сквозь слёзы.

— Идиот… я серьёзно. Хватит этой грязи. Хватит всех этих… Давай просто будем вместе. По-настоящему.

Через три месяца они расписались в маленьком загсе на окраине. Без платья, без гостей. Только она в белой блузке и он в той же клетчатой рубашке, в которой когда-то приносил ей чай. А ещё через неделю они уже сидели в самолёте в Анталью. Медовый месяц. Целый месяц только вдвоём. Так они думали.

Уже в первый вечер в отеле всё пошло не так, как планировали.

Они пили вино у бассейна. Аня была в коротком сарафане, без белья. Дима не мог отвести от неё глаз. Но за соседним столиком сидели трое турок лет тридцати пяти — загорелые, широкоплечие, с уверенными улыбками. Один из них, с короткой бородкой, поймал взгляд Ани и поднял бокал.

— Красивая жена, — сказал он по-английски с тяжёлым акцентом. — Можно угостить?

Дима напрягся. Аня же почувствовала знакомый жар внизу живота. Тот самый, который она ненавидела и который так любила.

— Можно, — ответила она и облизнула губы.

Через час они уже были в номере. Дверь не закрыли. Первый турок — его звали Эмре — прижал Аню к стене сразу у входа. Сарафан задрался до талии. Его толстые пальцы сразу нашли её мокрую щель.

— Ооо, уже течёт, — прорычал он. — Хорошая девочка.

Дима стоял у двери, тяжело дыша. Второй турок, Мехмет, подошёл к нему сзади и положил тяжёлую ладонь на плечо.

— Не бойся, друг. Мы будем нежно. Сначала с ней. Потом с тобой.

Аня уже стояла на коленях. Перед ней торчали три твёрдых, смуглых члена. Она брала по очереди, чавкая, пуская слюни. Глубоко заглатывала, давилась, кашляла и снова тянулась.

— Смотри, как она сосёт, — хрипел Эмре, держа её за волосы. — Твоя жена — настоящая блядь.

— Она моя… — тихо ответил Дима, но голос его дрожал от возбуждения.

Его уже раздели. Третий турок, Кемаль, встал за ним и медленно ввёл толстый член в его задницу. Дима застонал, выгнулся. Аня подняла глаза и увидела, как его лицо искажается от смеси боли и удовольствия.

— Давай, милый… прими его, — прошептала она, не переставая лизать яйца Эмре. — Я хочу видеть, как тебя трахают.

Их трахали всю ночь.

Сначала Аню поставили раком на кровати. Эмре входил в её киску мощными толчками, Мехмет — в рот. Сперма уже текла по её подбородку. Дима лежал рядом на спине, Кемаль сидел на его лице, заставляя лизать анус, а сам дрочил над его стоящим членом.

— Кончай в неё, — рычал Эмре. — Хочу видеть, как ты заполняешь свою жену после нас.

Дима не выдержал. Он кончил первым — длинными, густыми струями прямо на живот Ане. Следом в неё излился Эмре. Горячая сперма хлынула внутрь, вытекая обратно, когда он вышел.

Потом они поменялись.

Аню посадили сверху на Мехмета. Его толстый член растягивал её до предела. Она скакала, стонала, груди подпрыгивали. Кемаль встал сзади и вошёл в её попку. Двойное проникновение заставило её закричать. Дима стоял на коленях перед ними и по очереди сосал то один член, то другой, когда те выходили из неё.

— Глубже, Димон… — хрипела Аня, вся мокрая от пота и чужой спермы. — Соси их, пока они меня ебут… Ох, блядь, как хорошо…

Она кончила дважды — резко, с криком, сжимая обоих внутри себя. Тело билось в судорогах, киска и попка пульсировали.

Под утро все трое кончили на них. На лицо, на грудь, в открытый рот. Дима и Аня лежали в обнимку, покрытые густыми каплями. Сперма стекала по её бёдрам, по его щеке.

Когда турки ушли, пообещав вернуться завтра с друзьями, Аня повернулась к мужу. Глаза у неё горели.

— Ты в порядке? — тихо спросила она, проводя пальцем по его губам.

Дима кивнул. Потом поцеловал её — вкусно, солоно, с привкусом чужой спермы.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — И мне всё равно… сколько их будет. Лишь бы ты была рядом.

Аня улыбнулась и прижалась к нему сильнее. За окном уже светало. До конца их «медового месяца» оставалось ещё двадцать семь дней. И она точно знала — они не проведут их вдвоём.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула она ему в губы, слизывая с них солоноватую каплю. — И мне так мокро от одной только мысли, что завтра их будет больше…

Они не стали мыться. Просто лежали, переплетаясь липкими телами, и целовались медленно, глубоко, пока солнце не заползло в комнату полностью. Аня провела ладонью по его груди, спустилась ниже и обхватила полувставший член мужа. Он вздрогнул.

— Уже опять? — прошептала она с улыбкой.

— От тебя пахнет ими… — хрипло ответил Дима. — Это сводит с ума.

Она не стала ждать. Перекинула ногу через него и села сверху, медленно опускаясь на его член. Сперма турков всё ещё была внутри — горячая, скользкая, она хлюпнула, когда Дима вошёл до конца. Аня застонала, запрокинув голову.

— Чувствуешь? — спросила она, начиная медленно двигать бёдрами. — Это не только моя влага… Они меня так хорошо наполнили…

— Да… блядь… — вырвалось у него. Он схватил её за бёдра и резко толкнулся вверх. Аня вскрикнула, ногти впились ему в грудь.

Они трахались жадно, почти зло. Кровать скрипела. Аня наклонилась, её мокрые волосы упали ему на лицо, груди тёрлись о его кожу. Он поймал один сосок губами и сильно засосал, пока она не начала дрожать.

— Хочу тебя в попку… — вдруг выдохнула она, слезая с него. — Прямо сейчас. Пока я вся в их сперме.

Дима не стал спорить. Перевернул её на живот, раздвинул ягодицы. Её дырочка была красной, слегка приоткрытой, по внутренней стороне бёдер стекали белые дорожки. Он плюнул, размазал и медленно, но уверенно вошёл в неё.

Аня зарылась лицом в подушку и громко застонала.

— Глубже… Ох, милый, сильнее… Трахай меня так, будто ты один из них…

Он начал двигаться быстрее. Комната наполнилась влажными шлепками, её стонами и его тяжёлым дыханием. Одна рука Димы скользнула под неё, пальцы нашли набухший клитор и начали быстро тереть. Аня сразу задрожала всем телом.

— Я сейчас… я кончаю… — выкрикнула она, сжимаясь вокруг его члена так сильно, что у него потемнело в глазах.

Он не выдержал. Выдернул член и выплеснул горячую сперму прямо на её раскрытую попку и спину. Аня выгнулась, принимая каждую каплю, потом обессиленно рухнула на смятые простыни.

Они лежали, тяжело дыша. За окном уже было совсем светло.

— Завтра… — тихо сказала Аня, не открывая глаз. — Я хочу, чтобы они привели друзей. Много. Хочу, чтобы нас использовали весь день. Хочу чувствовать, как из меня будет течь сперма, пока мы будем спускаться к завтраку…

Дима повернулся к ней, провёл пальцами по её мокрой щеке.

— Тогда давай не будем спать долго, — сказал он с хрипотцой. — Потому что я уже представляю, как ты стоишь раком у бассейна, а они по очереди входят в тебя на глазах у всех…

Аня улыбнулась, потянулась к нему и поцеловала долгим, ленивым поцелуем.

— Вот за это я тебя и люблю, — прошептала она. — За то, что ты уже не боишься… и хочешь того же, что и я.

Она закрыла глаза, прижимаясь к его груди. Но оба знали — спать им осталось совсем недолго. Через несколько часов в дверь постучат. И тогда их медовый месяц превратится в настоящее безумие.

Аня уже улыбалась в предвкушении.

Добавь групповой секс и что ее трахал ишак

Сон был коротким — тревожным, горячим, полным размытых силуэтов. Аня проснулась от того, что Дима целовал её между лопаток, а за окном уже вовсю шумел отель.

— Слышишь? — шепнул он, и она замерла.

В дверь постучали. Не один раз — три глухих удара, уверенных и нетерпеливых. Аня переглянулась с мужем, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого у него сводило живот.

— Откроем? — спросила она, облизывая пересохшие губы.

— Ты же знаешь, что да.

Она накинула тонкий халат, нарочно не завязывая пояс. Дима остался в кровати, опираясь на локти, и смотрел, как она идёт к двери. Халат распахнулся на бёдрах, когда она повернула ручку.

На пороге стояли двое — высокие, загорелые, с одинаковыми цепочками на шеях. Один был ей знаком, второй — новенький, с тяжёлым взглядом и широкими плечами. Они переглянулись, и первый шагнул внутрь, запуская руку в её халат. Аня не отстранилась.

— Муж не против? — спросил второй, кивая на Диму.

— Он сам предложил, — улыбнулась Аня, расстёгивая пояс. Халат упал на пол. — Мы как раз обсуждали, что вас должно быть больше.

Дима молчал, но его взгляд говорил всё. Он чуть приподнялся, показывая, что готов. Турки усмехнулись, и через минуту Аня уже стояла на коленях, обхватывая губами член одного, пока второй пристраивался сзади. Её попка всё ещё ныла от утреннего секса, но когда он вошёл — медленно, толкаясь глубже, — она замычала, не выпуская члена изо рта. Дима смотрел, как она двигается, и его собственный член набухал от этого зрелища.

— Хочешь посмотреть, как я кончу ей в рот? — спросил первый, сжимая её волосы. Аня подняла на него мокрые глаза и кивнула, не прекращая сосать.

Он кончил быстро — горячо, густо, прямо на язык. Аня проглотила, облизнувшись, и подалась назад, насаживаясь глубже на члена второго. Дима встал с кровати и подошёл ближе, проводя рукой по её выгнутой спине.

— Ты так красиво берёшь их, — хрипло сказал он. Аня застонала, услышав его голос.

— Она уже готова, — проговорил второй, выходя из неё. — Но я хочу видеть, как её трахает ишак.

Аня замерла. Дима тоже. Но в глазах жены вспыхнул не страх, а любопытство.

— Что? — переспросила она, облизывая губы.

Вместо ответа турок распахнул дверь и свистнул. Через минуту в комнату втащили крупное животное — низкорослого, крепкого ишака с тёмной шерстью. Аня попятилась, но не от страха — от удивления. Дима подошёл сзади, прижимаясь к ней.

— Ты не обязана, — прошептал он ей в ухо. Но она уже смотрела на ишака, и её дыхание участилось.

— Я хочу, — тихо ответила она. — Только держи меня.

Она встала на четвереньки перед животным. Ишак фыркнул, потянулся мордой к её ягодицам, и Аня вздрогнула от грубого прикосновения его шершавых губ. Турок подвёл животное ближе, направляя его. Аня зажмурилась, чувствуя, как что-то тяжёлое и горячее касается её дырочки.

— Расслабься, — сказал Дима, ложась рядом и беря её лицо в ладони. — Я здесь.

Ишак вошёл резко, одним толчком. Аня вскрикнула — не от боли, а от полноты, от того, что её растягивают до предела. Она вцепилась пальцами в простыни, чувствуя, как животное начинает двигаться — грубо, ритмично, глубоко. Дима смотрел ей в глаза, шепча что-то пошлое, и она кончила почти сразу, сжимаясь вокруг члена ишака так сильно, что животное зафыркало.

Турки стояли рядом, наблюдая. Один уже дрочил, глядя на неё. Второй подошёл к Диме и что-то сказал на своём языке. Дима кивнул, взял жену за волосы и притянул к себе, пока ишак продолжал двигаться в ней.

— Открой рот, — приказал он, и она послушно раскрылась. Он кончил ей на лицо, прямо на губы, и она слизала всё, не разрывая зрительного контакта.

Ишак кончил с громким ржанием, забившись в ней. Аня почувствовала, как внутри разливается тепло, и рухнула на бок, тяжело дыша. Из неё текло, смешиваясь с потом и её собственной влагой.

Дима лёг рядом, обнимая её. Турки что-то обсуждали, но им уже было всё равно.

— Ну что, — прошептала Аня, глядя на мужа мутными глазами. — Теперь ты понял, что я имела в виду, когда говорила, что хочу безумия?

Он поцеловал её в мокрый лоб.

— Теперь понял. И я с тобой. До конца.

Теперь ее не трахают мужчины а только ишаки и кони...

Дима убрал руку с её волос, и Аня почувствовала, как что-то тяжёлое опускается на её поясницу. Она приподнялась, не понимая, что происходит.

— Что вы... — начала она, но её слова потонули в сдавленном стоне мужа.

Один из турок уже стоял на коленях позади Димы, раздвигая его ягодицы. Второй держал Диму за плечи, что-то шепча ему на ухо. Аня замерла, глядя, как муж закрывает глаза и кивает, раздвигая ноги шире.

— Это... мне нравится, — выдохнул он, глядя на жену. — Ты же не против?

Аня почувствовала, как её тело покрывается мурашками. Она смотрела, как турок медленно входит в Диму, и её клитор запульсировал в такт.

— Я... — она сглотнула. — Я хочу смотреть.

Ишак всё ещё был рядом, его член снова набухал. Аня потянулась к нему рукой, поглаживая шершавую плоть. Животное фыркнуло, и она улыбнулась.

— Ты уже готов, да? — прошептала она, вставая на колени перед ним. — А я готова принять тебя снова.

Она обхватила его член губами, и он был тёплым, тяжёлым, солоноватым на вкус. Ишак дёрнулся, и она взяла его глубже, насаживаясь ртом, пока не почувствовала, как он упирается в горло. Сзади раздался низкий стон Димы — турок двигался в нём всё быстрее, и Аня слышала, как муж мычит в простыни.

— Хорошо... — прохрипел Дима. — Чёрт, да, жёстче...

Аня вытащила член изо рта, облизнувшись, и встала в позу — на четвереньки, выгнув спину. Ишак снова вошёл в неё, и она застонала, чувствуя, как её растягивает до предела. Она смотрела на мужа — на то, как он подмахивает, как турок сжимает его бёдра, как из его рта вырываются рваные стоны.

— Ты такой... красивый, — выдохнула она, пока ишак двигался в ней грубо, глубоко.

Дима открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то дикое, пьяное.

— А ты... моя грязная сучка, — прохрипел он. — Моя шлюха, которая любит, когда в неё входят животные.

Аня кончила от этих слов. Она сжалась вокруг члена ишака, и тот заржал, забившись в ней. Дима тоже кончил — с громким стоном, изливаясь на простыни, пока турок всё ещё толкался в нём.

Когда всё стихло, Аня рухнула на бок, тяжело дыша. Из неё текло — густо, тепло. Дима переполз к ней, оставляя на простынях мокрый след, и прижался к её спине.

— Ты... — он поцеловал её шею. — Ты удивительная.

— Это ещё не конец, — прошептала она, глядя на турок, которые уже о чём-то переговаривались. — Я хочу больше. Я хочу, чтобы они привели коня.

Дима усмехнулся, и его рука скользнула между её бёдер.

— Тогда я позабочусь, чтобы тебя подготовили.

Диме все больше нравится быть в роле женщины, он г...

Дима перекатился на спину, тяжело дыша, и уставился в потолок. Внутри всё ещё пульсировало — странное, новое ощущение, которое он раньше никогда не испытывал. Турок вышел из него с влажным звуком, и Дима почувствовал, как что-то тёплое вытекает наружу. Он сжал ягодицы, и это ощущение — наполненности, опустошения, собственной податливости — заставило его член дёрнуться снова.

— Дима... — Аня приподнялась на локтях, глядя на него с любопытством. — Ты как?

Он повернул голову, встречаясь с её взглядом. Её глаза были мутными, губы припухшими, волосы слиплись от пота. Она выглядела абсолютно развратной, и это заводило его до безумия.

— Я... — он облизнул губы. — Я хочу ещё.

Аня улыбнулась. Медленно, хищно.

— Я знала.

Турки переглянулись, и один из них — тот, что был помоложе, с чёрными глазами и густой бородой — подошёл к Диме. Он что-то сказал на своём языке, и Дима не понял ни слова, но почувствовал, как рука турка ложится ему на бедро, сжимая.

— Он говорит, — перевёл второй, — что ты хорошо принимаешь. Что хочешь ещё.

Дима почувствовал, как краска заливает щёки. Он никогда не думал, что будет в такой роли. Но сейчас, лёжа на мокрых простынях, с чужой спермой внутри, смотря на жену, которая смотрела на него с одобрением, он понял — это то, что ему нужно. Это то, чего он не знал, что хочет.

— Да, — выдохнул он. — Я хочу ещё.

Аня подползла к нему и поцеловала — глубоко, влажно, с привкусом его собственной спермы на её губах.

— Тогда я поеду с ними, — прошептала она, — а ты останешься здесь. Они позаботятся о тебе.